Попаданка на королевской свадьбе

Глава 29 "Ты, я, они и замок"

— Ну что, — выдохнула я, запрокинув голову, чтобы охватить взглядом все это почерневшее каменное безобразие. — Добро пожаловать в «Уютный кошмар». Номера «люкс» с видом на вечную тьму и полным пансионом из панического ужаса. Пятизвездочный ад, рекомендован для медового месяца самых отчаянных самоубийц.

Марк, тяжело и прерывисто дыша, не отрывал глаз от массивных, почерневших дубовых ворот. Они не были закрыты наглухо. Одна створка слегка отходила от косяка и под порывами ледяного, невесть откуда взявшегося ветра жалобно поскрипывала, будто дразнила: «Заходите, если осмелитесь… Ну, или просто от отчаяния, мы не привередливые…»

— Ты уверена, что нам туда? — спросил он, и в его голосе сквозило то самое отчаяние, о котором говорили ворота.

Я обернулась и кивнула на опушку леса за нашей спиной. Кусты там шевелились. Не от ветра. Они извивались, сплетались, из них доносилось негромкое, влажное шуршание. Что-то явно плелось по нашим следам. И плелось не просто так, а с каким-то жутким, неторопливым энтузиазмом.

— А у нас есть выбор? — риторически спросила я и, не дожидаясь ответа, уперлась плечом в скрипучую створку.

Дерево пропищало, но поддалось с каменным скрежетом железа. Мы ввалились внутрь, и ворота с гулким стуком захлопнулись за нами сами, будто гигантская пасть, удовлетворившись добычей. Внутри царила… тишина. Не та, звенящая, что была после светового удара. Другая. Глухая, давящая, напитанная вековой пылью и запахом сырого камня, плесени и чего-то еще — сладковатого, тлетворного. Воздух был неподвижным и густым. Словно замок не дышал, а затаился, замер в ожидании. Ощущение было такое, что вот-вот из темноты вытянется костлявая, мерзкая рука и схватит тебя за шиворот.

— Никого… — прошептал Марк, и его шепот гулко отдался под сводами пустого вестибюля.

— Ну, если не считать вот тех пауков размером примерно с мою голову, которые мирно плетут свои сети на той балке, — указала я пальцем вверх.

Он вздрогнул и последовал за моим взглядом. Там, в высоте, среди перекладин, действительно висели огромные, мохнатые тени, переливаясь в тусклом свете, что пробивался сквозь разбитые окна.

— Ты специально это сказала? — спросил он с укоризной.

— Я просто создаю непринужденную, гостеприимную атмосферу. Чтобы ты не расслаблялся.

Мы осторожно, ступая так, будто боялись разбудить спящего зверя, двинулись по главному залу. Наши шаги отдавались глухим, одиноким эхом. Где-то вдалеке, за стенами, с мерзкой, неторопливой регулярностью капала вода.

Кап. Кап. Кап.

Звук был таким противным, таким… ожидающим, словно сам замок пускал слюни в предвкушении того, чем все это закончится.

— Знаешь, что меня сейчас по-настоящему бесит? — сказала я, разглядывая огромные, покрытые толстым слоем пыли и паутины портреты на стенах. На них еще угадывались надменные лица в пудреных париках и пышных платьях. — Если тут, как и положено в приличном замке-кошмаре, заведутся призраки, они наверняка окажутся невыносимыми снобами. Смотри, какие важные, недовольные рожи. Будут смотреть свысока и осуждать наше неумение держать спину прямо.

— Может, они просто умерли от скуки, сидя в этих позолоченных клетках? — предположил Марк.

— Вполне возможно. От скуки и от того, что туалет, наверное, был где-то в другом крыле. Довольно веская причина стать призраком.

Дверь в соседнюю комнату, похожую на библиотеку, была приоткрыта ровно настолько, чтобы заманить. Я толкнула ее носком сапога (на всякий случай — вдруг она живая и кусается?) и…

Ничего.

Пустота. Беспросветная. Только горы книг, превратившихся в труху, да скелеты огромных книжных шкафов.

— О, — сказала я без особого энтузиазма. — Очень страшно. Прямо мурашки по коже бегут. От разочарования.

— Может, они все на перекуре? — спросил Марк, заглядывая внутрь. — В каком-нибудь призрачном курилке? Обсуждают последние новости с того света?

— Или просто ушли, потому что тут, наверное, нет вай-фая. Совсем не трендовое место для вечной загробной жизни.

Мы прошли еще несколько залов — бальный, тронный, охотничий. Везде царил идеальный, первоклассный, почти выставочный… упадок. Ни малейшего намека на жизнь, даже неживую. Только пыль, тлен и навязчивое ощущение, что кто-то только что был здесь — мы чуть ли не чувствовали его взгляд на затылке, — но, завидев нас, поспешил ретироваться, чтобы не связываться с такими оборванцами.

— Ладно, — тяжело вздохнул Марк, останавливаясь посреди очередного пустого зала. — Это начинает оскорблять мои чувства как профессионального беглеца от ужасов. Мы пришли, нас даже не попытались испугать. Это, знаешь ли, грубо. Некультурно. Где хозяева? Где радушный прием в виде леденящих душу стонов?

— Надо будет оставить злобный отзыв на каком-нибудь призрачном форуме, — кивнула я. — «Привидения неактивны, декорации обшарпаны, уборщица не ходит веками. На атмосферу — 1 из 5, на гостеприимство — 0. Не рекомендую.»

И тут…

Скрип.

Мы замерли как вкопанные. Звук был не громким, но невероятно четким в гробовой тишине. Он донесся сверху. Очень четко. Будто тяжелый деревянный сундук, набитый чем-то металлическим, передвинули по каменному полу. Или… гроб. Определенно что-то очень массивное и очень неохотно сдвигаемое с места.

— Ага! — я торжествующе ткнула пальцем в потолок, с которого посыпалась мелкая пыль. — Всё-таки! Я же говорила! Кто-то тут есть! И он явно не в восторге от наших визитных карточек!

— И ты рада этому?! — воскликнул Марк, глядя на меня, как на сумасшедшую.

— Ну, знаешь ли, — пожала я плечами, — когда выбираешь между «жутко пустой и скучный замок» и «жуткий замок, где тебя, возможно, хотят сожрать, но зато не скучно», второе, по крайней мере, добавляет драйва в нашу безнадежную ситуацию. Да и потом, это хоть какое-то взаимодействие с местной фауной. Или флорой. Или нежитью.

Марк с выражением глубокого сожаления обо всех своих жизненных выборах посмотрел на узкую, винтовую каменную лестницу, ведущую вверх, в темноту следующего этажа. Она выглядела так, будто ее построили специально, чтобы по ней было максимально неудобно убегать.

— Ладно, — сдался он, тяжело выдохнув. — Но если там окажется какое-нибудь привидение, я первым делом спрошу у него, почему оно такое невоспитанное и не встретило гостей у входа с бутербродами и чаем. Или хотя бы с парой устрашающих видений.

— А я спрошу, где тут ближайший туалет, — заявила я, делая первый шаг на скользкие от влаги ступени. — У меня от страха уже полчаса как прихватило живот.

Мы полезли наверх. Камень был холодным и липким. А где-то глубоко в каменных стенах, в самих фундаментах, замок, казалось, тихо смеялся. Не громко. Очень-очень тихо. Но мы это слышали. Сквозь толщу камня, сквозь тишину. Это был смех места, которое знает, что у нас нет выбора.

Комната, в которую мы вышли, оказалась слишком театральной даже для моего извращенного вкуса. Она была круглой, с высоким куполообразным потолком. И она вся была заполнена свечами. Сотни, если не тысячи, тонких восковых свечей стояли на полу, на каменных выступах, в нишах, в массивных канделябрах. Их огоньки, колеблясь от нашего прихода, отражались в огромном, от пола до потолка, зеркале, висевшем на противоположной стене, создавая эффект бесконечного огненного коридора. Получалось что-то среднее между часовней сумасшедшего отшельника и гримеркой очень одинокого, но пафосного волшебника.

— Ну что, — сказала я, осматривая это великолепие. — Либо здесь живет невероятно романтичный призрак, помешанный на атмосфере, либо кто-то явно перестарался с декорациями к нашей встречной смерти. В любом случае, стильно.

Марк осторожно пнул ближайший массивный, покрытый патиной канделябр. Металл жалобно звякнул.

— Ты уверена, что это не ловушка? — спросил он. — Слишком… красиво. Как в плохой пьесе, перед тем как героев порежут на части.

— Какая, в сущности, разница? — я пожала плечами. — Красиво же. Если уж погибать, то хотя бы при приятном освещении. И в окружении огня. Я к нему, кажется, привыкла.

Зеркало в центре всей этой композиции выглядело особенно подозрительно. Его рама была черной, резной, из дерева, почерневшего до цвета воронова крыла. Старинная, явно несущая на себе отпечаток веков… и совершенно точно не предназначенная для того, чтобы проверять, не застрял ли между зубов завтрак из подозрительных грибов.

Я подошла к нему ближе, игнорируя настороженный взгляд Марка. Поверхность стекла была не совсем твердой. Она дрогнула под моим дыханием, заколебалась, будто жидкий, темный металл, а не стекло.

— Оно магическое, — констатировала я, не испытывая ни малейшего удивления.

— Вот новость, — фыркнул Марк, оставаясь на почтительном расстоянии. — А я-то думал, его поставили сюда для того, чтобы местные привидения могли попудриться и полюбоваться собой перед выходом в свет. Или чтобы проверять, ровно ли висит паутина.

Я медленно провела рукой в нескольких сантиметрах от холодной поверхности зеркала, не касаясь ее. Ладонь заныла знакомым холодком — магия отзывалась. Я закрыла глаза, отбросив мысли о свечах, о замке, о Марке, который нервно переминался с ноги на ногу. Внутри, в той самой темной кладовой памяти, я нашла образ. Резкие черты, холодные глаза, ощущение власти и льда. Король Эдрик.

Я сосредоточилась на нем. На том, как он стоит, на его взгляде, на едва уловимой дрожи в воздухе вокруг него, которую я научилась чувствовать. Я вложила в образ все — свою ярость, свою усталость, свое требование.

Поверхность зеркала замутилась. Серебристая рябь пошла от центра к краям, сглаживая отражение свечей. Темнота в глубине сгустилась, потом рассеялась.

И… вот он.

Он стоял в кабинете. Лицо было непроницаемым, как всегда, но в уголке его губ затаилась жесткая, не знающая пощады решимость. А в глазах… в глазах горел тот самый холодный, золотой огонь, что я видела раньше. Только сейчас он пылал ярче, яростнее. Он смотрел не просто вдаль. Он смотрел сквозь расстояние. Прямо сюда.

Прямо на меня.

Я вздрогнула, но не оторвала взгляда. Он не видел меня. Еще нет. Но он чувствовал. Он искал. И он уже почти нашел.

«Поторопись, — прошептала я мысленно, вглядываясь в его отражение. — Потому что у этого зеркала, похоже, свои планы на нас. И они явно не включают чаепитие».