После шторма

16

Кейдж

Мы оба рухнули на кровать, и я перекатился на бок, чтобы посмотреть на нее, пока наши дыхания все еще были сбитыми, тяжелыми. Черт, я даже не был в ней — а это уже был лучший секс в моей жизни. Наши тела всегда были в унисон, но сейчас это было даже сильнее, чем я помнил. Может, потому что мы оба давно ни с кем не были.

А может… просто потому что это были мы.

Я откинул ее волосы с лица и уставился на нее, желая запомнить каждую линию, каждую черту.

И она смотрела на меня в ответ.

— Ты просто охренительно красивая, — сказал я.

— Ты тоже. Это было… невероятно.

— Да, — кивнул я и притянул ее ближе. И в тот самый момент в груди сжалось — паника. Что я, возможно, допустил ошибку, позволив себе зайти так далеко. Потому что эта связь была слишком сильной. Слишком настоящей. И даже если это всего лишь одна ночь… будет больно, когда все закончится.

Снова.

— Ты немного паникуешь? — прошептала она.

Господи. Как она всегда угадывает, о чем я думаю?

— Почему ты так решила?

— Потому что я тоже нервничаю.

Я поцеловал ее в макушку.

— Может, мы оба просто боимся снова почувствовать что-то хорошее… потому что это слишком давно не случалось.

— Наверное, ты прав. Но, знаешь, мне нравится чувствовать себя хорошо. И я бы не отказалась еще от пары таких моментов, прежде чем мы притворимся, что ничего не было, — усмехнулась она.

— Прекрасно. Потому что я собираюсь сделать тебе хорошо столько раз, сколько успею до рассвета.

Я перевернул ее на спину, устроился между ее бедер, навис над ней.

Она прикусила нижнюю губу.

— Я пью таблетки. И с Уэсом мы никогда не были без презерватива. Так что я бы хотела, чтобы эта ночь была именно такой, как я её помню. Безо всяких барьеров.

Черт. Я поймал ее взгляд.

— Ты никогда не была с мужем без...?

— Нет. Я не хотела забеременеть… да и, если честно, никогда ему до конца не доверяла.

— Я тоже никогда не был с кем-то без. Кроме тебя. Но с тобой… всегда все было иначе, правда?

— Да, — прошептала она.

— Всегда только ты и я.

Я уже снова был тверд — она это заметила. Раздвинула ноги, и я дразняще провел по ее входу.

— Ты и я, ковбой.

Я вошел медленно. До одури медленно. Она сжимала меня, как тисками. Я двинулся глубже, давая ей время привыкнуть — знал, что у нее давно никого не было и не хотел причинить боль. Хотя мой член был на грани, а я еще даже не вошел полностью.

— Не уверен, что продержусь долго. Давненько это было, — пробормотал я, прижав лоб к ее лбу, и протолкнулся ещё чуть-чуть. Всей своей силой сдерживал себя.

Медленно.

Когда оказался полностью внутри, замер. Просто наслаждался ощущением. Боролся с желанием двигаться, трахать ее быстро и жестко.

Я хотел запомнить ее. Забрать себе. Оставить след, как она оставила его во мне.

Эти мысли крутились в голове, когда она внезапно оттолкнулась и перевернула нас, садясь сверху.

Я схватил ее за бедра, и она посмотрела вниз.

— Никаких сдержек, помнишь? — сказала она и начала двигаться. Сначала медленно, нащупывая ритм. Мои руки легли на ее потрясающую грудь.

Словно она была создана для меня.

Словно вся она была создана для меня.

Она двигалась вверх-вниз, не отрывая взгляда.

Быстрее. Жестче. Я опустил руку между нами — знал, что ей нужно. Все было настолько хорошо, что я еле сдерживался.

Я закрыл глаза. Сосредоточился. Ждал.

Потому что доставить ей удовольствие — это все, чего я хотел в этот момент.

— Смотри на меня, — сказала она между сбивчивыми вдохами. Я открыл глаза и увидел, что она смотрит прямо на меня. — Если у нас одна ночь, я хочу видеть тебя. Хочу наблюдать, как ты разваливаешься. Хочу запомнить каждую чертову секунду. И чтобы ты запомнил тоже.

Она повторила мои слова.

И это было самое сексуальное, что я когда-либо слышал.

Такая же настойчивая. Такая же честная.

Я рванул ей навстречу, в ярости.

Жадно. Жестко.

Снова и снова.

И как только я подумал, что больше не выдержу, она сорвалась. Сжалась на мне так сильно, что я рухнул следом.

Ее голова откинулась назад. Она двигалась в унисон со мной.

Крикнула моё имя.

А из моей груди вырвался сдавленный рык.

И я просто смотрел на нее. На эту чёртову богиню.

Мою идеальную черную птицу.

Которая снова летела. Как всегда. Свободно.

Прошло два дня с тех пор, как я видел Пресли.

Два дня с того утра, как я отвез ее домой после той ночи.

И это были два дня чистого ада. Я не мог перестать думать о ней. Мы переписывались с утра до вечера, пытаясь сделать вид, что у нас теперь просто дружба.

Я свернул на длинную подъездную дорогу к ранчо Дунканов и поставил пикап на стоянку. Только что отвез Грейси в школу и она не меньше пятисот раз спросила, может ли Пресли научить ее ездить верхом. Я согласился присматривать за лошадьми пару раз в неделю, пока Фрэнк не найдет кого-то на постоянку.

Я просто пытался не сойти с ума. Хотел сохранить хоть какое-то расстояние между нами, потому что наша ночь была разовой и все.

Но я не мог думать ни о чем другом.

— Привет, — сказала Пресли, выходя из конюшни в длинной юбке цвета сливок. Из-под подола выглядывали сапоги. Свитер свисал с одного плеча, и у меня моментально пересохло во рту. Черт, как же это злило. — Я думала, ты приедешь только завтра.

Она четко придерживалась договоренности и ни разу не пыталась увидеться со мной снова. Я начинал думать, что, может, только мне все это дается так тяжело.

— У меня утром ничего не было, вот и подумал, что заеду проверить Хани, — я сунул руки в карманы, потому что мы оба знали, что это — вранье. С Хани все было в порядке, никаких поводов для беспокойства. — А ты чем занята?

— Хотела немного прокатиться. Может, поедешь со мной?

Я прочистил горло и задумался. Прошло уже много времени с тех пор, как я последний раз ездил верхом. Сейчас строю амбар и в будущем планирую завести пару лошадей.

— Думаю, можно быстро прокатиться, прежде чем я загляну ей в рот и сделаю обход остальных.

— Отлично. Я хочу вернуться через час — у меня встреча с Бакстером, обсудим, как продвигается реабилитация папы.

Она пошла вперед. Юбка обтягивала ее зад ровно настолько, чтобы у меня в голове начали рисоваться совершенно ненужные картинки, а к подолу свободно колыхалась на ветру.

— Не уверен, что эта юбка — лучший выбор для верховой езды, — пробурчал я, и получилось грубее, чем я хотел.

Но к черту эту юбку.

Она творила с моей головой бог весть что.

Пресли оглянулась и усмехнулась так, будто ей понравилось видеть, как я киплю.

Мы оседлали лошадей, она села на Хани, небрежно перекинув юбку через бедра. Я выбрал Дюка — шестилетнего жеребца, одного из моих любимцев.

Мы выехали из конюшни и в галопе понеслись по пастбищу.

Я краем глаза глянул на нее — ветер растрепал волосы, она улыбалась во весь рот. Мы проехали несколько километров, пока она не показала на рощицу — то самое место, куда мы с ней ездили в подростковом возрасте. У Дунканов было одно из самых живописных владений в Коттонвуд-Коув: ранчо находилось на холме с панорамным видом на бухту.

Мы привязали лошадей к дереву, и Пресли достала из седельной сумки плед, встряхнула его и расстелила на траве.

Я сел рядом, оставив небольшое расстояние между нами, хоть ее цитрусовый аромат уже и затопил все вокруг.

— Что случилось? Ты какой-то напряженный, — она приподняла бровь и откинулась на локти.

— Твоя юбка бесит меня.

Вот и сказал. Я вел себя как последний козел, и не спорю с этим.

— Моя юбка тебя бесит? — усмехнулась она. — Цветом или фасоном?

— Тем, как она обтягивает твою идеальную задницу.

Она кивнула, оторвала травинку и, покрутив её в пальцах, повернулась ко мне.

— Ты мучаешься, ковбой? Думаешь о той ночи? Потому что я — да.

Я уставился на воду.

— Что-то вроде того. Наверное, мы зря тогда это сделали, да?

— Не думаю. Мы оба знаем, что это такое. Сейчас нет никаких ожиданий. У нас есть прошлое, и… не знаю, как у тебя, но мне это было нужно. Я не стыжусь признаться, что эти несколько недель с тобой изменили моё восприятие.

— В каком смысле? — спросил я, прищурившись и вглядываясь в ее лицо.

— Я больше не чувствую ту всепоглощающую тоску, когда думаю о тебе. Встреча с твоей дочкой стала для меня чем-то особенным. Я ее обожаю. И я благодарна за то, что могу проводить с ней время. Узнавать ту девочку, которую ты растишь. Думаю, это помогло мне понять, что я всё ещё способна быть счастливой. Я думала, что утратила это чувство навсегда, понимаешь?

Я молча переваривал ее слова. Черт, я и сам чувствовал такие вещи, какие не испытывал уже очень давно. И именно это пугало больше всего. Но говорить ей об этом я не собирался.

— Грейси с ума сходит, просит, чтобы ты научила ее ездить верхом.

— Дай мне такую возможность. Обещаю, ничего опасного она делать не будет. Она обожает лошадей, и ты сам знаешь, насколько это мое. Хочу передать ей это. Тем более ты теперь приезжаешь сюда несколько раз в неделю. Это хотя бы минимальное, чем я могу тебя отблагодарить.

— Ладно. Не могу с этим спорить. Она будет в восторге. Только давай без резких движений, хорошо? Ничего слишком быстрого. У нее в голове куча идей, но она ещё совсем мала и не понимает, что может случиться с животным таких размеров.

— Даю тебе слово. Все будет спокойно, никаких глупостей.

— Хорошо. Как насчет завтра после школы? — Черт, что я творю? Очевидно, я просто ищу повод видеть ее каждый день, пока она не уедет.

— Отлично. Я уже жду этого.

Мы немного помолчали, и я бросил на нее взгляд, когда она смотрела на воду.

— Я тоже думал, что разучился что-то чувствовать. Так что ты не один в этом. Но ты доказала мне, что я ошибался, — сказал я тихо.

Она повернулась ко мне, уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. Медовые глаза на солнце стали светлее.

— Рада это слышать.

— Ну и этот наш идиотский уговор теперь кажется полным бредом, да?

— Тот, в котором мы позволили себе одну ночь и не больше? Об этом ты? — Она подвинулась ближе и усмехнулась.

— Ага. И кто, черт побери, это придумал?

— Почти уверена, что ты, — она взяла мою руку, развернула ладонью вверх и начала проводить пальцем по линиям. Я закрыл глаза — настолько чертовски хорошо было от ее прикосновения. От одного ее присутствия рядом.

— Ну, у меня ведь куча идиотских идей, не так ли?

— Немало, — она прижалась ко мне щекой к груди, и я открыл глаза, чтобы взглянуть на нее.

— А если мы просто насладимся этим временем как друзья… с небольшими бонусами?

— Это вроде как называется «друзья с привилегиями», — она запрокинула голову, глядя на меня.

— Главное — быть готовыми, когда все закончится. И Грейси не должна знать, что между нами что-то большее. Иначе у неё в голове сразу появится куча фантазий.

— То есть ты не хочешь, чтобы я сказала твоей дочери, что сплю с тобой? Хмм… будет непросто, — с сарказмом протянула она, а потом рассмеялась — мягко, мелодично, и этот смех окутал нас со всех сторон.

— Не умничай. Ты же понимаешь… чем больше людей узнают, тем сложнее все становится.

— Тогда пусть это будет только между нами. Это никого больше не касается. Может, в итоге это поможет нам обоим.

— В каком смысле? — Я притянул ее к себе на колени и обнял.

— Ну, я ведь думала, что возненавидела секс. А после той ночи поняла — чертовски сильно его люблю. Так что, может, я вернусь домой, вернусь к нормальной жизни и буду готова встретить кого-то.

Я развернул ее на спину так резко, что она ахнула. Повис над ней.

— Новый уговор. Пока мы вместе — никаких разговоров о том, как ты переспишь с кем-то еще.

— Хорошо. Но ты же понимаешь, о чем я. Просто… это дает надежду, что мы оба еще можем быть счастливы.

— А знаешь, что сделало бы меня счастливым прямо сейчас? — Я убрал волосы с ее прекрасного лица.

— Что? — прошептала она.

— Если бы я мог войти в тебя прямо сейчас. И каждый день. Пока ты не уедешь.

Она улыбнулась.

— Хорошо, что я в этой юбке, которая тебя так бесит, да?

Я впился в ее губы жадным поцелуем.

Поднял юбку, а она принялась расстегивать мои джинсы. Я стянул их, отодвинул в сторону ее трусики, продолжая целовать ее так, будто умру, если остановлюсь.

А может, так бы и было.

Она вцепилась в мой зад и потянула на себя. Я медленно вошел в нее, сантиметр за сантиметром, пока не оказался внутри полностью и ничего в жизни не ощущалось настолько правильно.

Я знал, что совершаю ошибку, позволяя себе все это.

Но мне было плевать.

Я бы не смог уйти, даже если бы захотел.

А я точно не хотел.