После развода. Я (не) вернусь

Глава 53

Татьяна

Я поднимаю на него глаза.

Смотрю и… я будто бы его не узнаю.

Напротив сидит все тот же Андрей.

Человек, которого я знаю хорошо. Слишком хорошо.

Человек, с которым нас связывает очень многое.

Дети, прожитая жизнь…

Радость, счастье, любовь и… невыносимая боль.

Несмотря на время в разлуке, я все также прекрасно знаю черты его лица: каждую морщинку... их стало больше за последнее время. Два маленьких едва заметных шрамика: под левым глазом, и на подбородке.

Волосы — такие же непокорные, а в колючей щетине теперь преобладают почти полностью седые волосы.

Массивный квадратный подбородок по-прежнему упрямо выпирает вперед.

Андрей все тот же.

И, в тоже время, другой.

В его глазах я вижу что-то такое, что заставляет усталое сердце биться чаще.

Смотрю на него и, заторможенная от усталости, не могу понять, что в них изменилось.

Они стали светлее? Выцвели за это время?

Взгляд все такой же прямой, твердый.

Напористый, но…

На меня он смотрит с непривычной нежностью.

Не знаю, что это.

Раскаяние? Искреннее желание добиться прощения? Может быть, действительно любовь?

Или все вместе?

Я больше ничего не знаю и не понимаю.

Хочется поставить мир на паузу, потому что… страшно.

Взгляд — словно прикосновение нежных пальцев к волосам.

Ласкающий, теплый.

Но я боюсь поддаться этому чувству. Боюсь поверить.

Хоть и понимаю, что в глубине души уже сделала выбор.

Взглянуть на правду в своей душе непросто.

Это не райский сад, с цветущими деревьями, а скорее выжженая пустошь.

Выжженная и посыпанная солью.

Но не омертвение пугает меня.

Я чувствую, как из-под слоя пепла и ядовитой соли пробиваются робкие зеленые ростки.

Не загубить бы… ведь это точно последнее, что может вырасти.

— Я прошу возможности сказать последнее, Таня, — Андрей наклоняется ближе, кладет ладонь на мою руку, и я не убираю ее. — Для меня это мучительно, ведь я люблю тебя…

Он произносит это так просто и естественно, что сердце сжимается.

— Но без меня ты счастливее, и потому я уйду.

Он поднимается.

Мы не отводим глаз друг от друга.

— Прости меня, Таня. Если когда-нибудь сможешь — прости…

Наклоняется и целует меня в лоб.

А я слишком устала, чтобы перенести это, пропустить через себя.

Я не могу сказать ему: остановись… но и не могу отпустить.

— Отвези меня домой, пожалуйста, — произношу я тихо.

Это мой максимум.

Все, на что хватает душевных сил… и даже это — слишком много.

Я вкладываю ладонь в его руку, и он чуть сжимает ее.

Поднимаюсь, чувствуя дрожь в ногах.

Она распространяется по всему телу, заставляя напряженные нервные окончания вибрировать.

— Конечно, — кивает он.

Не говорит больше ни слова.

Ни уговаривает, ни объясняет, ни настаивает.

Словно чувствует, что это — наилучший подарок для меня.

И я благодарна за него.

Он усаживает меня в автомобиль и захлопывает дверцу, отсекая внешний шум.

Ведет машину плавно и аккуратно, не нарушая тишины даже взглядом.

Огни вечернего города проплывают за окном.

И с каждой минутой езды, буря внутри медленно, но успокаивается.

Наступает долгожданная тишина.

Совсем скоро я смогу прислушаться к себе и расправить плечи.

А пока…

— Спасибо, — благодарю тихо, не глядя на него и выхожу из машины, остановившейся у подъезда.

Не оглядываясь, захожу в подъезд и поднимаюсь к себе.

На щелчок входной двери в коридоре показываются Лена и Сева.

Они смотрят на меня, переглядываются и исчезают в своих комнатах.

Это хорошо.

Только покой. Только тишина.

Раздеваюсь на автомате. Принимаю душ, не чувствуя приятного биения струй по коже.

Падаю в постель и закрываю глаза.

Свинцовая тяжесть наполняет меня.

Я уплываю в плотную черноту, но, прежде чем, провалиться в сон, впервые за долгое время, наконец чувствую… облегчение.

Ночь пролетает как одно мгновение.

Распахиваю глаза, и произошедшее кажется сном.

Смотрю на телефон — одиннадцатый час.

Ого! Вот это я поспать.

Жизнь не стоит на месте, и нужно вставать и двигаться вместе с ней.

Поднимаюсь с постели, заворачиваюсь в халат.

Лена и Сева дома.

— Давайте сегодня закажем что-нибудь на завтрак, — говорю.

Голос хриплый, заспанный, усталый.

Прежней пустоты в душе нет, но я боюсь думать о чем-то кроме приземленных бытовых вещей.

Словно боюсь дышать на маленький уголек, чтобы не уничтожить робкое пламя окончательно.

— Конечно, мамуль. Мы — за, — отвечает Лена. — Давай я закажу из твоего любимого ресторана, хочешь?

Киваю и целую дочь в лоб.

Какая она у меня заботливая и взрослая.

Сама отправляюсь в душ и долго нежусь под горячими струями.

Обматываю волосы полотенцем и укутываюсь в домашний халат — старенький, но удобный и уютный.

— Сегодня вообще не буду выходить из дома, — бормочу себе под нос.

Слышу, как Лена смеется по телефону, и звуки компьютерной стрелялки Севы.

Такая уютная атмосфера.

Хватает всего. Почти.

В дверь стучат — сегодня быстро с заказом.

Судя по голосу Лены, открывать мне — ведь Севу в момент перестрелки не оторвать и клещами от компьютера.

Шлепаю к двери как есть — ничего страшного.

Думаю, доставщики видели вещи пострашнее, чем сонная женщина под пятьдесят в домашнем наряде.

Открываю дверь и застываю.

На пороге стоит Андрей, держит в руке букет цветов соцветиями вниз, но словно совершенно забыл о нем.

Он бледен, глаза горят, а взгляд — прожигает насквозь, заставляя трепетать от предвкушения.

— Я думал, смогу, но нет, — хрипло произносит он.

Мои пальцы впиваются и стискивают дверь.

— Ты — самое прекрасное, что есть у меня в жизни и я не могу отступиться. Никогда.

На мгновение мы замираем оба.

А потом он чуть прикрывает глаза и делает шаг вперед.

Я отступаю в сторону и пропускаю его внутрь.