После шторма

19

Пресли

Я пулей домчалась домой, чтобы успеть принять душ и переодеться как можно быстрее перед встречей. Это была серьезная встреча, и я почти не спала, но меня это нисколько не волновало. Обычно перед таким важным событием я легла бы пораньше и заранее приготовила одежду.

Но на фоне всего, что происходило, это вдруг перестало казаться важным.

У Грейси был кошмар, и она захотела, чтобы именно я ее успокоила. Бывало ли в жизни что-то более правильное и теплое? То, что эта маленькая девочка нуждалась во мне, перевешивало все. Даже одежда для деловой встречи казалась не такой уж значимой. А может, я просто не выспалась.

Я достала свой кремовый деловой костюм и усмехнулась, вспомнив, что говорила Лола. Обычно выбрала бы черный — строго и безопасно. Но сегодня черное показалось каким-то унылым. Я надела шелковый топ в тон костюму, натянула юбку и просунула руки в рукава пиджака. Обычно я выбирала каблуки — даже если ноги никто не видит — просто потому, что в них чувствовала себя собраннее. Но сегодня я обула свои поношенные ковбойские сапоги. В них было куда удобнее, и они придавали совсем другой, особенный вид уверенности.

Я завила волосы в легкие волны, нанесла естественный макияж и устроилась с ноутбуком за маленьким столом у окна. Поставила рядом кружку с кофе и большой стакан воды — пусть будут под рукой.

Пару раз зевнула, просматривая заметки, и увидела, как пришло сообщение от Филлипа.

Филлип

Доброе утро. Я буду на звонке, но говорить не стану, если только ты сама не попросишь. Это твоя встреча. Ты вот-вот станешь полноправным партнером нашей фирмы. Бери инициативу в свои руки, покажи, на что способна, и закрой эту сделку.

Я глубоко выдохнула и попыталась стряхнуть с себя нервозность.

Ни капли не переживай. Всё под контролем.

Филлипп

Я ни на секунду не сомневаюсь. Скоро увидимся.

Я прочистила горло и использовала камеру как зеркало, чтобы убедиться, что с макияжем и прической все в порядке, прежде чем зайти в конференц-зал.

Один за другим на экране появлялись новые лица, и каждый представлялся. Филлип был на месте, и я с облегчением заметила, что Гранта и Бена не будет — они бы только искали, к чему придраться.

Дэн Уокер, президент A.R.C. Network, был в возрасте — около пятидесяти с хвостиком, с серебристыми волосами и дружелюбной улыбкой. Марго Линсворт занимала пост вице-президента, а Джон Уиндзор и Пит Харлоу входили в состав совета директоров.

— Спасибо всем, что нашли время. Я бы хотела немного рассказать о нашей фирме и объяснить, почему мы — лучший выбор для вашего юридического сопровождения, — начала я.

Марго первой заговорила:

— Недавно читала статью в New York Law о том, что вы стали первой женщиной-партнером в своей фирме. Очень впечатляюще. Приятно было прочесть. У вас потрясающее резюме.

— Благодарю вас, — ответила я, искренне радуясь, что они подготовились. — Я работаю в Harper, Wallace & Beezley с самого окончания юрфака, а на самом деле — даже раньше, ведь я проходила стажировку у Филлипа Харпера ещё будучи студенткой.

— Позвольте добавить, что она окончила Гарвардскую школу права одной из лучших. Она слишком скромничает, если вы не заметили. Я считаю, что Пресли — одно из самых сильных юридических умов будущего, — сказал Филлип.

Все заулыбались и закивали, а у меня запылали щеки от его слов. Филлип — известный и уважаемый адвокат, и услышать такое от него — многого стоит.

— Спасибо за добрые слова. А теперь перейдем к делу, хорошо? — Я потянулась за кружкой кофе, делая вид, что совершенно спокойна, хотя сердце стучало так громко, что казалось, его могут услышать через экран. — Если вы ищете команду, для которой вы будете приоритетом, и которая будет на шаг впереди любого возможного кризиса, то вы обратились по адресу. И сейчас я расскажу, почему.

Я включила презентацию. Рассказала об истории нашей фирмы, о делах, которые мы выиграли, привела примеры, как мы действуем с максимальной осторожностью и тактом, и показала нашу безупречную репутацию.

Это было легко — потому что я сама в это верила.

Я бы не стала становиться партнёром в фирме, в которую не верю.

Следующий час прошел в обсуждениях, во время которых они задавали вопросы — все вполне по делу и легко решаемые. Филлипу ни разу не пришлось вмешиваться. Каждый раз, когда я бросала на него взгляд, он только улыбался — и это придавало мне сил.

Я доказала, что готова к следующему шагу.

— Должен сказать, Пресли, это было впечатляюще. Мы провели встречи с тремя другими фирмами, и ни одна не вызвала у меня ощущения, что они — те самые. А вы сумели. Думаю, говорю за всех — можете смело присылать договор, — сказал Дэн Уокер, и вся команда закивала.

— То есть он, по сути, хочет сказать, что решение принимает он один, а мнение остальных ему до лампочки, — рассмеялась Марго, и вся комната тоже рассмеялась. — Но, к счастью для Дэна, мы все за. Очень сильная презентация. Все так много говорят о том, что вы первая женщина-партнер в вашей фирме, но, по-моему, это вашей фирме просто очень повезло.

— Полностью согласен. Я горжусь тем, что умею распознавать талант. Думаю, у нас с Дэном это общее, — сказал Филлип, сложив руки и улыбнувшись.

— Верно. Нужно окружать себя лучшими — в этом весь секрет моего успеха. Мы рады, что вы присоединитесь к семье A.R.C. Network.

У меня дрожали руки, когда я улыбнулась в камеру. Я не ожидала, что решение будет принято уже сегодня, и сказать, что всё прошло лучше, чем я могла представить, — это ничего не сказать.

Грант и Бен взвоют, когда узнают, что мы их подписали. Может, теперь они наконец согласятся, что моё имя должно быть на вывеске рядом с их.

После того как мы попрощались, я осталась на линии с Филлипом. Он был в восторге.

— Горжусь тобой. Это было твоё первое серьёзное испытание — и ты справилась именно так, как я и ожидал.

— Спасибо. Это много значит, — ответила я, потянувшись за кружкой, потому что без кофе я сейчас просто не выживу.

— Ну что, двух недель тебе хватит? Мы готовы принять тебя обратно, но не хотим торопить.

Я прочистила горло — сама мысль об отъезде тут же сдавила грудь.

Папа шел на поправку чудесными темпами, и это радовало до безумия… но я все еще не была готова возвращаться в хаос своей обычной жизни.

— Думаешь, ты сможешь дать мне еще неделю? Хочу убедиться, что папа окончательно устроился после того, как медсестры уйдут, и немного за ним приглядеть.

Хотя я знала, что это — не настоящая причина. Папе становилось лучше такими темпами, что медсёстры уже собирались закончить раньше срока. Он точно успел бы привыкнуть к новым условиям до оговоренной даты. Но я все равно просила еще немного времени.

Это ничего не значит. Я просто наслаждаюсь моментом. Это как продлить отпуск, который тебе нравится. В этом нет ничего плохого. Потом возвращаешься к привычной жизни — и все, отпуск остается в прошлом.

— Конечно, не вопрос. Но, знаешь… тебе, похоже, идет эта жизнь в маленьком городке. Ты выглядишь спокойнее, легче. Я думал, что все это дастся тебе намного сложнее.

— Ну все, не радуйся раньше времени. Барби возвращается на этой неделе. Пусть стресс начнется, — усмехнулась я.

— Ты справишься. Мне остается только надеяться, что Брианна когда-нибудь захочет быть рядом со мной, если я окажусь в подобной ситуации… хотя мы оба знаем, что этого не будет. Видимо, тебе придется быть той, кто будет заботиться обо мне, когда я стану слишком стар, чтобы делать это сам, — он тоже рассмеялся, но в голосе проскользнула печаль.

Филлип променял отношения с дочерью на отношения с фирмой. Он был женат трижды, и мне хотелось верить, что Вероника станет той самой, что останется. Ей не нравился его график, но я знала, что она его любит. Я всегда ставила Филлипу в заслугу его трудолюбие, ставила его на пьедестал… но впервые задумалась: а не упустил ли он что-то важное?

Вспомнилось лицо Кейджа вчера вечером, когда Грейси зашла на кухню. В нем было столько заботы. Он был потрясающим отцом. А Филлип не был для своей дочери такой фигурой. Он отдал всего себя фирме.

Но разве есть в жизни что-то более ценное, чем то, как маленькая девочка прижимается к отцу, как к единственному месту, где она в безопасности?

Если бы вы спросили меня пару недель назад, я бы сказала, что юридические достижения Филлипа — это и есть вершина успеха.

Но сегодня… я смотрела на все немного иначе.

— Ты же знаешь, я приеду при первом же звонке. Но, честно говоря, до старости тебе еще далеко, — поддразнила я.

— Вот именно. У меня еще десяток лет, чтобы покорить мир. Я буду держать тебя в курсе по поводу контракта и увижу тебя завтра на общем Zoom-созвоне. Думаю, ты увидишь новую сторону Бена и Гранта после этой сделки, — он хитро улыбнулся.

— Надеюсь. Увидимся завтра, — ответила я, попрощалась и отключилась от звонка.

Оставшуюся часть дня я провела дома с папой. Он уже полностью ходил сам, коляска больше не требовалась. Кэрол уехала, осталась только Лекси, да и то — в дневные смены. Ночные медсёстры больше не были нужны.

Мама будет в восторге: ей всегда не нравилось, когда кто-то рядом казался слабым или недостаточно «идеальным».

Мы ужинали в столовой, и папа, дожевывая, сказал:

— Мама вернется в конце недели.

— Да, она говорила. Думаю, она будет рада увидеть твой прогресс, — сказала я, отправляя в рот кусочек пасты.

Он усмехнулся:

— Да, ей тяжело воспринимать чужую слабость.

Мы никогда по-настоящему не обсуждали их брак, и он почти никогда не вмешивался в мои ссоры с мамой.

— Это тебя не задевает? То, что она не терпит несовершенства?

Он отпил воды, потом поставил стакан обратно на стол.

— Думаю, у большинства людей их сильные стороны — это и их слабости. Меня в твоей матери всегда притягивала именно ее целеустремленность и требовательность к совершенству. Так что я не могу винить ее за то, что это же качество оборачивается против меня.

— Можешь, — я прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться слишком громко, и он улыбнулся. — Ну правда. Ты имеешь полное право сказать ей, когда она ведет себя неразумно.

— Твоя мама не извиняется за то, кем она есть. Я понял это в день нашей свадьбы и знал это каждый день после. Мы построили совместную жизнь, и я благодарен ей за это.

— Правда, пап? Ты никогда не хотел… большего?

Он удивленно поднял брови:

— Большего? У нас шесть домов, три компании и столько денег, что тебе и твоим возможным будущим детям хватит на сто лет. Что еще мне нужно?

Я промокнула губы салфеткой и снова положила ее на колени.

— В жизни есть вещи важнее материального. Я не принижаю всего, чего ты добился — это действительно впечатляет. Но когда я говорю «больше», я имею в виду любовь. Настоящие отношения, полные любви.

В горле встал ком. Мне казалось, что я веду себя как неблагодарная — ведь у меня с детства было все. И все же в этой идеальной жизни чего-то фундаментального не хватало. Это звучало капризно, особенно учитывая, что я никогда не знала, что значит быть голодной или жить без крыши над головой. У меня было все.

И все же… Я поняла, как легко раздражаться на богатых людей, у которых вроде бы все есть, но они не излучают счастья. Но правда в том, что деньги не приносят счастья. В это верят только те, у кого их нет.

Деньги дают комфорт и да, это замечательно, когда не надо волноваться о счетах. Но это не избавляет от боли. Не лечит одиночество.

— Полагаю, все зависит от того, что для тебя главное. Для меня — это. Эта жизнь. Это то, чем я горжусь больше всего. Твоя мама — причина, по которой все это стало возможным, — он поднял руки, чтобы остановить мое возражение. — Она ведь из богатой семьи, ты знаешь. И она увидела во мне нечто. Поверь, за ней бегал весь кампус. Но она выбрала паренька из трейлерного парка. Она поверила в меня, когда никто не верил. Она подтолкнула меня пойти в юрфак, когда мы только поженились, она поддержала мою идею открыть инвестиционный бизнес. А потом… она подарила мне самый главный подарок в жизни.

У меня защипало в глазах. Он никогда не делился этим со мной. Я не понимала, за что мама заслуживает такую похвалу — за то, что заметила, каким прекрасным человеком он был. Но теперь я ясно видела, насколько он ее любит.

— Так что это было? Когда она уговорила тебя купить это ранчо? — спросила я, хотя знала, что именно это место — его любимое, даже если для нее оно никогда не было особенно уютным. Это был единственный жест, который я замечала с ее стороны: она проводила здесь месяцы только потому, что он любил это место.

Его взгляд стал мягче, и он взял меня за руку.

— Нет, Пресли. Она подарила мне тебя. Я всегда хотел ребенка, а она не верила, что создана для материнства. Но я знал, что мне суждено быть отцом. Мне даже снилась ты — задолго до того, как появилась на свет. Я рассказывал ей про маленькую девочку с светлыми волосами, темными глазами и большими мечтами.

Слезы скатились по моим щекам. Это должно было бы ранить — услышать, что она не хотела меня. Но не ранило. Я слишком хорошо знала свою мать, чтобы не понимать: у нее никогда не было жгучего желания быть матерью.

— То есть ты заставил ее родить? — спросила я, и с моих губ сорвался грустный смешок.

— Нет. Однажды ночью она пришла ко мне и сказала, что тоже видела тебя во сне. Но сразу предупредила, что не справится с материнством, если не будет помощи. И если я соглашусь, она готова стать матерью.

Я покачала головой и улыбнулась. Это так по-нашему — обсуждать рождение ребенка, как бизнес-сделку.

— Это ведь не покупка машины или дома, папа. Я — живой человек. И я знаю, что она не выносит ту женщину, в которую я выросла.

Он удивленно приподнял брови.

Серьезно? Он удивлен?

— Я знаю, кто твоя мать, Пресли. Она может быть холодной, упрямой, сильной и зацикленной на своем. Но когда она смотрит на тебя… она гордится тобой до безумия. Ей просто хочется иметь такую же уверенность в себе. Твоя мама не любила конкурсы красоты — она просто приняла их как данность, потому что это от нее ожидали. А ты… ты всегда шла своим путем. И, клянусь тебе всем, что знаю, — она восхищается тобой куда больше, чем ты думаешь. Как-то после вашей ссоры — ты тогда отказалась надеть платье и идти на последний конкурс, она пришла ко мне в спальню и сказала…

Он сделал паузу, отпил воды, и я затаила дыхание, будто ждала, что он скажет мне главный секрет жизни.

— Ну ты уже мучаешь. Что она сказала?

— Она сказала, — голос его стал тише: — «Наша дочь унаследовала твою способность отстаивать то, во что верит. Я могу не соглашаться с ее выбором, но мне бы хотелось, чтобы у меня было хоть чуть-чуть этой силы. Но если ты хоть словом ей об этом скажешь — я буду все отрицать до самой смерти».

— Почему? Почему отрицать? Почему не сказать мне, что она восхищается этим? Почему не дать мне знать, что она не презирает меня? — спросила я, и голос дрогнул.

— Потому что она гордая. Сдержанная. Ее сила — это и ее слабость. Как, впрочем, и у всех нас, правда?

Я пожала плечами.

— Не знаю. Мне не кажется, что твои сильные стороны — это твои слабости.

— Еще как. Я до одержимости целеустремлен. Продолжал работать, даже когда врач предупредил, что у меня риск инсульта. Я его проигнорировал. Думал, что мне всё нипочём. Вот тебе и слабость.

Я задумалась над его словами. Я тоже упрямая. И слишком гордая. Всю жизнь пыталась доказать своей матери — и всем вокруг — что я достаточно хороша. Черт, я даже вышла замуж за человека, которого не любила, просто чтобы всем казалось, что я в порядке после расставания с Кейджем. Я старалась выглядеть безупречной. Я стремилась стать партнером, чтобы меня считали умной, достойной.

— Я рада, что у тебя появился второй шанс, папа. Чтобы понять, что ты не неуязвим. Ты должен беречь себя. Я тебя очень люблю, — прошептала я, и голос снова сорвался.

Он сжал мою руку:

— У каждого из нас свое представление о счастье. Я нашел свое. Мама — свое. А вот ты… ты уже нашла его?

— Я на пути. Я рада, что выбралась из брака без любви. Найду свой баланс, когда вернусь в Нью-Йорк. Я знаю, что чертовски хороша в своей работе. И горжусь этим.

— Я горжусь тобой. Тебе больше нечего никому доказывать. Все, чего я хочу для тебя сейчас — это чтобы ты была счастлива.

— Я стараюсь, — сказала я и встала, обняв его за шею.

— Что за драма? Кто умер? — раздался голос мамы, и я обернулась. Она стояла в дверях столовой в лавандовой юбке и пиджаке, глядя на нас, как будто мы сделали что-то абсолютно неприемлемое, просто обнявшись.

Папа расхохотался:

— Мы просто разговаривали по душам. Разве тебе твои инопланетные начальники не объяснили, что у людей это в порядке вещей?

— Ты пьян? — спросила она, но уголки ее губ чуть приподнялись. Это что, у них такой флирт?

— Если бы я знал, что ты вернешься раньше — точно бы выпил, — усмехнулся он.

— Я думала, ты приедешь только через пару дней, — сказала я, снова садясь за стол.

— Ну, я услышала, что твой развод официально завершен, и решила убедиться, что ты не развалилась. Не хотелось, чтобы ты отвлекала отца от лечения своими драмами, — она махнула рукой, но я увидела в ее глазах то, чего раньше не замечала.

Она приехала, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Что с нами всеми все в порядке.

И впервые в жизни я посмотрела на свою мать по-другому. Она больше не казалась мне дьяволом в человеческом обличье. Она просто была… обычным человеком. Неидеальным. Как и все мы.