Попаданка на королевской свадьбе

Глава 14 "Чужие глаза в толпе"

Толпа гудела вокруг меня, как огромный живой организм.

Я стояла на ступенях кареты, чувствуя, как сотни глаз впиваются в меня:

Дети с разинутыми ртами, тянущие руки

Старики, щурящиеся сквозь морщины

Женщины, оценивающе разглядывающие мой наряд

Но вдруг — что-то перехватило дыхание.

В третьем ряду, между двумя высокими торговцами, мужчина смотрел прямо на меня.

Его глаза.

Серые.

Знакомые.

Как будто я знала их всю жизнь.

Я замерла, чувствуя, как сердце забыло биться.

— Ваша светлость? — Лилиана осторожно тронула мой локоть.

Я моргнула — и мужчина исчез.

Там, где он стоял, теперь была лишь пустота.

— Алиса.

Голос Эдрика прорвался сквозь шум. Он стоял рядом, его пальцы сжимали мою руку.

— Ты бледна.

— Я...

Но в этот момент толпа зашевелилась, кто-то крикнул, и внезапно я почувствовала, как чья-то рука тянет меня в сторону.

Я потеряла равновесие — и упала прямо в море людей.

Карета.

Эдрик.

Стража.

Всё исчезло.

Я закружилась в толпе, платье цеплялось за руки незнакомцев, диадема слетела, волосы распустились по плечам.

— Пропустите!

Но меня несло, как щепку в бурной реке.

Переулок.

Темный.

Тихий.

Я остановилась, задыхаясь, и обернулась.

Он стоял там.

Тот самый мужчина с серыми глазами.

— Ты не должна была вернуться, — прошептал он.

Серые глаза.

Те самые.

Те, что снились мне в кошмарах еще до Лориэна. Те, что смотрели на меня из зеркала в ту ночь, когда я поняла, что никогда не выйду замуж за банкира.

— Марк? — имя сорвалось с губ само, будто вырвалось из глубин памяти.

Незнакомец вздрогнул, его пальцы сжали мое запястье.

— Ты помнишь.

Не вопрос. Констатация.

Где-то вдали кричали моё имя, но звук будто тонул в густом тумане.

— Ты... ты тоже попал сюда?

Его губы искривились — не улыбкой. Оскалом.

— Не попал. Меня прислали.

Холод пополз по спине.

— Кто?

Он оглянулся, затем притянул меня ближе, его дыхание обожгло ухо:

— Они готовят переворот. На балу в полнолуние.

Полнолуние.

Бал.

Тот самый, куда Эдрик приказал мне готовиться.

— Кто "они"?

Но Марк уже отстранялся, его пальцы разжимались –

— Нет! — я вцепилась в его плащ. — Почему ты здесь? Почему я должна тебе верить?

Его глаза вспыхнули — и вдруг стали голубыми.

Совсем как мои.

— Потому что я твой брат, Алиса.

Грохот.

Шаги.

Кто-то врывался в переулок.

Марк резко оттолкнул меня, швырнув под ноги дымящийся предмет –

Вспышка.

Дым.

Пустота.

Когда пелена рассеялась, на камнях лежал лишь одинокая серебряная запонка с знаком переплетенных роз.

Двое стражников взяли меня под руки, когда я вышла из дыма, шатаясь, с запонкой, зажатой в кулаке так сильно, что металл впился в кожу.

— Ваше Величество ждет, — пробормотал один из них, не глядя в глаза.

Карета стояла в десяти шагах, дверь распахнута, словно зев хищника.

Он сидел внутри.

Неподвижный.

Слишком тихий.

Я вплыла внутрь, чувствуя, как платье цепляется за порог. Дверь захлопнулась с звуком гроба.

Тишина.

Только дыхание — его, ровное и холодное, мое — сорванное, прерывистое.

— Где.

Он не кричал. Это было хуже.

— Я...

— ГДЕ ТЫ БЫЛА.

Я вздрогнула, прижавшись к сиденью. Его глаза горели в полумраке, золотые, как расплавленный металл.

— Я потерялась в толпе...

— ВРЕШЬ.

Он вскинул руку, и я зажмурилась — но он лишь сорвал с меня диадему, что висела на последних прядях.

— Ты знаешь, что я думал? — его голос дрогнул, впервые за все время. — Что они уже забрали тебя.

Я раскрыла рот, чувствуя, как запонка жжет ладонь.

— Эдрик, я...

— ЗАТКНИСЬ.

Он вдруг наклонился, так близко, что я увидела — тень в его глазах. Настоящий страх.

— Ты не выйдешь из дворца, пока не поймешь, что здесь идет война.

Я сжала кулаки, чувствуя, как гнев поднимается мне в горло:

— А если я не хочу быть твоей пленницей?!

— ТЫ УЖЕ.

Карета резко дернулась, и я упала вперед — прямо к нему. Его руки схватили меня, прижали к груди — слишком крепко, чтобы вырваться.

— Ты даже не представляешь, — он прошептал в волосы, и голос вдруг сломался, — как я боялся.

Я замерла.

Это... это было признание?

Но потом он оттолкнул меня, и его глаза снова стали ледяными:

— Если ты еще раз исчезнешь — я прикую тебя к нашей кровати.

Я не сказала ему о Марке.

Не показала запонку.

Просто сидела, чувствуя, как ложь вырастает между нами стеной.