После развода. Я (не) вернусь

Глава 46

Андрей

Едва дожидаюсь следующего утра.

Почти всю ночь не удается сомкнуть глаз — не знаю, что со мной происходит.

Наверное, все навалилось разом: борьба за Татьяну, неудавшийся проект в бизнесе, борьба с Германовым…

Голова идет кругом, а кровь вскипает.

Проворочавшись в постели, иду и сажусь в кресло перед окном.

Просто пялюсь на город до рассвета…

Утром принимаю душ, бреюсь.

Аккуратно и тщательно одеваюсь: сегодня на мне светло-синий костюм, с бордовым галстуком в полоску.

Я всегда стараюсь выглядеть отлично — это давно вошло в привычку, но сегодня…

Сегодняшний день — зауряден и, в тоже, время волнителен…

Ну что в нем такого особенного? Встреча с Татьяной, потом работа, встречи-звонки — нужно раскручивать свою работу, без Германова, который из партнера превратился в противника.

Своего поражения он не признает — в этом можно не сомневаться. И борьбы не прекратит.

И эта проверка еще внезапная… слишком дурно пахнет.

Я раз за разом убеждаю себя — сегодня ничего особенного, только встреча…

Но кровь бежит по венам быстро.

В кончиках пальцев покалывает от нетерпения, а в груди разливается приятный холодок.

Постоянно смотрю на часы — минутные стрелки движутся ужасающе медленно.

Расхаживаю по комнатам, потом спускаюсь к машине.

Проверяю шины, завожу. Выключаю.

Солнце ярко блещет. На голубом небе — ни облачка, и одуряюще пахнет травой, сырой землей и какие-то цветами.

От этого аромата в груди все сжимается, и особенно сильно кажется, что не полтинник маячит впереди, а всего лет двадцать пять…

Останавливаюсь и запрокидываю голову. В высоте летят две белые чайки.

Неужели все потеряно окончательно? Сейчас в это совсем не верится.

Надежда, безосновательная, ничем не подкрепленная, крепнет в душе.

И пусть я ошибаюсь… пусть ошибусь, но пытаться не перестану.

Вскидываю запястье — можно ехать.

Пусть и приеду немного раньше, чем мы договаривались.

Еду через утренний город. Толкусь в пробках. Морщусь от сигналов автомобилей и ругани водителей.

Но улыбаюсь.

Приезжаю на объект. Это реконструкция сквера в самом центре города.

Работа уже кипит, и первое, что бросается в глаза — Татьяна.

Она великолепна.

Кремовый брючный костюм, нитка жемчуга на длинной шее.

Она просто светится вся.

Перед ней вытянувшись стоят двое прорабов и слушают, чуть не разинув рты.

Светлые волосы волнами спадают на плечи и рассыпаются.

Взгляд спокойный, живой и… какой-то сверкающий.

Она словно светится изнутри и заряжает своим огнем окружающих.

Замираю.

Любуюсь.

Не могу отвести взгляд, и Таня словно чувствует мое внимание.

Вздергивает маленькую головку и поворачивается в мою сторону.

Наши взгляды встречаются, и что-то вспыхивает, извергается внутри меня, горячей волной пульсируя по венам.

Она рдеет — едва заметно на скулах. Легка улыбка вспыхивает на губах, и тут же Таня берет себя под контроль.

Становится серьезной. Натягивает маску непроницаемости на лицо.

— Привет, — подхожу к ней.

— Привет, — вздрагивает бровью Татьяна.

Открываю рот и… слова застревают в горле.

Не могу оторвать от нее глаза.

Усмехается и опускает глаза.

— Что за разговор, Андрей? У меня мало времени.

Откашливаюсь.

— Да, прости. Хотел еще раз предложить перейти работать ко мне. Со всеми своими людьми — как есть.

Опять усмехается.

— Ради этого приехал? Знаешь ведь мой ответ…

Ее ответ я прекрасно знаю, но дело тут не в том, что я хочу подобраться ближе к ней. Хотя и в этом.

— Эта проверка, Тань…

Прищуривается и неожиданно спрашивает:

— Это твоих рук дело, Андрей?

— Ч-что? — выдыхаю я.

Словно получаю неожиданный удар под дых.

— Нет, конечно, ты что, Татьяна!

Она смотрит на меня еще долю секунда, а потом медленно кивает.

— Ладно, — усмехается она. — Я просто спросила. Хотела прояснить для себя.

Хмурюсь и добавляю после паузы:

— Если бы дело касалось одного Германова — да, запросто провернул бы такую штуку, но ставить под удар тебя… — качаю головой. — Нет, Тань, на такое я бы не пошел.

Не знаю, верит ли она моим словам — задумчиво смотрит на небо, на окружающие дома.

— Так что по объекту? — голос ее чуть хрипловат.

— Здесь у нас с Германовым еще нет решения как делить объемы работ, поэтому я бы советовал тебе притормозить и заняться подготовкой к проверке. Потому что вполне возможно, что завтра здесь будут работать мои, а не твои люди.

Мне неприятно говорить ей об этом. Словно я отбираю у нее работу.

Но Татьяна стойко переносит эту новость. Кивает, но видно, что расстроена.

— И еще, Тань?

— Отберешь еще что-то? — едко усмехается она.

Пропускаю эту колкость мимо ушей.

— Птички мне напели, что первым в очереди на сертификацию и проверку будут три твоих объекта. Те, на которых в том, числе работает Мардоян.

Она молчит.

— Это значит…

— Я знаю, что это значит, — хрипло перебивает она меня. — Это значит, что первый и самый сильный удар придется по мне… И считаешь, что такой расклад я должна считать случайным?

Качаю головой — случайностей тут быть не может.

— Нет, — отвечаю твердо. — Но на мою помощь ты можешь рассчитывать и быть уверена в поддержке. Просто…

— Просто «что»?

— Будь аккуратна, хорошо?

В ее глазах появляется знакомая язвительная смешинка, но Татьяна мгновенно становится серьезной:

— Хорошо, Андрей. Буду… — колеблется.

Вижу внутреннюю борьбу в ней.

— И ты тоже, ладно?

Киваю, улыбаясь.

Не успеваю ответить, как позади раздается голос:

— Андрюша, здравствуй, тебе очень непросто найти…

Вижу, как лицо Татьяны покрывается бледностью, а в глазах разгорается яростный огонь и… бледнею сам…