Непокорная попаданка. Снять метку (СИ)

Глава 22

— Я отнесу чай господину!

— Нет, я!

— Уберите свои руки от подноса! Всем же понятно, что чая должна отнести я!

Да уж, когда я отдавала распоряжение насчёт чая, я никак не ожидала, что оно выльется в такой балаган!

Как только горничные услышали про чай для господина Саторро, как на пустом месте вспыхнула склока. Они кричали друг на друга, махали руками, как ветряные мельницы, и топали ногами.

— Я понесу!

— Нет, я! А ты и так крыса тупая, коза слепая, думаешь, он на тебя внимание обратит, раз ты ему чай притащишь?!

Я на секунду растерялась от такой реакции. Но действовать надо было молниеносно, потому что по девушкам было видно: еще пара минут — и они вцепятся друг другу в волосы.

Интересно, у них до меня такое светопредставление каждый раз происходило?

Но я тут, и закрывать на это глаза не намерена.

Набрала побольше воздуха в грудь и навесила на лицо как можно более непроницаемо-строгую маску.

— Ну-ка, цыц! — повысила голос я, — Это вы что, каждый раз такое представление устраиваете? Пока вы тут цапаетесь, чай успеет замёрзнуть!

Горничные притихли и недоумённо уставились на меня. Я поразилась. Неужели у них такие свары в порядке вещей?

Ну ничего! Недаром же у меня за плечами воспитание шести младших братьев и сестер. Когда они устраивали драку, можно было сразу из дома убегать, а тут всего лишь какая-то мелкая склока…

Я решительно вздёрнула подбородок и вклинилась прямо между горничными. Для лучшего эффекта расставила руки в стороны.

— Значит, так, — безапелляционным тоном отчеканила я, — чай господину Саторро подам лично я. К сожалению, сейчас я воочию убедилась, что дисциплина у вас хромает на все ноги и руки, раз вы даже по такой элементарной причине устраиваете свару, боюсь, мне придётся поднять вопрос о вашей пригодности к этой работе.

Сказала и украдкой выдохнула. Ой, как же я не люблю отчитывать других людей! После этого такая совесть начинает глодать меня с утроенной силой, а чувство вины принималось терзать меня еще усерднее.

Но показать, кто здесь главный, надо было. Иначе быстро расслабятся и сядут на шею.

Мои слова возымели эффект. Три самых рьяных горничных ошарашенно посмотрели на меня и разразились рыданиями.

— Простите, госпожа! — очень нестройным хором выпалили они, — Мы не подумали… мы больше так не будем… только не выгоняйте нас, пожалуйста!

Я скептически посмотрела на них и покачала головой. Эх. Похоже, придётся начать обучение хорошим манерам с нуля.

Пометила себе это в собственный список дел на будущее. Сейчас этим заниматься некогда, но прояснить ситуацию необходимо.

— Ну, и кто тут называет других крысами, козами и прочим зверьём? — сухо осведомилась я.

Судя по тому, как резко отпрянули горничные от одной из своих товарок, ответ был более, чем очевиден.

Я перевела на девушку хмурый взгляд, и она съёжилась. Мне стало её нестерпимо жаль, но я знала: стоит только спустить эдакое с рук и стерпеть, как всё. Слопают меня и не поморщатся!

— Как тебя зовут? — негромко спросила я.

— Грета Эссер, — пролепетала девушка, окуная голову в плечи. И тут же добавила, — госпожа управляющая…

— Ну что ж, — вздохнула я, — сейчас всё проясним.

Я подошла к Грете и встала рядом — так, чтобы видеть всех остальных. Горничная тут же сжалась ещё больше, и я буквально почувствовала, как от неё хлынула волна страха.

— Бояться не надо, — тихо сказала я ей, чтобы немного успокоить, — а вот выводы сделать — ещё как. Поняла меня?

Грета усиленно закивала, а я обратилась к остальным.

— Я помню, что, когда вы работали под началом Аманды, — сухо сказала я, — подобное поведение было в порядке вещей. Но теперь вы работаете под моим началом, а я такого отношения не потерплю. Это понятно?

Дождавшись пары-тройки кивков, я продолжила:

— Отныне я ввожу следующее правило. Каждый из нас относится друг к другу с вежливостью и уважением, не позволяя оскорбительных выпадов. Я буду тщательно следить за этим. Нарушитель будет наказан. В первый раз это будет просто замечание, но если подобное повторится вновь, то нам с нарушителем придётся расстаться. Это понятно?

Выпалив всё это на одном дыхании, я оглядела притихших горничных. На лицах многих читался испуг, но некоторые явно смотрели на меня с облегчением.

Похоже, это были те, кто так или иначе пострадали от подобного обращения.

— То есть… — пискнула Грета, и я кивнула.

— Верно. Пока для тебя — только замечание.

— Спасибо, спасибо, госпожа! — скороговоркой выпалила Грета, — Вы очень великодушны!

Я устало улыбнулась ей. Теперь главное — твёрдо стоять на своём и выполнять обещанное. Если моё требование не будет соблюдаться, то и наказание должно последовать соответствующее.

Украдкой выдохнула. Золотое правило воспитания — пообещала наказать — накажи, чтобы не расхолаживать подопечных.

— А теперь вернитесь, пожалуйста, к своим обязанностям, — уже более мягким тоном сказала я, — а я отнесу господину Саторро и его гостю чай.

И, взяв в руки поднос с двумя чашками и вазочкой со сладостями, бодро зашагала в сторону кабинета Рейнарда. Внутри клокотала тревога: а что, если я пропустила всё интересное, и они уже успели обсудить важные вещи?

Но не могла же я оставить конфликт между горничными неулаженным. Я же управляющая, как ни крути!

Дверь в кабинет Саторро была плотно закрыта. Глубоко вздохнув, я постучалась и, услышав в ответ его сухое “войдите”, кое-как приоткрыла её, навалившись бедром, и скользнула внутрь.

Саторро и Гезихт сидели друг напротив друга в креслах, а между ними стоял низенький столик, похожий на журнальный.

Лица у обоих были каменные, и я буквально кожей ощутила, как от Саторро исходят волны гнева.

Однако, стоило ему взглянуть на меня, как это ощущение слегка ослабло.

— Благодарю, госпожа Лиран, — учтиво кивнул Рейнард, — будьте добры, поставьте этот поднос сюда, — он указал глазами на столик, — и можете быть свободны.

— Разумеется, господин Саторро, — бесстрастно ответила я. Выполнила его просьбу, разлила ароматный чай по чашкам, пожелала обоим приятного аппетита и выскользнула за дверь.

Только уходить я никуда, конечно же, не собиралась.

Бережно, чтобы нечаянно не хлопнуть, я прикрыла её за собой, громко потопала ногами, изображая шаги, а сама осталась на месте, юркнув за массивную кадку с каким-то раскидистым деревом.

Кадка эта очень удачно стояла прямо около двери, и я затаилась за ней, полностью превратившись в слух.

Сначала я не слышала ничего, кроме звяканья чашек о блюдца, но потом Саторро сказал то, что заставило меня окаменеть и прижаться к кадке.