После развода. Я (не) вернусь

Глава 26

Татьяна

Свет закатного солнца заливает комнату.

В отражении зеркала вижу огромный багровый шар солнца, сползающий к горизонту.

Заставляю себя сфокусироваться на образе и убедиться, что все в порядке.

Изумрудное платье с открытой шеей сидит превосходно.

Оно словно шепчет:

— Красива… привлекательна… желанна…

Лучи солнца играют на изумрудах серег и сверкают на золоте колье.

Легкий макияж — безупречен.

Телефон вздрагивает звонком — Германов.

Я выглядываю в окно: огромный черный автомобиль едва втискивается в пространство двора.

Поджимаю губы и повторяю себе, что все делаю правильно.

— Ма, ты куда такая нарядная? — выглядывает из своей комнаты Сева.

— Ужинать, — слегка торжественно отвечаю и выхожу из квартиры.

Настроение… настроение совсем не праздничное.

Наверное, я предпочла бы чашку какао и посмотреть какой-нибудь добрый фильм.

Что-нибудь про настоящих мужчин, которые, к сожалению, только и остались на экранах.

Но, после того, как Германов мгновенно ответил на мое ночное сообщение, отказать в последний момент было бы совсем свинством.

Как только я появляюсь из подъезда, задняя дверца автомобиля тут же распахивается, и Германов неторопливо вылезает на улицу.

В руках — огромный букет белоснежных пионов.

Их аромат тут же окутывает меня даже издалека.

Подходит ближе: высокий, широкоплечий, подтянутый.

Невольно сравниваю с Андреем — они очень похожи.

И по типажу, и даже внешне.

Только Германов старше на несколько лет, и волосы у него более редкие и седые, да морщин немного больше.

Как только наши взгляды встречаются, морщины на лице у Романа разглаживаются, а суровый и даже будто бы отстраненный взгляд теплеет.

— Татьяна, — басит он галантно, — ты как всегда прекрасна.

И с шикарной улыбкой протягивает букет.

Принимаю подарок и чуть не сгибаюсь под тяжестью цветов — так их много.

— Надеюсь, ты не против комплимента? — усмехается он, чуть вздернув бровь.

Маленький шрам над левой бровью тут же бледнеет.

Я улыбаюсь ему в ответ и благодарю: и за комплимент, и за цветы.

— Запрет касается только работы, насколько мне не изменяет память.

Глаза Германова таинственно поблескивают в вечернем свете.

Да. Было дело.

Я запретила делать мне комплименты и проявлять любые знаки внимания на работе — ведь общались мы в основном на работе, а в какой-то момент его ухаживания стали довольно настойчивыми… а я…

Я еще не была готова.

И он, как настоящий мужчина, согласился и держал слово.

За это его я и ценю.

— Все ты помнишь, — улыбаюсь я и протягиваю руку.

— Такое трудно забыть, — мурлычет он и склоняется, целуя руку.

Истинный джентльмен.

Вновь отвечаю улыбкой на эту безобидную подколку — тогда я была немного резка в выражениях. Сурово и без обиняков донесла мысль о неприкосновенности личных границ.

— Прошу, — распахивает передо мной дверцу авто.

Автомобиль плавно везет нас по вечернему городу.

Огни рекламных вывесок, фонарей и окон домов резко контрастируют с ярким, насыщено-синим небом.

Вдруг повторно ловлю себя на мысли, что больше чем сидеть в салоне роскошного автомобиля я бы предпочла уютные объятия и понимающее молчание.

Тихие радости: проводить закат, послушать шум прибоя ночью, треск поленьев в костре.

Видимо, я просто устала за последние дни — немного выдохлась от постоянного бега.

А сейчас еще и чувствую себя… не знаю кем.

Добычей что ли какой… На которую ведется настоящая охота.

Германов не замечает моего настроения и рассказывает о поездке, впечатлениях и планах.

Улыбаюсь.

Хотя мысли так и норовят улететь куда-то далеко…

Германов умеет ухаживать и делает это шикарно.

Внимание к мелочам: цветы — только те, которые я действительно люблю, а не просто дорогие. Столик — в лучшем ресторане, но только потому что я обожаю морскую кухню.

Стараюсь поддерживать беседу и ругаю мысленно себя.

Ну зачем ты, Таня, все это устроили если сама хочешь просто поваляться на диване?

Недовольна я собой.

И использовать прекрасного человека не хочу — это как-то подло.

Но Германов — очень интересный и колоритный мужчина.

Постепенно ему удается смягчить лед в моем сердце, и когда мы подъезжаем к ресторану беседа для меня перестает быть такой напряженной.

Нас провожают на верх за столик в вип зоне с видом на море и горы, окружающие бухту.

Легкий бриз гладит лицо и волосы.

— Тебе не холодно, Танюша? — касается руку Германов.

Качаю головой и благодарно улыбаюсь.

Наверное, так и должно быть — мягкая забота растопит любой лед.

Рано или поздно.

Мы садимся друг напротив друга.

— Как прошел выпускной у Лены?

Он помнит все: все важные даты и события, которые были или будут.

Вспыхиваю от удовольствия, делаю глоток воды и рассказываю:

— Все прошло просто… — запинаюсь, вспомнив Андрея.

Мимолетно хмурюсь и продолжаю:

— …прошло просто замечательно. Волшебно.

Мне хочется сменить тему, чтобы его образ не нависал тут над нами — лишний, никому ненужный, мешающий.

— Вот как, — искренне радуется Германов. — Я очень рад. Передавай мои поздравления.

Благодарно киваю и продолжаю:

— Хотя как начинался тот денек… у-у-у. Мардоян-то у нас в больнице теперь!

— Да ты что? Я слышал, что тебе пришлось перехватить, так сказать, штурвал в критическую минуту и знаю, что ты справилась превосходно… Я и не сомневался, кстати. Ты же просто находка…

И протягивает руку, накрывая своей ладонью мою.

По коже проносятся мурашки.

Я мягко высвобождаю руку — якобы чтобы взять бокал воды и сделать еще один глоток.

— У нас ЧП на объекте, — серьезно качаю головой. — Он упал с незакрепленных лесов…

— Бог ты мой, какой ужас!

— А могла бы я, да Андрей вовремя остановил…

Черт, опять Андрей!

Раздражение начинает вскипать в крови — что-то его слишком много стало в моей жизни.

Куда ни плюнь — Андрей.

— А его-то почему понесло на объект?

В голосе Германова явное недовольство.

— Сам еще на птичьих правах и поперся куда-то…

Я задумываюсь.

И правда — зачем он все это делал?