Нелепая смерть. Загадочные и трагичные истории из практики патологоанатома

Глава 47

Очень надеюсь, что читатель не осудит нас слишком строго за то, что наша работа не мешает нам всегда сохранять чувство юмора. Кому-то может показаться, что кощунственно слушать музыку, разматывая кишечник, или разгадывать кроссворд, вынимая мозг (Мэдди так ни одного и не разгадала, что очень веселит Клайва и Эда). Это можно понять. Но, если мы иногда и позволяем себе такое, это вовсе не значит, что мы не проявляем уважения к нашим пациентам или к тем, кто их потерял. Напротив, я убеждена, что мы заботимся о живых и умерших лучше, чем святые отцы о своей пастве.

Мы видим вещи, которые укрываются от глаз большинства людей. Раньше, до начала работы в морге, я не осознавала, насколько современные люди отгородились от смерти. Сто лет назад человек, едва родившись, уже имел дело с мертвыми, поскольку об умерших близких в те достославные времена заботились так же, как о живых. Если человек умирал, он довольно долгое время находился дома, чтобы с ним могли проститься все друзья и родственники. Сегодня тело попадает в руки профессионалов вроде нас. Большинство из них делают свое дело хорошо. И тем не менее для них это просто работа, за которую платят. Сейчас проводить человека в последний путь приходят немногие, а случается, что и вовсе никто. Люди не желают иметь дел со смертью и предпочитают платить, чтобы кто-то другой выполнил всю грязную работу.

Однако и мы, работники смерти, знаем ли смерть? Смерть — одинокое дело, и не только потому, что живые инстинктивно стараются от нее отгородиться, но и потому, что она такова по своей внутренней сути. Ведь человек, если задуматься, и не может умереть никак иначе, кроме как в одиночестве. И вместе с тем как это, должно быть, жутко — уходить в неизвестность совсем одному, когда рядом нет никого, кто держал бы тебя за руку и говорил с тобой! От этой мысли я содрогаюсь и не могу сдержать слез. Мне не хотелось бы уйти так.

Чарльзу Картрайту-Джонсу повезло умереть не в одиночестве, хотя умирал он долго. Они с женой жили в большом и таинственном доме в нескольких милях от больницы. Клайв знал это место. Он рассказывал, что дом очень старый и уже начал разрушаться. Супруги прожили вместе более полувека. Детей у них не было. Чарльза к нам привезли пасмурным и холодным январским днем. Мы знали лишь, что у него огнестрельное ранение. Никакой информации от коронера не поступило, поэтому приходилось полагаться на слова сотрудников похоронного бюро. Это была одна из самых печальных историй за мою практику.

Не было никаких оснований полагать, что мистер Картрайт-Джонс покончил с собой. Его смерть почти наверняка была ужасным несчастным случаем. Клайв, который кое-что понимал в оружии, предположил, что погибший вышел из дома с заряженным ружьем, снятым с предохранителя. У некоторых ружей очень легкий спуск. Очевидно, мистер Картрайт-Джонс выронил ружье, оно выстрелило, и пуля попала несчастному в живот. Жена, услышав выстрел, выбежала и обнаружила мужа в саду возле сарая. Она кинулась в дом вызвать «Скорую», а потом вернулась и попыталась остановить мужу кровь.

Но произошло непредвиденное. «Скорая» добиралась до места больше часа — и никто не мог объяснить почему. То ли диспетчер не сразу передал информацию, то ли неверно записал адрес. Миссис Картрайт-Джонс лежала рядом с мужем, пока он умирал. Мы вряд ли узнаем, что они говорили друг другу в это холодное и пасмурное январское утро, да нам и не следует этого знать. Эти люди были женаты более пятидесяти лет, и им наверняка было что сказать друг другу в такой момент. Мистер Картрайт-Джонс умер за десять минут до приезда «Скорой». Смерть, по всей видимости, наступила от переохлаждения и потери крови.

История мистера Картрайта-Джонса произвела на меня очень сильное впечатление. Думаю, на Мэдди тоже. Когда Питер Гиллард на следующий день проводил вскрытие, мы молчали и не включали даже радио. Пуля не задела крупных артерий — старик умер от повреждения множества капилляров. Клайв предположил, что винтовка была небольшого калибра: пуля вошла в брюшную полость совсем неглубоко. Я не могла избавиться от мысли, что этот человек мог бы выжить, прибудь «Скорая» вовремя. Я поделилась этим с Питером. Он пожал плечами:

— Кто знает. У него была сильная эмфизема и больное сердце, так что и они могли не помочь. Но внутреннее расследование в службе «Скорой помощи» обязательно назначат. Коронер тоже захочет узнать, что произошло.

Я утешалась мыслью, что мистер Картрайт-Джонс умирал не в одиночестве, и искренне надеялась, что он был рад, что в тот момент любимая женщина оказалась рядом. Это наверняка ему помогло.