Отряд Дельта

Глава 44

Это был еще один кристально чистый, жаркий день. По ту сторону пролива виднелось плавающее в дрожащем мареве побережье Омана. За время нахождения на "Страдании" генерал Гаст, по меньшей мере, трижды заставил меня пересчитать личный состав наземных сил. Никто из этой группы не пропал. Однако мы не досчитались пяти членов экипажа ВВС и трех морских пехотинцев. Они были сочтены погибшими. Майору Шеферу повезло. Он был все еще жив, хотя и очень сильно обгорел. Я видел, как его грузили на борт медэвака C-141. Его и других пострадавших, которым удалось выжить в катастрофе, в Египте встретит С-9*, на борту которого будет находиться специальное противоожоговое оборудование.

Всю дорогу обратно на Масиру я чувствовал себя безжизненным. Ох, что за дерьмо. Я был опустошен. И я плакал. Именно тогда я сел и сказал, Господи Иисусе, тебе ведомо, как мы облажались. Мы подвели нашу великую страну. Я был в упадке. Не хотелось говорить. Не хотелось ничего делать. И через все эти эмоции пробивалась злость.

Как только мы приземлились, пилоты и члены экипажей вертолетов морской пехоты отошли в сторону, собравшись группкой. Взгляд некоторых из них был устремлен в пространство. В "Дельте" многие были злы и расстроены.

Я сказал: "Ничего не говорите этим пилотам, оставьте их в покое. Ничего не делайте и не говорите". Еще мне не давали покоя мысли об агентах в Тегеране. Радио было занято Кайлом, ведшим напряженные переговоры. Главным было убраться оттуда. У нас не было времени, чтобы связаться с местом укрытия и сообщить им, что мы не прибудем. Теперь они были предоставлены сами себе (позже я узнал, что место укрытия было на связи с Вади Кена, и их проинформировали о решении свернуть операцию).

Все, кроме раненых, которых отправили отдельно, загрузились в C-141 и были в срочном порядке вывезены со "Страдания".

Все было кончено. Это был полный провал. Я сидел ошеломленный. Потратить столько времени, труда и пота, и уйти ни с чем. Я начал понимать, что может означать этот провал. Наша страна окажется в затруднительном положении. Мы потеряли восемь замечательных и отважных парней. А что теперь станет с заложниками? Господь всемогущий, после всех наших усилий мы сидим здесь, возвращаясь в Египет – и все из-за этих проклятых вертушек.

Генерал Войт встретил нас, когда мы приземлились в Египте. В маленьком личном кабинете, находящемся в его штабном трейлере, он спросил, что я думаю. Он сохранял самообладание, хотя выглядел очень усталым. Я кратко проинформировал его обо всем. Я повторил, почему для успеха операции было важно иметь шесть вертушек, и мне показалось, что он принял мое объяснение. Сделал он это или нет, меня не волновало, поскольку все именно так и было. Я не считал, что должен был что-то доказывать. План выполнялся досконально, и мы делали именно то, что, как я знал, было правильно. Это было правильно 4 января, и это было правильно утром 25 апреля. У меня не было никаких сомнений относительно решения об отмене в то время. Нет их и теперь.

Весь личный состав прибыл в Египет. Они вернулись в тот же ангар, где, казалось, в прошлой жизни, а на деле не более тридцати часов назад пели "Боже, благослови Америку" и слушали историю о мальчике Давиде и великане Голиафе. Там они оставили свои личные вещи, и теперь разбирали их. Именно там я дал некоторый выход своему раздражению. Выбираясь из горящего С-130, "Голубая" секция покинула его, оставив свое снаряжение, сложенное в самолете. Кое-кто из них взял свое оружие, но большинство нет. Я набросился на них. Это было несправедливо, я понимал это, однако я сказал: "Вам, парни, когда вы сваливали, следовало ухватить с собой хоть что-нибудь. Черт побери, там столько денег сгорело". Люди этого не оценили. "Мы счастливы, что смогли выбраться, сохранив задницы в целости". Я ответил: "Однако некоторые из вас взяли оружие. Так почему, черт возьми, не все?" Я был неправ. Но, знаете, в тот момент я был зол и расстроен, и мне нужно было выплеснуть все это.

Один из офицеров, который должен был быть водителем, не обращал на меня внимания, и я вцепился ему в задницу. "Если мы когда-либо вновь соберемся заняться подобной чертовщиной, я сделаю все, чтобы с нами не было таких людей, как вы!"

Находясь в пустыне, я ни разу никого не назвал трусом. В Египте все было по-другому. Один из ребят из "Дельты" спросил меня: "Мы собираемся вернуться?" Я ответил: "Черт возьми, разумеется, я надеюсь на это, но я не собираюсь возвращаться с этими людьми", и сделал жест в сторону группы водителей. Тринадцати парням, которые должны были захватить здание Министерства иностранных дел, показалось, что я говорю о них. Я извинился за недоразумение и сказал им, что это относилось к другой группе – водителям. Не могу припомнить, чтобы я использовал слово "трус", но должен сказать, я был сильно возбужден. В тот момент, возможно, я назвал трусами и пилотов вертушек. Некоторые говорили, что я сделал это. На самом деле мне было все равно. Я находился в состоянии сильнейшего стресса с того момента, как мы покинули Египет, направляясь в Иран. Это то, чем мне пришлось заплатить. И да, я не идеальный человек.

Я был уверен в одном. Я решил это окончательно. Я не собирался принимать участие в повторной попытке, если командиром оперативной группы останется генерал Войт. То, о чем он просил меня в пустыне, было с моей точки зрения непростительным.

Вскоре стала известна история о том, что случилось с двумя "Си Стэльонами", которые так и не добрались до "Пустыни-Один". Первой сошла с дистанции вертушка номер шесть. Всего через два часа полета загорелся индикатор, показывающий, что одна из лопастей несущего винта вот-вот выйдет из строя. Он немедленно приземлился. Другой вертолет (номер восемь) сел рядом с ним. Когда выяснилось, номер шесть не может лететь дальше, его экипаж взобрался на борт другой вертушки, которая затем отправилась на "Пустыню-Один".

Вертолет номер пять, тот, на котором летел полковник Питмен, повернул обратно на авианосец, пролетев четыре пятых пути, когда, после попадания в несколько пыльных бурь, начал испытывать проблемы с навигационным оборудованием.

В Египте мы узнали, что авиаудар для уничтожения пяти брошенных "Си Стэльонов" так и не был нанесен. Генерал Войт обратился с этим запросом по команде к генералу Джоунсу. Я понял, что Белый Дом выступил против из опасений, что удар поставит под угрозу жизнь пассажиров автобуса. У "Дельты" были зажигательные заряды, которые собирались соответствующим образом разместить в вертолетах в месте укрытия и использовать в случае, если какой-либо из них не удастся запустить на следующую ночь. Соответствующие инструкции должен был получить бортмеханик. Все, что ему нужно было сделать – это выдернуть чеку, и иранцам не удастся найти ни одного исправного вертолета. Однако на "Пустыне-Один" заряды так и остались у Быстрого Эдди, а когда все разбегались, чтобы загрузиться в С-130, я не знал, где он находится. Время уходило. Жаль, что у меня в руках не было М16, заряженной трассерами. Будь она у меня, я поджег бы эти проклятые машины.

В "Старлифтере", на котором "Дельта" возвращалась в Штаты, я попросил одного из взводных сержантов "Голубой" секции, Аллена, поговорить со мной. Он был в ярости из-за сказанного мной людям, оставившим снаряжение в горящем самолете. Мы нашли возможность уединиться в задней части кабины. "Я хочу извиниться перед тобой и парнями. Прошу передать эти слова всем. Теперь я понимаю, как вам повезло, что вы просто выбрались живыми. Мне следовало подумать, прежде чем говорить. Это давит меня".

* Военная версия авиалайнера DC-9 фирмы Макдоннелл Дуглас (прим. перев.)