Отряд Дельта

Глава 7

Конец лета 1963 года. Мой доклад был у Джонни Джонсона, который, как я знал, направил его командиру 7-й Группы, полковнику Уильяму Эванс-Смиту.

Я встретился с Эванс-Смитом еще в заповеднике Нантахала. Ему, только что из Военного колледжа, не имеющему реального опыта в области специальных операций, было поручено командовать учениями. Мне было его жаль. На мой взгляд, система дала ошибку. Полковник Эванс-Смит, без сомнения, был прекрасным офицером, но он не показался мне достаточно подготовленным, чтобы командовать подразделением Сил спецопераций. В день, когда полковник Эванс-Смит прибыл в базовый лагерь, я был офицером, которому поручили встретить его. Помогая ему с багажом, я обратил внимание на некую странность в его форме. Не желая поставить его в неловкое положение, я прошептал: "Сэр, ваш шеврон Сил спецназначения – он пришит вверх ногами".

Я не удивился, когда узнал, что полковник Эванс-Смит не понял моего доклада о SAS. Он передал его генералу Ярборо, и примерно через пару месяцев я услышал от генерала: "Большое вам спасибо!" И это было все. Я был очень разочарован, узнав, что мой доклад начал свое движение по кругам ада с рекомендациями майора Джонни Джонсона и капитана Бада Сиднора, в которых они не одобряли любые соображения о реализации опыта SAS в наших Силах спецназначения. Мой доклад, который должен был изменить мир, отправился в небытие. Ему удалось лишь проковылять по кругу. Некоторые штабные офицеры, читавшие его, говорили, что, на их взгляд, он неплох. Другие говорили: "Чушь собачья!"

По выходным я работал над более развернутым докладом. Я составил полное предполагаемое организационно-штатное расписание. Расписал задачи, функции и все прочее. Я рассказывал подполковнику Майли о том, что собираюсь предпринять. Он улыбнулся, и я понял, что, по его мнению, у меня не хватит духу отослать его кому-нибудь. Но я сделал это. Я сделал то, чего, как предполагалось, американский офицер делать не должен. Я решил "забежать с фланга", и послал доклад моему сенатору от Джорджии Ричарду Б. Расселу.

Прошло примерно три недели, прежде чем генералу Ярборо позвонили из армейской службы по связи с законодательными органами и сказали, что сенатор от Джорджии Рассел наводил справки об обозначенных мной лакунах в организации Сил спецназначения, которые сможет заполнить организованное по принципу SAS подразделение. Никогда не надо недооценивать способности армейской бюрократии. Генерал Ярборо, чтобы как-то отреагировать на действия Конгресса, обратился к работавшим на него людям из Управления боевых разработок с просьбой рассмотреть мое предложение. Спустя четыре месяца изучение было завершено. Представленные генералу Ярборо рекомендации были такими же, что и данные Джонни Джонсоном: что Силы спецназначения армии США не нуждаются в перенятии опыта SAS, и что по факту Силы спецназначения способны выполнять те же задачи.

Я был расстроен, о, как же я был расстроен! И я был экспрессивным молодым офицером. Я был всего лишь капитаном. Так что я никогда не отказывался высказывать свои мысли о том, что мы многое просираем, что есть вещи, которые мы не делаем должным образом. Я продолжал биться в стену. Мы занимались фигней. Я до хрипоты орал о том, что мы слишком зациклились на том, чтобы быть учителями, в то время как нам нужны исполнители. Я утверждал, что мы слишком многочисленны. Нас должно стать меньше. Я говорил об этом своим товарищам и руководству. Мне было насрать на то, кто меня слышит. Частенько за этим следовал вызов к начальству и взыскание. Но я чувствовал, что уровень моей подготовки позволяет мне говорить такие вещи. Меня всегда разочаровывали офицеры, равные мне по званию, наедине говорившие о том, насколько я прав, но которым не хватало духа высказать это публично, перед лицом начальства. Они были сделаны из другого теста, и мы прекращали общаться. В некоторых случаях бывшие друзья становились врагами.

Я думаю, что если бы в тот период, в 1963-64 годах, была бы какая-нибудь возможность избавиться от меня, Эд Мэтьюс и Мерт Келти, среди прочих, потянули бы за любые ниточки, чтобы добиться этого. Однако Базз Майли прикрывал меня. Затем та эскапада с сенатором. Я говорил откровенно. Я был редкой птицей. Так что никто не знал, что еще я выкину. Они не боялись меня как капитана, но как Чарли Беквит я представлял собой нечто иное. Некоторые говорили, что я был похож на потерявшую управление ракету. Они боялись. То, что я видел и то, о чем я знал, было для них угрозой. Но я был разочарован, и это добивало меня. В баре, в "счастливый час", я намеренно подсаживался к кому-нибудь из офицеров, которых я знал как бесхребетных, и докапывался до него, напирая на его некомпетентность. В итоге он уходил, бормоча: "Да этот Беквит сумасшедший!" Мне нужен был козел отпущения. Я делал это потому, что таков уж я есть. Да, я не совершенен…

Я начал проводить кое-какие необычные занятия в роте "В". Я отправлял радистов по домам, говоря им: "Идите домой, и развлекайтесь со своими женами как хотите, но вы должны будете отработать за сутки четыре радиосеанса. Если вы пропустите хоть один, я запишу вам самоволку". Затем я выдавал им длительные увольнительные, и они отправлялись по домам, прихватив рации, и ждали того, что им будет передано. И каждое утро я первым делом отправлял через наш радиоцентр азбукой Морзе первую страницу местной газеты "Фейетвилл Обзервер". Радисты, сидя дома по всей округе, должны были принять ее – всю страницу целиком, а затем передать ее содержание обратно со скоростью не менее четырнадцати слов в минуту. Некоторые заявляли, что это форменное издевательство, однако я знал, что если смогу добиться, чтобы операторы принимали и отправляли газетную страницу с хорошей скоростью, то в итоге у нас будут весьма хорошие радисты.

В январе 1964 года Базз Майли получил приказ отправиться в Сайгон, в Командование по оказанию военной помощи Вьетнаму*. Личный состав 7-й Группы Сил спецназначения очень любил его, не столько за уживчивость и доступность, сколько за честность. Я был рад, что жизнь столкнула меня с ним, и чувствовал, что когда он уедет у меня будут большие трудности. Он сказал мне: "Чарли, я отогнал от твоей задницы изрядное количество народа. Кое-кто в штабе, старичье и, в особенности, Мэтьюс, тебя недолюбливают. Тебе стоит быть поосторожнее в манерах и выражениях. Хотел бы, чтобы кто-нибудь здесь присмотрел за тобой, но я таких не знаю. Так что будь осторожен. И особенно с теми, кому доверяешь". Я понял, что он хотел мне сказать.

После того, как Базз отбыл во Вьетнам, мне, вот те на, предложили должность оперативного офицера 7-й Группы. Если я соглашусь, то мне придется работать в штабе и, поскольку я стану заместителем командира, Эд Мэтьюс станет моим боссом. Естественно я колебался. С одной стороны, я опасался, видя в этом ловушку. С другой стороны, это был вызов. Ко мне подходили сержанты и другие офицеры, и говорили: "Чарли, если вы, в конце концов, собираетесь взяться за это дело, сейчас самое время. Вы сможете повлиять на направление, в котором мы должны двигаться". Я отвечал: "Нет, они не собираются слушать меня. Я их знаю". "Попытайтесь!" говорили они.

Тогда я вспомнил вычитанные однажды слова Теодора Рузвельта: "Не критик имеет значение, не человек, указывающий, где сильный споткнулся, или где тот, кто делает дело, мог бы справиться с ним лучше. Уважения достоин тот, кто сам стоит на арене, у кого лицо покрыто потом, кровью и грязью; кто отважно борется; кто совершает промахи и ошибки, потому что никакой труд не обходится без них; кто познал великий энтузиазм и великую преданность, кто посвящает себя достойной цели; кто, при лучшем исходе, достигает высочайшего триумфа, а при худшем, если его постигает неудача, это по крайней мере неудача в великом дерзновении; и потому никогда он не будет среди тех холодных и робких душ, которым не знакомы ни победа, ни поражение".

Так что я отправился в штаб группы и взялся за работу.

* MACV – Military Assistance Command, Vietnam (прим. перев.)