После шторма

8

Кейдж

— Значит, договорились — стерилизуем мистера Вигглстайна. Назначьте время у Кейт на ресепшене. — Я поднялся на ноги. Разговаривать об этом дальше я уже просто не мог.

Это было смешно.

Этот чертов кобель довел весь город до белого каления, а жалобы сыпались ко мне, будто он был моим псом. Телефон разрывался, люди приходили один за другим — будто я виноват в том, что у мистера Вигглстайна либидо на уровне кролика в брачный сезон.

— Ну, — сказала миссис Ремингтон, вставая и бросив нежный взгляд на местного Дон Жуана, — это ведь так варварски… Может, мне стоит еще немного поизучать вопрос?

Серьезно?

Ваш пес — самый похотливый мопс во всей округе.

Удалите ему яйца и закройте тему.

— Миссис Ремингтон, на столбах по всему городу висят листовки с его фотографией. Вы не раз получали предупреждения. И продолжаете выпускать его без поводка. Единственное разумное решение сейчас — стерилизовать его.

— Вы имеете в виду кастрацию, — фыркнула она.

— Я имею в виду остановить бесконтрольное размножение.

— Почему они своих собак не стерилизуют? — зашипела она и направилась к выходу.

Все как всегда. Поначалу она слушает, мы почти приходим к соглашению… а потом она вспыхивает, выходит вон — и на этом всё заканчивается.

— Большинство из них еще щенки, они слишком молоды для стерилизации. А вы позволяете своему псу бегать без присмотра и вязать все, что движется. Уже подано заявление в службу контроля животных, и если так будет продолжаться, это станет юридическим вопросом. — Все, с меня хватит. Я сказал, как отрезал, и скрестил руки на груди, не сводя с неё взгляда.

— Надеюсь, вас никто не кастрирует, доктор Рейнольдс, — буркнула она.

— Я тоже надеюсь. Но, видите ли, я не скачу в парке на всех подряд женщин — согласных или нет.

Звучало не так, как я хотел. Ну и пусть. Все равно не то чтобы я вообще хоть с кем-то в последнее время «скакал».

— Хорошо. Но только вы. Я никому больше не доверю прикоснуться к яичкам мистера Вигглстайна.

А кто, по-вашему, этим вообще занимается?

— Считайте, что договорились.

Я с удовольствием положу конец правлению Казановы среди сук Коттонвуд-Коув.

Кейт назначила прием на следующую неделю, а как только дверь за ней захлопнулась, в приемной раздался смех Кейт.

— Обычный день из жизни деревенского ветеринара, — сказала она, когда зазвонил телефон.

— Если звонят по поводу мистера Вигглстайна — не соединяй. Скажи, что мы все уладим. Я забираю Грейси через двадцать минут, так что скоро ухожу.

— Поняла, — ответила она, поднимая трубку. — О, сейчас спрошу.

Я зажмурился, еще даже не дойдя до офиса. Ну вот…

— Док! — крикнула она.

— Я уже ушел, — буркнул я.

— Это Пресли Дункан. И у нее голос какой-то… взволнованный.

— Приму звонок в кабинете. — Я снял трубку и сел за стол. — Ты в порядке?

— Да. Конечно. — В голосе дрожь. — Прости, что прошу, но… мне нужна помощь.

— Говори.

— Я сегодня утром выехала с Хани и… Она ведет себя совсем не как обычно. Слабая, вялая. Она, кажется, похудела, но я подумала, что, может, с возрастом. Я давно ее не видела.

— Разве у твоего отца не был какой-то коневод-врач, которого он привозил из города?

Я знал это, потому что он когда-то звал меня работать с ним, когда я только вернулся в город, но с грудным ребёнком и своей клиникой я просто физически не мог взяться за его ранчо.

— Да, доктор Флэнк приезжал. Но он вообще проигнорировал мои слова. Сказал, что она старая, и с возрастом такое бывает. Но Бутч рассказал, что она почти не ест и не пьет последние две недели. Он сказал это Флэнку, но тому, кажется, плевать! — Ее голос сорвался на последнем слове. Она заводилась, и я это чувствовал.

Пресли никогда не позволяла эмоциям брать верх. Если только это не касалось лошадей. В этом она была львицей. Но и понимала в них она не меньше любого специалиста.

— Какие еще симптомы?

Я закрыл ноутбук и потянулся за ключами.

— Помимо слабости и отказа от еды… она сильно пускает слюни. И в слизи, кажется, есть кровь.

— Останься с ней. Сделай ей комфорт. Я еду. Только мне нужно сначала забрать Грейси из школы, так что приеду с ней.

— Ты приедешь?

— А ты зачем звонила? — сухо отозвался я.

Я подумал, что ты дашь мне медицинский совет. Не хотел отрывать тебя от работы.

— Я на сегодня закончил. Я не могу поставить диагноз по телефону. У меня есть догадка, в чем дело, но я не смогу быть уверен, пока сам не осмотрю ее.

— Спасибо. Пока ты ее осматриваешь, я присмотрю за Грейси.

Та же резкая боль снова ударила прямо в грудь. Мой внутренний голос кричал, чтобы я держался подальше. После того, как я увидел ее с Уэсом на той вечеринке, у меня все внутри сжалось. Они ушли вместе, и кто знает, что это значило. Может, они снова вместе.

В любом случае, она здесь ненадолго. Останется она с этим ублюдком или нет — ее жизнь не здесь. Я должен был об этом помнить. А видеть ее снова, спустя столько лет, выбивало меня из колеи.

Я был готов врезать ее бывшему так, чтобы он не встал.

Но теперь у меня была Грейси. Я не мог поступать опрометчиво.

— Скоро увидимся.

Я вышел из офиса и забрал Грейси из школы. С того момента, как я пристегнул ее в машине, она тараторила без остановки, как всегда.

— Это не дорога к нашему дому, папа. Куда мы едем?

— Помнишь мою подругу, которую ты недавно встретила?

Она захлопала в ладоши:

— Пресли? Конечно, помню. Она делит твое сердце со мной.

Дети вроде бы должны все забывать. Почему моя дочка запоминает каждое чертово слово, которое слышит?

— Послушай, Грейси… Все мое сердце принадлежит тебе. Мы просто заедем на ранчо семьи Пресли — там лошадь приболела. Но давай пока мы там, не будем говорить про папино сердце, ладно? Я же на работе.

— На работе нельзя говорить про свое сердце?

— Лучше не надо, — сказал я, сворачивая на длинную подъездную дорогу к амбару.

— Потому что ты доктор, и не хочешь, чтобы люди знали, что в твоем сердце я и Пресли? Это секрет, папа?

Я припарковался.

— То, что я тебя люблю — никогда не секрет. Просто я не хочу это обсуждать, когда работаю. Понимаешь?

Господи, пусть она просто скажет «да».

— А, чтобы другие не знали. Хорошо. Обещаю, никому не расскажу про твое сердце, папа.

Черт возьми, с каждой минутой я только все усугублял. Я выскочил из машины, схватил медицинскую сумку, обошел авто, отстегнул Грейси и помог ей выбраться. Натянул ей шапку на уши и поцеловал в нос — она тут же засмеялась.

— Думаю, скоро снова пойдет снег. Но в амбаре будет чуть теплее. Держи шапку и варежки на себе.

— Интересно, будет ли снег на моей вечеринке ко Дню святого Валентина? Ты же придёшь, да? — спросила она, вложив свою маленькую варежку в мою руку.

— Конечно, приду. Ты ведь мой валентинка.

— Мы сейчас на работе, так что тебе не стоит такое говорить, — сказала она, посмотрев на меня с широко распахнутыми глазами.

— Все в порядке, — рассмеялся я.

— А можно мне уже покататься на лошади?

— Ты еще слишком маленькая, но, может, через пару месяцев попробуем, — ответил я. Она давно просила научить ее ездить верхом, но одна эта мысль пугала меня до смерти.

Я поднял голову и увидел, как Пресли торопливо идет к нам. Ее взгляд упал на мою дочку, и в уголках губ появилась улыбка.

— Привет, Грейси. Я так рада, что ты пришла.

Грейси выскользнула из моей руки и побежала к Пресли. Я аж опешил. Она ведь почти ее не знала, а уже с доверием бросилась в объятия к совершенно чужой женщине. Пресли подхватила ее на лету, усадила на бедро и поцеловала в нос — в то же самое место, куда я только что поцеловал ее.

— Ты поцеловала меня в нос так же, как папа.

— Потому что у тебя очень милый носик, правда ведь?

Я прочистил горло.

— Ладно, покажешь мне, где Хани?

— Конечно. — Она понесла мою дочку и повела нас в амбар, к заднему стойлу. По пути я остановился, чтобы поздороваться с Бутчем — не видел его уже несколько месяцев, с тех пор как случайно встретил в ресторане моего брата.

— А вот и доктор Мечта. Так тебя дамы называют, да? — сказал он с хриплым смехом, будто выкурил по пачке сигарет каждый день за последние сто пятьдесят лет.

— Никто меня так не называет, — закатил я глаза.

— А я буду называть тебя доктор Папа-Мечта, — заявила Грейси, заливаясь смехом.

— С каждой минутой все веселее, — пробормотал я, пока Бутч здоровался с Грейси. Они уже встречались пару раз.

— Растешь не по дням, а по часам, — подмигнул он, а затем ушел проверить остальных животных.

Я зашел в стойло и провел рукой по морде Хани.

— Привет, красавица. Узнаешь меня?

Это была одна из самых красивых лошадей, которых я когда-либо видел. Хотя, может, потому, что я всегда видел ее с Пресли в седле и с той самой улыбкой, которую она мне дарила.

— Пресли? — услышал я за спиной шепот Грейси, пока осматривал рот Хани.

— Да?

— А во сколько лет ты начала ездить верхом?

— Я была чуть младше тебя, — ответила Пресли, и я тут же бросил на неё предупреждающий взгляд, на который она никак не отреагировала.

— Может, ты меня научишь?

— С удовольствием научу, пока я дома. Если твой папа будет не против. Лошади были моей первой любовью.

Я посветил фонариком из своей медицинской сумки и стал осматривать рот и десны Хани, краем уха прислушиваясь к их разговору. Перешел на другую сторону, приподнял губы лошади и повторил осмотр с другой стороны.

— Папа, Пресли хочет научить меня ездить верхом. А еще лошади — ее первая любовь, так что со мной ей будет совсем не страшно.

Я повернулся и посмотрел на дочку:

— Я стою рядом, прекрасно все слышу.

Грейси тут же зажала рот руками:

— Ой. Папе не понравилось, что ты сказала, будто лошади — твоя первая любовь. Наверное, это тоже секрет. Папа сказал, что он любит тебя и меня, и что мы живем в его сердце. А об этом на работе говорить нельзя, Пресли.

Ситуация из «плохой» за секунду перешла в категорию «полный пиздец».

Пресли расхохоталась, а я провел рукой по лицу.

— Я так не говорил. Сейчас папа работает, так что мне нужно чуть поменьше болтовни, чтобы понять, что с Хани, хорошо?

— А если я отведу ее к другой лошади, к стойлу чуть дальше? Ее зовут Салли, ей три года, она очень спокойная. Подойдет для первого знакомства. — Пресли встретилась со мной взглядом. Надо признать, она — одна из немногих, кому бы я доверил дочку рядом с лошадьми. Она с детства среди них и точно не подпустила бы Грейси к животному, в котором не уверена.

— Пожалуйста, папочка? — Грейси сложила ладошки в мольбе. Эта девчонка была настоящим мастером в том, чтобы получать желаемое.

— Ладно. Только никаких катаний. Можно просто погладить.

Пресли поставила Грейси на землю, взяла ее за руку и повела из стойла. Я продолжил осматривать зубы Хани, проверяя верхние и нижние, чтобы понять, с чего начать лечение.

Меня удивило, что все дошло до такого состояния, учитывая, что у них вроде бы есть штатный ветеринар. Я провел рукой по ее голове.

— Мы тебя подлечим, красавица, — тихо сказал я.

— С ней все в порядке? — спросил Бутч.

— У нее серьезные проблемы с зубами. Сильное воспаление с одной стороны. Как часто доктор Флэнк сюда приезжает?

— Последние полгода он бывал тут раз в неделю. Но, по правде говоря, толку от него немного. Осмотрит поверхностно и уехал. Я не уверен, насколько он вообще хорош в своем деле.

— Понятно. Я еще посмотрю остальных лошадей, но Хани срочно нужно лечить — она явно страдает. Я могу приехать завтра и заняться этим, если хотите побыстрее. Что, по моему мнению, будет правильно.

— Спасибо, что так быстро приехал. Знаю, Пресли очень переживает за нее, — сказал он, облокотившись на загон. — Грейси там в восторге от Салли. Похоже, у тебя подрастает маленькая наездница.

— Лучше бы она сидела дома и раскрашивала, — проворчал я и вышел из стойла, направляясь к другим лошадям, а за спиной раздался громкий смех Бутча.

Когда я закончил обход, остановился и увидел, как Грейси расчесывает Салли, а Пресли, положив руку поверх ее ладошки, показывает, как это делать правильно. Все казалось почти нереальным — быть здесь, рядом с дочкой, на том самом месте, где я впервые встретил эту женщину, которая изменила мою жизнь. Именно благодаря ей я выбрал ветеринарию. Ее стремление к учебе, ее упорство — все это вдохновляло меня.

— Ну что? — спросила она. — Насколько все плохо?

— Не очень хорошо, — пробормотал я, снова проводя рукой по лицу. — У нее сильный кариес и воспаление. Я не знаю, как часто ваш доктор осматривает зубы, но им точно нужно уделять больше внимания. Остальные в порядке, но у Дейзи тоже один зуб требует пломбировки. А Хани придется удалить зуб. Это единственный способ избавить ее от боли. Я могу освободить завтрашний день и приехать, сделать седацию и все вычистить. Но за состоянием остальных надо следить. Похоже, что регулярных осмотров у них давно не было.

— Я знала, что он ничего не смыслит. А мой отец отправляет его через пару дней в Каспер-Крик — смотреть еще одного верхового жеребца. Он влюбился в ту лошадь с первого взгляда. Она от того же заводчика, что и Хани, и очень красивая. Но как можно доверять человеку, который сказал, что с Хани все в порядке и что это просто возраст? Он бы позволил ей мучиться.

— Никак. — Вышло грубовато, но я рано понял, что если человек показал, кто он есть, — лучше поверить. За Хани просто не следили. И так быть не должно.

— Согласна. Вообще-то, есть еще один покупатель, который хочет ту лошадь, так что отец нервничает. Я просто скажу ему, что сама съезжу, все осмотрю, и если она в порядке — привезу домой.

— То есть теперь ты у нас ветеринар по лошадям? — усмехнулся я, приподняв бровь.

— Папа — самый лучший доктор для зверей! — сказала Грейси и широко улыбнулась. Ее темные кудри выбивались из-под шапки, а носик покраснел от холода в амбаре.

— Я — единственный ветеринар, которого ты знаешь, — поддразнил я. — Иди сюда, согрею тебя.

Пресли проследила взглядом, как я поднял Грейси и прижал к себе, уткнув ее холодный нос мне в шею.

— У Грейси в школе через два дня праздник ко Дню святого Валентина, но после я могу поехать с тобой и осмотреть лошадь. Если все в порядке — вернем ее на трейлере. Только надо будет договориться, чтобы мои родители приглядели за ней после школы.

— Было бы здорово. Я скажу отцу насчет Флэнка — будем искать замену.

Грейси вдруг резко подняла голову и ахнула:

— А Пресли тоже может прийти на праздник! Тогда вы сможете отвезти меня к бабушке с дедушкой и поехать за новой лошадкой. У всех детей на празднике по два родителя будет, а у меня тогда тоже будет двое. Это будет идеально, папа!

Грудь сжалась от ее слов. Я попытался смягчить голос, чтобы она правильно все поняла. Именно поэтому я никогда не знакомил ее с другими женщинами. Хотя до этого случая и не было никого, кого я вообще захотел бы ей представить. Но она быстро привязывается, и я это знал.

А эта женщина, которой она так восхищается, — не останется.

Я ни за что не хотел, чтобы дочка все поняла неправильно.

— Пресли — не твой родитель. Она твоя подруга. Ты же это понимаешь?

— Да. Но друзья тоже могут приходить на праздники. Пожалуйста, Пресли. Приходи. У нас будет столько угощений!

Пресли положила щетку, подошла ближе и поцеловала Грейси в щечку:

— Я бы с радостью пришла. У меня не было веселого Дня святого Валентина уже много лет. А такая милая подруга, как ты, мне сейчас очень нужна, Грейси Рейнольдс.

Прекрасно.

Теперь я собирался провести День святого Валентина с женщиной, от которой должен был держаться как можно дальше.

Я уже чувствовал, как она проникает мне под кожу.

Заполняет все мысли.

Мне срочно нужно было выстроить чертовы границы, когда дело касалось ее.

И именно этим я собирался заняться.