После развода. Я (не) вернусь

Глава 43

Татьяна

Просыпаюсь с улыбкой на губах.

Солнце блещет в стеклах, а небо — голубое-голубое…

И жизнь вновь не кажется беспросветно унылой и состоящей только из проблем и забот.

Поднимаюсь, потягиваюсь, приветствую мир и смотрю на часы.

Ого!

Да я опаздываю!

И счастливое мгновение сменяется суетливым возбуждением.

Впереди проверка, а значит каждая минута дорога для подготовки.

Я уверена в том, что веду дела аккуратно и правильно, но когда это останавливало проверяющие органы от того, чтобы испортить жизнь?

Несусь на работу, а по дороге на меня уже высыпается куча писем, сообщений, просьб и требований.

Сегодня это рабочее давление переносить особенно тяжело.

Особенно после вчерашнего разговора Андрея и Лены.

Он невольно напомнил мне, что можно быть просто женщиной… Женщиной, которой на помощь придет мужчина и все решит…

Что уж тут: вздыхай-не вздыхай, а жизнь такая какая есть — мне придется самой преодолеть все сложности.

Делаю пометку в ежедневнике — заняться Лениной стипендией.

Нужно прикинуть кого можно подключить к этому вопросу, но сначала просто разузнать на каком основании они отозвали уже принятое решение.

В офисе царит нервное возбуждение.

Направляюсь к кофемашине.

— Что, Татьяна Алексеевна, тоже требуется кофеиновый доппинг? — с улыбкой встречает меня один из руководителей направление.

Пожилой мужчина с роскошными усами.

Я вообще не люблю усов, но Геннадию Михайловичу они безусловно идут.

Устало улыбаюсь в ответ:

— Просто чтобы легче было поднять веки с утра…

— О, — понимающе качает головой, — прекрасно понимаю. Сам на объекте проторчал вчера до позднего вечера… А ведь еще хотелось бы когда-нибудь и просто пожить.

Грустно усмехается и добавляет:

— А не просто прийти и упасть лицом в подушку.

Ставлю стаканчик и выбираю напиток — сегодня мне точно не помешает двойной эспрессо.

— Все проверки эти внезапные, — продолжает Геннадий Михайлович, отхлебывая, — и, главное, был бы от них толк. Ведь все все прекрасно понимают…

— Это вы о чем? — вскидываю бровь.

— Я в этом деле уже скоро сорок лет. Рубиновая свадьба со строительством у меня будет раньше, чем с супругой, — усмехается он. — Такие события, Татьяна Алексеевна, сами по себе не происходят. Это чей-то умысел.

Он говорит спокойно, буднично, но отчего-то у меня мороз идет по коже.

И мысли опять только об Андрее.

— Наша компания кому-то помешала или не дает покоя. Эта проверка — или первый шажок в попытке устранить конкурента…

Андрей!

— Или поиметь с нас часть прибыли — мы динамично развиваемся, а хищников… хищников всегда хватало.

Или не Андрей?

— С вами приятно побеседовать, Геннадий Михайлович, — говорю.

— Это очень лестно с вашей стороны, Татьяна Алексеевна. Минутка затишья перед рабочей бурей… — отхлебывает и с удовольствием причмокивает губами. — Единственное, что в такой ситуации можно сказать — нужно готовиться, но и это не дает никаких гарантий.

Мы прощаемся, и я иду в кабинет.

И с самого начала все начинает валиться из рук — требования и пожелания из профильных министерств и служб валятся как из рога изобилия.

И, конечно, во всем этом хаосе находятся «всепропальщики» которые не столько работают как нагнетают истерию.

Начинается обычная песня: от «нас всех уволят» до «нас всех посадят».

Коридоры просто гудят напряжением. А в опенспейсах царит нездоровая атмосфера.

А еще мне кажется, что я начинаю ловить на себе недобрые взгляды.

Что ж, совсем неудивительно, что в проблемах могу винить меня — наши взаимоотношения с Андреем ни для кого не секрет.

Да я и сама все больше думаю — устроенные для нас проблемы удивительным образом совпадают с его уходом.

Не его ли рук это дело?

Нервоз достигает накала.

Мешает работать.

Я откладываю документы и пытаюсь хотя бы для себя разобраться: мог ли Андрей устроить все это?

И если да, то ради чего? Из мести Германову? Или создать проблем, чтобы потом появиться в образе спасителя?

Раньше я бы не задумываясь отмела эти мысли, как бред нездорового человека.

Я всегда уважала Андрея и считала его неспособным на подлость.

Но измена…

Измена открыла его для меня с другой стороны. Разрушила доверие, и теперь я просто не могу знать, на что он в действительности способен…

Голова раскалывается от напряжения, и все валится из рук.

И в этот момент до меня доносится нежный аромат.

Давно забытый — будто привет из прошлого.

Сладостный, с нотками пряности и цитрусов.

Аж голова кружится и дух захватывает.

— Простите, — слышу за дверью, — как найти кабинет тринадцать?

— Слева от вас…

Стук в дверь, и на пороге появляется курьер с огромным букетом белых едва распустившихся белых пионов.

Моих любимых белых пионов.

Аромат мгновенно заполняет все пространство кабинета.

Я с трудом беру огромный тяжелый букет.

Зарываюсь в цветы и втягиваю нежный аромат.

Андрей…

Только один человек знает, как я люблю именно эти цветы.

Но где же он умудрился их сейчас достать?

Невольно улыбаюсь и открываю карточку, вставленную в букет.

«С добрым утром»

Улыбаюсь невольно…

Способен ли он на отвратительную подлость и вместе с тем на поступки, наполненные тонкой чувственной романтикой?