После развода. Я (не) вернусь

Глава 52

Андрей

— Хэппи бездэй ту ю-ю-ю! — раздается вдруг нестройное пение.

Татьяна вздрагивает и оглядывается.

Четверо официантов торжественно несут торт с горящими фейерверками и поют поздравительную песенку.

Никогда не понимал этого, но лица людей вокруг озаряются улыбками.

Слышатся аплодисменты.

Звучит музыка.

И в это мгновение до меня с чудовищной четкостью доходит — как много всего в жизни я могу не понимать.

Да, это так.

Но то, что касается моих дорогих, любимых людей я буду стараться понять.

Не потому что должен, а потому что хочу.

Поздравления прекращаются. Аплодисменты стихают, и ресторан возвращается к своему обычному существованию: позвякивает посуда, негромкий гул разговоров плывет под потолком.

Пахнет вкусной едой, вином и весельем…

Смотрю на Таню, и сердце сжимается.

Она измотана. Истощена. Изранена.

Первым порывом — обнять ее, но она… она — Снежная Королева.

Натянула холодность, как броню, и я должен, обязан понять это и… преодолеть.

— Танюш, — начинаю я, придвигаясь ближе.

Она поднимает на меня огромные глаза — я словно смотрю в бездонное черное небо.

Ни проблесков звезд, ни далекой зарницы.

— Как ты?

Протягиваю руку и накрываю ее ладонь своей.

Ее пальцы — лед.

Она молчит.

По коже у меня бегут мурашки, как от холода.

Музыка становится громче. Официанты торопятся со своими подносами — зал ресторана продолжает заполняться гостями.

— Он ничего не сможет сделать. Я об этом позабочусь. Я все сделаю для тебя…

— Не нужно, — прерывает она меня. — Хватит.

Она медленно убирает руку из-под моей ладони.

— Что? — переспрашиваю я глупо.

— Хватит охотится на меня, — отвечает спокойно, но ее слова режут мне слух.

Есть в них какой-то глубинный надрыв.

Таня продолжает сидеть спокойно. В ее позе нет напряжения. Смотрит прямо и не отводит глаза.

— Я для обоих вас — трофей. Трофей, которому каждый придал какую-то ценность.

Слова застревают у меня в горле.

— И вы оба делаете все чтобы добиться этого трофея, — усмехается горько. — Это так по-мужски.

— Таня…

Поднимает руку:

— Все ваши действия — вас обоих, направлены только на собственное удовлетворение. Чтобы потешить свое эго.

Музыка в ресторане становится громче, но каждое ее слово врезается мне в сердце маленькой колкой снежинкой.

— Я устала от этой игры. Я вне ее. Все. Хватит.

Она все еще не отводит глаз, но на скулах появляется едва заметный румянец.

— Ты ждешь благодарности, Андрей? Считаешь себя принцем на белом коне, который появился в самый нужный момент и спас даму в беде?

Изумлено смотрю на нее, потому что… черт, хоть я об этом так никогда не думал, но что-то в ее словах меня цепляет.

Задевает за душу мельчайшими крючочками и… теперь кажется безумно подлым.

Просто омерзительным поведением.

Меня коробит от самой мысли, что я хоть на каплю, но мог подумать так… и думал.

— Так вот, Андрей, это не так, ясно? Я не нуждаюсь в защите, утешении или успокоении. Со своими трудностями я научилась справляться сама, и это, между прочим, благодаря тебе.

Это будто удар под дых — перехватывает дыхание и… я вспыхиваю как мальчишка, ненароком разбивший окно.

Только чувствую себя гораздо более погано.

— Единственное, что мне действительно нужно — чтобы меня оставили в покое. И все.

Гудение ресторана в вечер перед выходным днем резко контрастирует с холодом за нашим столиком.

Таня молчит, потом сжимает кулак и тихонько бьет по столу — словно точку ставит.

— Ты права…

Произношу наконец я, и поражаюсь своему голосу — низкий хриплый, лающий, как у пса, который рвался с цепи.

— Мы эгоисты, — соглашаюсь я, потому что чувствую — не понимаю разумом, а именно чувствую душой правоту ее слов. — За этого подонка я говорить не буду — не могу и не хочу. Его больше нет.

Разворачиваюсь к Тане — теперь мы смотрим друг на друга прямо.

Она по-прежнему не отводит взгляда. И я рад этому.

Потому что именно сейчас я понял все до конца.

— Мне без тебя было плохо. Очень.

Ни один мускул не вздрагивает на ее лице.

— И когда я понял это, стал действовать. Ты мне нужна была… — стараюсь подобрать слова точнее, чтобы она поняла. — Как глоток воды умирающему от жажды…

Усмехаюсь:

— Прости уж за пафос высказывания, но так и есть: глоток воды, глоток воздуха — то, что необходимо, слышишь? Необходимо для жизни.

— Андрей, — впервые она опускает глаза, разглаживает скатерть. — Я все сказала, это больше ни к…

— Подожди. Пожалуйста.

— Чего-нибудь желаете? — официантка появляется возле нас так неожиданно, что я вздрагиваю и чуть не подпрыгиваю на стуле.

Медленно выдыхаю и нервно посмеиваюсь.

— Нет, спасибо.

Девушка скользит по столу: по открытой бутылке вина и полпустому фужеру, хмыкает и уходит.

— Фу-х, напугала, — прикладываю руку к груди.

Таня не улыбается, только вновь поднимает на меня взгляд.

— Именно сегодня, сейчас я понял многое. Да, Таня, ты мне нужна. Да, я тебя люблю. Но…

Сглатываю твердый комок, стараясь подобрать наиболее точные слова, потому что для меня важно.

Важно, чтобы она поверила.

— Моя необходимость в тебе перестала быть для меня первоочередной, понимаешь?

Хмурюсь — мне не нравится, как я говорю, но… говорю от души.

Татьяна вздергивает брови, и это первое проявление какой-то эмпатии с ее стороны подбадривает меня.

— Я не хочу чтобы ты ДОПОЛНЯЛА меня, понимаешь? Даже если это спасительный глоток воздуха. Я хочу, чтобы ты была просто счастлива — сама по себе, и тогда я тоже буду счастлив.

Ее огромные глаза становятся еще больше.

Не уверен, что она понимает, о чем я говорю.

Сержусь на себя. Стискиваю кулаки.

— Я отойду в сторону — не буду тебя тревожить, дергать или ранить. Пусть я засохну от жажды без этого единственного глотка воды, но… но если ты будешь счастлива, значит я все сделаю правильно…

Она медленно отклоняется на спинку стула.

— Ты для меня — важнее всего, — повторяю я. — И если тебе лучше одной — без меня, я уйду в сторону…