Отряд Дельта

Глава 38

Была середина марта.

Намеченная на тот день тренировка проходила на полигоне, где операторы разметили и построили точную копию территории посольства. Там были отмечены все расстояния, и была построена секция стены для отработки ее преодоления.

Я отправился бы на занятия вместе с бойцами, если бы не был прикован к телефону. Повесив трубку, я прошелся по территории "форта". Вдруг понадобится кого-нибудь подвезти? Что-то подтолкнуло меня заглянуть в отдел отбора и обучения.

Никого не было видно. Комната была пуста. Однако на полу лежало нечто, приведшее меня в ярость. Тридцать или сорок фунтов взрывчатки, и ни одной живой души вокруг. Быстрый Эдди использовал это место в качестве мастерской. На столе лежала гора детонаторов. Рядом пара обжимок и гальванометр. Иными словами, брошенное без какого-либо присмотра, в комнате находилось все необходимое для изготовления мощного подрывного заряда.

Я прыгнул в пикап и помчался на полигон. "Красные", "Белые" и "Голубые", приехавшие туда на грузовиках, перебирались через стену, захватывали макет посольства, отходили на другую площадку, изображающую футбольный стадион, и там, разбившись по корабельным группам, выстраивались для посадки в вертолеты. "Дельта" проделывала это упражнение уже, по меньшей мере, сотню раз. Оно превратилось в рутину. К середине марта люди начали говорить: "Ох, только не опять это дерьмо!"

На полигоне я ударил по тормозам и бросился искать троих человек. Тому, что я обнаружил в "форте", не было никаких оправданий. Я набросился на Бакшота.

"Ты оставил беспорядок в учебке, и я не потерплю, чтобы взрывчатка находилась без присмотра. Ты знаешь правила, возвращайся и приведи все в порядок".

Затем я отловил сержант-майора Шумэйта. Он не имел никакого отношения к брошенной взрывчатке, однако именно он отвечал за это помещение.

Но все это было ерундой в сравнении с тем, что я сделал с Быстрым Эдди.

"Ты, тупица, ты знаешь, что ты наделал? Не знаешь? Ты оставил сорок фунтов взрывчатки валяться на полу в "форте", без присмотра!"

"Да, но Босс…"

"Мне плевать на твои оправдания! Сейчас же шуруй туда, или вылетишь из подразделения. Целый сержант, да еще в таком подразделении!"

"Босс, это просто недоразумение. Я не подумал, что это может иметь какое-то значение".

"Бегом, на полусогнутых! Ты ни черта не соображаешь. Проваливай отсюда!"

Бакшот, возвращаясь к тренировке, пробормотал: "Ну что же, это двадцать второй раз, когда меня увольняют". Все это было ему как с гуся вода. Однако мне удалось заставить его призадуматься.

Уолт Шумэйт, с другой стороны, был выбит из колеи. Прежде чем обратиться ко мне, он, будучи еще тем хитрюгой, зашел к Ишу.

"Что случилось со Стариком?"

Разобравшись, что к чему, он отправился ко мне. Он сказал: "Мне кажется, что вы были несправедливы со мной. Я не участвовал в этом, и не думаю, что я заслужил то, что вы мне устроили".

"Сержант-майор". Я даже не назвал его по имени. "Сержант-майор, я не хочу обсуждать с вами этот вопрос".

Быстрый Эдди всячески старался избегать меня. Он действительно облажался, и теперь изображал из себя крайне обеспокоенного гражданина. Он боялся, что я потерял к нему доверие, и теперь поменяю задачи, и возложу ответственность за стену на кого-нибудь другого. Чтобы вернуть мое доброе расположение он хотел сделать что-нибудь экстраординарное, что-то такое, что заставило бы меня сохранить уважение к нему.

Больше в середине марта не происходило ничего, что можно было бы назвать захватывающим или существенным, или даже хоть сколь-нибудь интересным. Это было время простоя, время летаргии, легкой депрессии.

Было проведено шесть полномасштабных тренировок – с C-130, вертушками, рейнджерами, все по полной программе – еще одна такая же была запланирована на конец марта.

Расположенный на задах нашего полигона макет посольства штурмовался сотни раз. Сотни и сотни раз мы карабкались на девятифутовую стену, построенную прямо на территории "форта". Мартовские дни были днями мертвого затишья.

Жизнь Иша стала намного более сносной, поскольку на 90% вопросов, одолевавших его в ноябре, были получены ответы. Теперь мы были уверены, что заложников содержат в четырех зданиях: резиденциях заместителя главы миссии и посла, канцелярии и коттеджах персонала. Мы знали, каким образом открываются двери, где находятся ключи и другие устройства для их отпирания. Мы установили распорядок, которого придерживалась охрана, и места ее нахождения. Наши рабочие тетради распухали от деталей.

Никто точно не знал, где находятся бронированные установки ЗСУ-23-4, но на случай, если они двинутся в сторону комплекса, мы работали над тем, как нейтрализовать их.

Сводки, все так же поступающие дважды в день, стали короче, и в них было не слишком много новой информации. Однако Иш продолжал работу, пытаясь приблизиться к идеалу – определить, комната за комнатой, где находится каждый из заложников, и как именно они охраняются.

По утрам "Красные", "Белые" и "Голубые" выезжали на стрельбы. Они готовились вновь отправиться в Юму для проведения седьмой комплексной тренировки. Наиболее частый комментарий по этому поводу звучал так: "Ну наконец-то мы узнаем, как садиться в C-130". Никто не смеялся.

Бакшот, как всегда, появится раньше меня, около восьми утра. Когда я приеду, он уже будет в SCIF*, читая пришедшие за ночь сообщения. Он спросит, следует ли нам отреагировать на тот или иной прочитанный им запрос, и в большинстве случаев у него уже будет набросано что-то мне на утверждение. Затем он уйдет и проведет утро, контролируя деятельность подразделений.

Борис может подождать до полудня, прежде чем отправится на стрельбище, чтобы опробовать сделанную им доработку крепления HK21.

Утром, для усовершенствования своих языковых навыков, он прочтет несколько русских газет и журналов.

Аллен, будучи очень серьезным человеком, будет на месте уже в семь тридцать утра, изучая макет. Он был взводным сержантом в "Голубой" секции и был занят тем, что дважды и трижды перепроверял все планы, пытаясь понять, не упустил ли чего-либо.

Затем он проведет сбор своего взвода, где будут обсуждаться роли и задачи каждого. Если у кого-то появится новая идея, это будет время, когда ее можно будет обсудить.

Затем Аллен отправится на полигон, где встретится со мной, и мы будем жечь патроны до самого обеда.

Потом позвонит Уолтер Шумэйт: "Послушай, Кантри, что-то случилось с моей старой машиной, я собираюсь отогнать ее в мастерскую для починки. Буду около полудня".

Быстрый Эдди был очень, очень занят. Он заходил ко мне накануне: "Босс, мне хотелось бы, чтобы завтра вы поехали со мной и посмотрели последний вариант подрыва стены. Я все проработал. Хочу, чтобы вы это видели".

Я уже десять раз видел, как отлично разваливается его стена. На этот раз я отклоню его предложение, и он будет очень разочарован. Я отправлю с ним Бакшота.

В тот мартовский день Бакшот вернется с проведенной Быстрым Эдди демонстрации к обеду, и рассыплется в похвалах.

"Босс, вам нужно было это видеть. Она завалилась просто замечательно".

Быстрый Эдди был счастлив.

После обеда прибудет Шумэйт и примется за работу над своими замками. Он усядется у себя и будет возиться с ними, разбирая их и собирая обратно.

Я зайду к нему, и мы немного поболтаем: поговорим о том, как Рон Терри был убит в Наме, об операции "Мэшер", о проблемах, которые мы имели с 1-й Кавалерийской, о Плейми и о жизни в джунглях.

После обеда Аллен прихватит одного из парней из Эскадрона В, и они отправятся на пятимильную пробежку. По возвращении он соберет нескольких ребят из своего и соседнего взводов, и они с азартом предадутся игре в волейбол.

После обеда Бакшот проведет совещание по поводу тренировки в Юме. Он будет убеждать меня, что ему необходимо отправиться в Пентагон, чтобы помочь группе планирования в организации учений.

Затем он отправится на улицу и присоединится к Аллену на волейбольной площадке.

После душа он подойдет ко мне: "Пойдем, пропустим по паре пива с бойцами".

К этому времени Кантри уже отправится домой. Равно как и сержант-майор Шумэйт. Он покинет расположение раньше Кантри.

Мы с Бакшотом и кто-нибудь из операторов устроим неформальные посиделки с парой "Бада".

Кто-нибудь из них начнет брюзжать по поводу одного из правил, которыми был недоволен: "Знаете, Босс, это нестандартное оружие – всякий раз, когда мы хотим им воспользоваться, нам приходится получать официальное разрешение".

Я съездил и купил штук семь или восемь экзотических пистолетов и револьверов: Вальтеров PPK, HK P7, "Кольт Питонов", и понял, что если дать всем свободу пользоваться ими, их просто удолбают вдребезги.

Бакшот, к тому времени уже употребивший два пива, расхохочется: "Ребята, вы же понимаете, что сперва должны пойти к папочке, чтобы получить разрешение. Вы знаете, как он дорожит своими новыми игрушками. Ладно вам, Босс, мы уже выросли. И мы знаем, как обращаться…"

"Чушь собачья!" Отвечал я. "Я тут кое-что проверил. Я испытывал вас, парни. Все то оружие было ушатано. Мне пришлось ехать и покупать новое, так что я не собираюсь менять эти правила". Кое-кто примется закатывать глаза.

"Мы знаем, что вы переживаете по поводу тира". Это будет другой оператор. "Я знаю, что в прошлый раз мы порасшибали все лампы, но на этот раз мы применим другую тактику, и используем меньший заряд. Мы хотели бы продемонстрировать вам это завтра утром".

"Я буду там. Когда ты хочешь сделать это?"

Откуда-то сзади раздастся вопрос: "Босс, за каким чертом нам завтра нужна еще одна тренировка на полигоне? Давайте, пролейте свет. Мы преодолеваем эту проклятую стену настолько быстро, насколько это вообще возможно".

"Скорость ради себя самой", примусь в сотый раз объяснять я, с каждым разом все больше и больше напоминая профессора на лекции, "это самое худшее, что мы сможем сделать. Суть в том, чтобы работать над методом. Все будет делаться гораздо быстрее, когда мы будем подходить к этому более систематически".

Если бы мы знали правду. Я тоже устал лазать по этой чертовой стене.

В таком ключе пройдет час или около того. Под конец мы обычно заводили разговор об операции. На некоторые вопросы у нас не было ответов. "Когда президент соберется принять решение о вылете КВП?" "Когда нам начинать красить волосы?" "Когда мы собираемся отправляться?"

По дороге из "форта" мы с Бакшотом пройдем мимо опустевшего разведотдела.

Иш уходил около шести вечера. Он вновь мог спать по восемь часов каждую ночь.

Я приеду домой, полный отвращения к администрации за отсутствие смелости использовать нас. С бокалом в руке я устроюсь перед телевизором, если там будет что-то стоящее, если нет – я буду читать. Временами я обнаруживал, что стискиваю зубы: "Чтоб их! Они не собираются отправлять нас!"

В начале года было еще слишком рано, но февраль или начало марта были бы идеальным временем. На относящихся к тому периоду фотографиях новостных агентств было видно, что вооруженные охранники проводили большую часть времени, греясь у костров, которые они разводили в пятидесяти пяти галлонных бочках.

В Тегеране было холодно. Когда охранник мерзнет, его готовность снижается. В его голове появляются посторонние мысли: о кровати, о женщине, о горячей пище. Он не хочет бесцельно проводить еще одну морозную ночь, топая ногами, чтобы согреться, монотонно шаркая взад-вперед по пустынным, ветреным улицам вокруг посольства. Все это было хорошо для спланированной нами операции. Лучше было отправиться в Иран, когда погодные условия благоприятствовали нам, а не им.

Для "Дельты" середина марта была не только монотонной, она была чертовски разочаровывающей!

* Помещение для работы с секретными материалами – Sensitive Compartmented Information Facility (прим. перев.)