После развода. Я (не) вернусь

Глава 20

Андрей

И сразу вслед за скрежетом слышится громкий зов такой-то матери.

А потом Самвел Артурович летит вниз, и через мгновение раздается глухой стук, сопровождаемый стоном.

Убился!

Думаю я, и холодный пот прошибает.

Протяжный стон повторяется, и это лучшее, что я слышал за последнее время.

Живой!

Ну слава Богу.

Я в строительстве не первый год и прекрасно знаю, как тут все работает.

Реагирую мгновенно — первым делом надо помочь пострадавшему, а вторым… вторым прикрыть Татьяну.

Она вот стоит и трясется. Лицо — серое-серое от испуга и неожиданности.

Разворачиваюсь и мчу вниз, оглядывая конструкции — да тут с техникой безопасности просто беда.

Нарушение на нарушении.

Это когда идешь на экскурсию на всякие мелочи не обращаешь внимания, а комиссия по расследованию несчастного случая будет докапываться до каждого гвоздика.

И хоть виноват прораб сам, но как представитель заказчика Татьяна попадет под самую лютую раздачу.

Лечу по лестнице и сам думаю, как бы шею не свернуть.

Слышу позади цоканье — Татьяна спешит за мной.

Удивительная, конечно, женщина — так быстро себя в руки взяла.

— Скорую вызывай, — через плечо бросаю ей я.

Не отвечает, а через секунду слышу:

— Алло, скорая? Несчастный случай на строительстве — человек упал с высоты…

Она старается говорить твердо, но голос дрожит.

Я спиной чувствую ее страх, неуверенность и волнение.

Да уж, не каждый день кто-то рядом с тобой разбивается…

А уж она-то со своими растениями и ландшафтными дизайнами вообще к суровым реалиям стройки не приучена.

Мне ее искренне, по-человечески жаль. Тем более, что мы и не чужие люди друг другу, чтобы между нами не происходило в прошлом… да и настоящем.

Перемахиваю через три последние ступени и бросаюсь к Самвелу.

Распластавшись на песчаном полу, он напоминает огромного жука, который не может перевернуться со спины. Огромный, бесформенный…

На бедре алеет кровь.

Татьяна спешит за мной и через мгновение видит тоже, что и я и вскрикивает.

— Спокойно, — рычу я.

Только истерик не хватало, хотя она и не из таких, но происшествие, чужая боль и кровь мало кого оставляют равнодушными.

Подлетаю к Самвелу.

— Нога… Ноги, — хрипит он.

Рядом с ним куча битого кирпича, арматура, осколки бетонных плит — строительный мусор, который так и не убрали…

— Да ты везунчик, друг, — улыбаюсь я и стараюсь приободрить его. — Полметра левее и все. А сейчас уже скорая тебя заберет и все в порядке будет.

Он открывает затуманенные болью глаза и смотрит на меня с надеждой.

— Че там, — хрипит он, спрашивая о повреждениях.

— Ты свалился с четвертого этажа, — говорю я строго. — Ничего хорошего, конечно нет, но жить будешь, а это главное. Сейчас я тебе повязку наложу — тут у тебя кровит маленько и все вообще будет пучком.

Не понимаю, достигает ли цели моя наигранная веселость, но вроде Самвел чуть успокаивается и стонет через сомкнутые зубы.

А мне предстоит еще самое сложное.

И грязное.

И мерзкое.

Оборачиваюсь к Татьяне и говорю негромко:

— Сейчас пойдешь за монтажным поясом, поняла?

Она сперва срывается с места, а потом недоуменно на меня смотрит.

Я отворачиваюсь.

— Слушай, Самвел Артурович, ты я вижу мужик опытный, нормальный, — сам себя презираю за то, что собираюсь сказать, но, черт… Судьба Татьяны мне как-то дороже…

— Ты же знаешь, что будет — комиссия, уголовка и прочая дрянь.

Самвел Артурович опытный мужик, это да — даже не смотря на боль напрягается и фокусирует на мне взгляд.

— И че? — хрипит.

— Ты за ТБ расписан?

Задумывается.

Потом негромко ругается нецензурно.

— А корка есть на допуск?

Ругательство повторяется, а потом неуверенно:

— Должна быть у моего тбшника.

— Татьяна, — не оборачиваясь командую я, — тащи пояс и журнал инструктажа. Самвел Артурович, ты ж понимаешь, что никто не виноват и это несчастный случай?

Наступает момент истины.

Я знаю, что веду себя как полный моральный урод, заставляя человека подписать, фактически, отказ от претензий.

Но, черт, и Татьяна не виновата, что он не обеспечил нормальные условия на объекте. Она сейчас вообще крайней выходит во всей этой ситуации!

Самвел Артурович сжимает губы и надувается — значит все не пройдет легко.

— Давай, Артурыч, не ерепенься. С лечением поможем, компенсацию оформим — слово даю.

Тут из стопора выходит Татьяна:

— Андрей, что происходит? Ты на что его уговариваешь? — а в ее голосе такое… такое подозрение, будто я преступник и прошу взять вину на себя.

А я, между прочим, ради нее тут стараюсь.

Самвел переводит взгляд с меня на нее, а потом обратно на меня.

— Прекрати тут свои махинации устраивать, — строго говорит она. — Делать будем все как положено. Сейчас приедет скорая и…

Я может и не самый порядочный человек на свете, но очень хочу отгородить Татьяну от крайне негативных последствий.

Даже ценой своей совести.

Даже если она меня будет потом считать мерзавцем. Ха, будто сейчас как-то по-другому, так что я тут ничего не теряю.

Вскакиваю на ноги и оказываюсь вплотную к ней.

И…

На мгновение замираю. Все отходит на второй план: весь мир заслоняют ее огромные, влажные глаза… И дурманящий аромат врывается в ноздри вытесняя воздух…

С огромным трудом беру себя в руки и сдавлено шепчу:

— Понимаешь, ты сейчас крайняя за происшествие при проведении работ. Последствия за это… суд, в общем определит последствия, ясно? Это вообще не шутки…

Татьяна бледнеет еще сильнее, а ее огромные и чертовски красивые глаза становятся еще больше.

Изогнутая бровь слегка дергается.

— Я готова нести ответственность, — твердо отвечает она.

Ну что за женщина.

— Ты ни в чем не виновата, ясно? Ты тут вообще… заменяешь человека, верно?

Она слегка кивает, но все еще тверда в своем решении.

Приходится идти ва-банк.

Придвигаюсь ближе и рычу на нее:

— А ну быстро принесла пояс и журнал! Делай, что говорю — последствия я беру на себя.

Вижу открывает рот, чтобы в очередной раз возразить.

Свожу сурово брови, вкладываю во взгляд все что могу суровое и властное и ору:

— Бе-егом!

Она отшатывается… разворачивается и идет в сторону вагончиков.

Фух, ну хоть сейчас послушалась.

Слава Богу.

Теперь решить вопрос с Самвелом Артуровичем, который надулся как огромная жаба и день, можно считать, я отработал не зря.

Оглядываюсь на него — не стонет, просто лежит бледный и вспотевший от боли. Но по хитрому взгляду его я понимаю, весь вопрос будет только в сумме.

Ну и денек! А вечером еще выпускной у Лены! Кажется, что этот момент никогда не наступит и этот сумасшедший день не кончится.

Выдыхаю и присаживаюсь к раненому — договариваться.