После шторма

29

Пресли

Рамки для рисунков Грейси пришли сегодня утром, и я подбирала для каждой подходящий оттенок паспарту. Этого хватило бы на целую галерею. Именно такие картины я и хотела видеть у себя дома.

Потому что они что-то для меня значили.

Потому что она — моя девочка. В каком-то смысле. Я почувствовала эту связь с ней сразу, как только мы познакомились, и с тех пор поняла: нет в жизни ничего важнее.

Семья.

Любовь.

Вот ради чего все это.

Последние несколько дней я много думала. О том, что по-настоящему важно. Что важно лично для меня.

И после звонка от Грейси я поняла: они скучали по мне так же сильно, как и я по ним.

Я заворачивала каждую рамку в пузырчатую пленку, когда зазвонил телефон. Пробралась сквозь коробки и увидела на экране имя Филлипа.

— Привет! Я как раз собиралась тебе звонить. Думаю, сегодня не приду, но я получила информацию по клиенту, которую ты прислал, и сегодня днем займусь ей, — сказала я.

— Отлично. Как ты себя чувствуешь? Уже лучше?

— Да. На самом деле, я чувствую себя очень хорошо. Спасибо, что помог мне все осознать.

— Не за что. Рад, что был полезен. Хотел предупредить, что мы отправили к тебе курьера с документами. Ты ведь сейчас работаешь из дома, так что будь на чеку. Он скоро будет у тебя, можешь сказать консьержу, чтобы его сразу пропустили.

— Спасибо большое, Филлип. За все.

— Конечно. Скоро поговорим.

Я закончила разговор и сразу же позвонила на ресепшен, чтобы предупредить, что жду курьера и его можно пускать сразу наверх.

Кажется, я наконец начала находить свой «новый нормальный», и за все время с момента поступления в юрфак я не чувствовала себя так спокойно. Раньше мне казалось, что я знаю, чего хочу от жизни. Теперь я поняла: мне не нужно все знать наперед. Нужно просто слушать свое сердце, перестать угождать всем подряд и наконец разобраться, чего хочу я.

Это было нелегко.

Стараться понравиться, гнаться за чужими мечтами — это врастает в тебя. И когда ты наконец садишься и честно спрашиваешь себя, чего ты хочешь на самом деле, оказывается, что путь, по которому ты идешь, может вообще не твой.

Раздался стук в дверь. Я сдвинула несколько коробок к стене и открыла.

У меня отвисла челюсть, когда я увидела Кейджа и Грейси — она держала его за руку, а он смотрел на меня с привычной сдержанной ухмылкой, ничего не выдавая.

— Пресли! — закричала Грейси и кинулась ко мне в объятия.

Я обняла ее, вдохнула ее запах — и меня накрыло лавиной эмоций. Рыдания вырвались из груди, слезы лились по щекам. На этот раз я не пыталась их остановить. Я хотела прожить их.

Запомнить, почему мне так больно и так радостно одновременно.

— Я скучала по тебе, — прошептала я, плача вместе с ней.

— Эм... можно мне войти? — раздался хриплый голос Кейджа, и я хрипло рассмеялась сквозь слёзы.

— Конечно. — Я поцеловала Грейси в щеку, и она соскользнула с моих рук, подошла к отцу и снова взяла его за руку, глядя на меня все еще заплаканными глазами.

— Привет, — сказал он.

— И тебе привет. А вы что здесь делаете?

Грейси подняла на него взгляд, а он подмигнул ей:

— Мы приехали за своей девочкой.

— Правда? А что вы собираетесь с ней делать, когда найдете?

— Буду бороться до последнего, чтобы на этот раз не потерять ее, — сказал он.

— А что, если она никуда и не уходила, если она всегда была твоей? — спросила я, голос дрожал.

Он отпустил руку Грейси и подскочил ко мне так быстро, что у меня перехватило дыхание. Обнял и поцеловал жадно, с силой.

— Я всегда был твоим. Я не хочу снова повторять наши ошибки. На этот раз все будет по-другому.

— И я этого хочу, — прошептала я, глядя в его ярко-синие глаза.

Он снова меня поцеловал, потом повел к дивану и усадил на свои колени. Грейси подошла, и я посадила ее сверху — и мы все трое засмеялись, как дураки.

Но мне было мало. Хотелось быть как можно ближе.

Кейдж и Грейси стали для меня как воздух. Без них мой мир больше не работал.

— Мы пришли сказать тебе, что не хотим жить без тебя. Грейси помогла мне все увидеть через свои рисунки, — сказал он, и в его взгляде появилась мягкость.

— Расскажи.

— Мы с тобой столько бурь прошли, Пресли. И всегда позволяли этим бурям вставать между нами. Но сейчас... сейчас мы втроем прошли через шторм. И пришло время строить все заново. Как бы это ни выглядело, чего бы ни стоило — главное, чтобы мы были вместе после бури.

— Потому что мы все вороны. Правда, папа?

— Ну, говорят, вороны выбирают пару на всю жизнь, — сказала я, и голос у меня дрогнул.

— Да, еще бы. Мэддокс с утра пораньше вылетел с нами на своем самолете, и мы сразу поехали в твой офис.

— Папа накричал на какого-то дядю, потому что твоего имени не было на здании, — сказала Грейси, прикрывая рот ладошками, чтобы не расхохотаться.

— Значит, это Филлип тебя прислал и сказал, что ты курьер? — Я покачала головой, все еще не веря в происходящее.

— Ага. Началось все не слишком гладко, потому что один ур... ну, один тип начал возмущаться, когда я спросил, почему твоего имени нет на здании. Мы немного перекинулись словами, пока не вышел Филлип и не разрулил ситуацию. Он сказал, что ты сегодня работаешь из дома и сама объяснишь, почему имени нет — это было твое решение, не его.

Я кивнула, прижимая к себе голову Грейси, а запах ее клубничного шампуня заполнил все внутри.

— Есть только одно место, где я хочу видеть свое имя.

— Где же? — спросил он.

Я провела пальцем по его груди:

— Вот тут. Рядом с Грейси. Именно там, где ему и место.

— Не понимаю, почему ты не можешь иметь и то, и другое.

— Потому что я не хочу и того и другого. Я хочу этого, — сказала я, погладив щечку Грейси и посмотрев на мужчину, которого любила. Любила всю свою взрослую жизнь.

До, во время и после шторма.

— Я хочу просыпаться и завтракать с вами. Возить Грейси в школу. Кататься верхом, сидеть у воды и мечтать всей семьей. Я хочу рисовать и гулять там, где нет бесконечного гудения машин. Я хочу видеть, как ты злишься, когда миссис Ранитер говорит что-то неподобающее, и помогать Лоле в спа. Я хочу, чтобы Грейси узнала моих родителей. Я хочу воскресные ужины со всеми Рейнольдсами. Я просто... хочу жизнь. Настоящую. Которая имеет значение. И когда я с вами — я точно знаю, что на своем месте.

— Но ты же любишь свою работу. Мы приехали не для того, чтобы ты ее бросала. Мы с Грейси даже смотрели школы в самолете — она в восторге от формы. Я могу работать где угодно. У меня большой опыт, и я справлюсь с городскими псами. Тут не будет всей этой сумасшедшей суеты клиники в маленьком городке, и меня это устраивает. Если мы будем вместе — меня устраивает все.

— Спасибо, что готов на это, — прошептала я, смахивая слезы, а Грейси подняла голову, услышав, как задрожал мой голос.

— Пресли, не грусти. Мы хотим жить с тобой. Быть семьей. И папа больше не будет все усложнять.

Я рассмеялась и покачала головой:

— Я тоже этого хочу. Но я хочу этого в Коттонвуд-Коув. Мне больше не нужна эта жизнь. Она не наполняет меня так, как я думала.

— А как же твоя работа? — спросил Кейдж, нахмурившись. — Я никогда не смогу смириться с тем, чтобы «подрезать тебе крылья», ты же знаешь.

— Я бы и не позволила тебе их подрезать, — сказала я и поцеловала его в губы. — Я теперь консультант в фирме. Могу работать удаленно. В общем-то, я уже начала. Завтра приходят грузчики — увозить все домой. Похоже, вы меня опередили с сюрпризом.

— Ты переезжаешь в Коттонвуд-Коув?! — закричала Грейси и закружилась по комнате.

— Да.

— Ты точно уверена? — спросил Кейдж, все еще не до конца веря в происходящее.

— Я много думала. И быть вдали от вас было... очень тяжело. Гораздо труднее, чем я ожидала. — Я кивнула, сглотнув горький ком. — Но это дало мне время на раздумья. Я не люблю то, чем занимаюсь. Я не люблю тот офис. Я люблю Филлипa — он позволит мне самой выбирать, с какими клиентами работать. Это будет очень частичная занятость, чтобы не терять квалификацию. А еще я буду работать с Лолой в спа. Ну и думаю, вы вдвоем займете все мое остальное время, да?

— Мы можем кататься каждый день, — сказала Грейси. — Хлев уже готов, и теперь лошади смогут жить прямо у нас дома.

— Это удобно. Если, конечно, вы не против нового соседа. — Я улыбнулась.

— Грейси, — сказал Кейдж твердо и спокойно, глядя на меня, не отрываясь. — Иди найди ванную и помой руки.

— Но они не грязные, — сказала она, удивленно глядя на ладони.

— Как говорит мудрая миссис Клифтон, не усложняй. Помой руки и можешь осмотреть квартиру.

— Ладно, — сказала она, поцеловала меня в щеку, потом — отца, и побежала в ту сторону, куда я ей показала.

— Послушай, я хочу, чтобы ты знала: мы были готовы переехать сюда. Ради тебя. Чтобы поддержать и быть рядом.

— Мне приятно, что ты готов был это сделать ради меня. И я бы приняла это, если бы хотела здесь остаться. Но не хочу. Мы можем оставить эту квартиру или продать. Но жить я хочу не здесь. Я хочу жить в своем любимом маленьком городке, с любимым ворчуном и его удивительной дочкой.

Он притянул меня к себе и поцеловал так, как умел только Кейдж Рейнольдс — так, словно от этого зависела его жизнь.

Когда отстранился, улыбнулся:

— Ладно. Мне нравится этот план. Но ты должна знать — Максин вернулась. И может немного приревновать.

— Я думала, ты отдал ее Лэнгли? — спросила я, проводя пальцами по его щетине.

— Они собирались от нее отказаться. Я сказал, что мы ее заберем.

— Ну что ж, с Максин я справлюсь. Ты, похоже, стал совсем мягким, да?

Он слегка сдвинулся, давая понять, что совсем не мягкий, — внизу что-то явно уперлось мне в бедро.

— Ничего мягкого тут нет. Но моя дочка настояла на том, чтобы поехать со мной и вернуть нашу девочку, так что, похоже, придется еще немного подождать. А это, между прочим, уже три недели, как я не был внутри твоей сладкой ки…

Его резко прервала Грейси, вбежавшая в комнату:

— Ванная как бассейн! Можно я сегодня в ней искупаюсь?

— Конечно, можно, — ответила я. — У меня еще и куча пены есть!

— Звучит заманчиво. Уже пора спать? — с игривой ухмылкой поднял брови Кейдж.

— Папа, мы даже ужинать не начали. На улице еще светло.

— Черт, — прошептал он мне на ухо. — Не дождусь, когда она уснет. Она же будет мучить меня, да?

Я рассмеялась:

— Обещаю, ты не пожалеешь, что подождал.

— Я бы и всю жизнь ждал ради тебя, — прошептал он, его ладонь легла мне на шею, а наш взгляд сомкнулся. — В каком-то смысле я и правда ждал всю жизнь.

— У нас еще впереди много лет, ковбой.

— Тогда давай начинать жить прямо сейчас. Я с этим покончил — хватит ждать.

— И я, — прошептала я, прислонившись лбом к его лбу.

— А вы поженитесь? — вдруг спросила Грейси, втиснув свое личико между нашими.

Я засмеялась, Кейдж застонал. Вот оно — наше новое «нормально».

— Он еще не спрашивал. Хотя я, между прочим, уже несколько лет жду это предложение, — поддразнила я.

— Ты что, все это время меня ждала, пока была замужем за другим? — Кейдж начал щекотать меня, и Грейси с радостным визгом запрыгнула к нему на спину.

— Пресли была замужем за другим, папа был женат на мне, а теперь мы все женимся! — воскликнула она.

— Я бы женился на тебе прямо здесь и сейчас, — сказал Кейдж, глядя на меня с таким жаром в глазах, что у меня перехватило дыхание.

— Это ты так делаешь предложение? — я провела рукой по его щеке.

— Я сделаю его так, как ты захочешь.

— А мне все равно как. Главное — сделай это по-настоящему.

— Серьезно? — спросил он.

Грейси захлопала в ладоши, ее волосы свисали вокруг лица отца.

— По-настоящему, папа!

Кейдж аккуратно спустил ее с себя, поставил рядом на пол и поднялся на ноги. Он отошел к коробкам, оглядел комнату и вернулся с черным маркером в руке.

Я приподняла бровь, а Грейси с широко распахнутыми глазами наблюдала, как ее отец опустился на одно колено.

— Пресли Дункан, ты была первой девочкой, которую я полюбил. И единственной женщиной, которую я любил по-настоящему. Я принадлежу тебе с того самого дня, когда увидел тебя в конюшне, а потом смотрел, как ты летишь на своем коне — с того дня ты стала моей. Я готов переехать в большой город или жить в маленьком — и быть самым счастливым мужчиной на свете, если ты будешь рядом. Если мы вместе будем растить мою девочку.

Глаза заволокло слезами, но я кивнула:

— Да. Я хочу вечность с тобой и с Грейси.

Он отстранился и с хитрой улыбкой взял мою руку, провел маркером по безымянному пальцу, рисуя кольцо, а потом протянул маркер мне. Я нарисовала такое же кольцо на его пальце, а потом повернулась к девочке, стоящей рядом, с самой широкой улыбкой.

— А как насчет тебя? Можно мне оставить тебя навсегда, Грейси Рейнольдс?

Она прикусила нижнюю губу и кивнула:

— Ты хочешь жениться и на мне, Пресли?

— Больше всего на свете.

— Я тоже, — прошептала она, и я нарисовала кольцо на ее пальчике, после чего она обняла меня с такой силой, что у меня перехватило дыхание.

В глазах Кейджа появился тот особый, нежный взгляд, который я видела нечасто. Его язык скользнул по нижней губе — так сексуально, что я с трудом сдержалась, чтобы не застонать.

Он протянул маркер Грейси:

— А теперь отнеси это в кухню, а я поцелую свою невесту — без свидетелей.

Грейси захихикала и унеслась на кухню, а Кейдж резко притянул меня к себе, его ладонь легла на затылок, и наши губы слились в поцелуе.

Меня захлестнули чувства.

Потому что я никогда в жизни не была так счастлива, как сейчас, в эту секунду.

Я нашла свое «навсегда». И никогда его не отпущу.