После шторма

10

Кейдж

Господи, да что же за наказание. Эти люди сведут меня в могилу. Тучи сгущались, и мы должны были выехать еще час назад. С таким темпом домой мы вернемся не раньше восьми вечера.

— Ключи, — буркнул я, протягивая руку.

— А с чего ты решил, что поведешь ты?

Я просто уставился на нее и не двигал рукой, пока она не сдалась и не сунула мне ключи. Сейчас мне предстояло провести с ней в машине несколько часов, а теперь она ещё и на воскресный ужин идет.

Я изо всех сил пытался выстроить хоть какие-то границы, но с каждой минутой это становилось все сложнее — особенно когда каждый из членов моей семьи рассыпался перед ней в любезностях. А настроение у меня и так было хреновое после встречи с этим мелким ублюдком Престоном.

После того, как мы с Грейси вернулись с амбара на днях, она показала мне вырезанный клок волос. У меня потемнело в глазах. А если бы он оступился и пырнул ее ножницами в шею? Или в глаз? А его мамаше, судя по всему, вообще плевать, что ее сын неуправляем. Она вечно клеится ко мне при каждой встрече, и я каждый раз её отшиваю.

С какого хрена мне интересоваться женщиной, которой по барабану, что ее ребенок калечит других?

Я крепко сжал руль, когда мы начали подниматься в гору. Приходилось ехать медленнее, чем хотелось бы — сзади прицеп.

— Почему у тебя такой вид, будто ты готов кого-то убить? — нарушила тишину Пресли.

Сначала я не ответил.

Я плохо спал.

Блядь, с тех пор как она вернулась, я вообще не сплю нормально.

Я столько раз за эту неделю дрочил на нее, что, кажется, заработал себе туннельный синдром. Это было больше секса, чем мой член видел за последние годы, так что теперь он вздрагивает каждый раз, как только я ее вижу.

— С чего ты взяла? — спросил я, бросив на нее взгляд, а потом снова сосредоточившись на дороге.

— Терпеть не могу, когда на вопрос отвечают вопросом.

— Разве ты этим не занимаешься на работе? — попробовал я скрыть усмешку.

— И снова ответил вопросом. Только теперь под прикрытием интереса к моей профессии.

Я тяжело выдохнул, наклонился вперед и глянул в небо — оно темнело с каждой минутой. Я сотни раз водил в снег, так что особо не переживал. Просто не хотелось, чтобы это растянулось на десять часов.

— Думаю о Престоне. Он отрезал клок волос Грейси. А ведь мог поранить ее — у него были ножницы у ее шеи.

— Маленький засранец, — прошипела она. — И яблоко от яблони, как говорится. Его мать вообще не волновали ножницы. Ее интересовал только отец Грейси.

— Она мужа себе ищет. Но если думает, что найдет его во мне — то ошиблась адресом.

— Да? А ты с ней не спал?

Я закатил глаза:

— У меня, вообще-то, ребенок. Имей уважение.

— А это значит, что как только у тебя появляется ребенок — все, никакого секса? — рассмеялась она. — Забавно. Ведь чтобы его завести, ты сначала должен был им заняться.

— Последний раз, когда проверял — именно так.

— А потом что? Все, завел ребенка — секс отменяется? Логика железная.

— Какого хрена ты несешь? — простонал я. — Я не говорил, что у меня нет секса. Я сказал, что у меня не было его с Рондой.

— А, значит, у тебя все же есть личное время, да?

— Пресли.

— Кейдж.

— Давай не будем об этом говорить?

— Мы взрослые люди. Чего ты сразу напрягаешься? Тут нет ничего постыдного. Все этим занимаются. — Последнюю фразу она пропела и разразилась смехом.

Я промолчал. Потому что был слишком занят тем, что с каждой секундой мне становилось всё теснее в джинсах. Какого хрена она начала про секс?

— Ладно. Я буду диджеем. — Она включила радио и нашла кантри-станцию. Это всегда было нашим общим.

Кантри.

Она пела, как и раньше.

А я смотрел на дорогу и изо всех сил пытался не думать о своем члене — хотя бы ближайший час. Но снег начинал идти все сильнее, превращаясь в настоящую метель. Я заметил, как Пресли то и дело выглядывала в окно, а потом прикусывала нижнюю губу — и это снова вызывало проблемы у меня ниже пояса.

Мы только добрались до перевала, и я уже не видел дальше пары метров перед собой. Дорога становилась все более скользкой.

Машина перед нами еле тащилась.

— Попробуй найти метеостанцию, — сказал я.

Она покрутила переключатель, перебрав несколько частот, пока не нашла нужную. Небо стремительно темнело, надвигающаяся буря накрыла нас почти полностью. Я глянул в зеркало заднего вида — позади никого. С другой стороны дороги — тоже пусто. Что было немного тревожно.

— Может, нам развернуться? — спросила она.

— Думаю, уже поздно. Здесь негде разворачиваться, особенно с этим прицепом. Да и дорога обратно вряд ли лучше.

— Дерьмо… — прошептала она.

Я прибавил звук как раз в тот момент, когда метеоролог сообщил, что перевал перекрыли десять минут назад. Значит, мы проскочили последними. Черт возьми, плохая была затея. Надо было догадаться. Но сколько раз уже обещали бурю, а на деле — пара снежинок?

Машина перед нами почти остановилась — видно, уперлась в другую. Мы продолжали ползти вверх по горе. Я бросил взгляд на Пресли: она смотрела в окно, теребя пальцы в коленях.

— Эй, все будет нормально, — сказал я, и тут машина перед нами заскользила. Пресли вскрикнула. Авто выровнялось, а я прикинул варианты. Вперед — наш единственный путь.

— У тебя есть связь? — спросил я.

Она посмотрела вниз и покачала головой:

— Нет. Сигнала нет.

Блядь.

Мы ехали дальше, и голос Пресли задрожал:

— Прости, что втянула тебя в это. Теперь ты не с Грейси, и вообще… это была ужасная ошибка.

Снег шел так сильно, что я едва видел дорогу сквозь стремительно бегущие дворники. Мы были в пути уже четыре часа и даже не добрались до середины. Ясно было одно — туда мы сегодня точно не доедем. Я хотел хотя бы сообщить родителям, что с нами всё в порядке, и попросить оставить Грейси на ночь.

— Пресли, — сказал я спокойно. — Все хорошо. С нами ничего не случится. Мы просто сегодня не доедем. Впереди есть небольшой мотель — там и переждем. С такой скоростью мы бы и до утра не добрались, так что лучше остановиться и выспаться.

— Боже… — простонала она. — Прости, что оторвала тебя от Грейси. Прости, что испортила тебе вечер. Да еще и в День святого Валентина…

— Ты ведь тоже в День святого Валентина со мной, верно?

— Я в процессе развода. Какое уж тут «горячее» свидание. Обычно я в этот день одна, — она замолчала, будто сказала лишнего. Я перевел взгляд на нее. Машина как раз полностью остановилась. — Уэс все время был в разъездах. Но если честно… мне это даже нравилось.

Было очевидно: их брак уже давно закончился. Но слышать в ее голосе одиночество было тяжело.

И я слышал его ясно, хотя она и не произнесла это вслух.

Я знал ее.

До сих пор знал ее, черт возьми, как знал тогда, годы назад.

Но копать дальше не стоило. Мы бы только нарывались на проблемы. У нас всегда были сложности со временем. А теперь мы вообще жили на разных побережьях.

Мы стали другими людьми.

Я подался вперед, когда дорога снова пошла. Медленно, но хотя бы ехали. Снег сыпал все гуще.

— Я чертовски голоден. Скажи, ты взяла перекус? Ты всегда любила еду в дороге, — сказал я, отводя взгляд от нее, хотя чувствовал, как она смотрит на меня.

— По плану дорога должна была занять полтора часа, — ответила она.

— Черт. Ты ничего не взяла?

— Я этого не говорила. Мне просто хотелось услышать, как ты начнешь умолять.

— Я никогда не стеснялся умолять, забыла?

Черт. Почему разговор о еде снова вызывает эрекцию?

— Ладно. Но признай, что если смешать M&M's с попкорном — это лучший перекус на свете, — сказала она и отстегнула ремень, чтобы достать пакет из-за сиденья.

— Застегнись к черту, — резко сказал я, грубее, чем хотел. Но в такой буре черт знает, что может случиться. Я старался, чтобы она не паниковала, но это была одна из худших метелей, в какие я попадал. А я их повидал.

Она щёлкнула ремнем и потрясла зип-пакетом:

— Расслабься. Я пристегнута. Ну давай, скажи это, Рейнольдс.

— Это единственный вариант, что ты взяла? — спросил я, глядя вперед — где-то там уже должны были быть огни мотеля. Мы не должны были его проехать, иначе рисковали остаться без бензина и ночевать в машине.

Она фыркнула и полезла в пакет:

— Я не монстр. Взяла и другой вариант — попкорн с острыми конфетами. Но, да ладно, шоколад с попкорном — это идеальное сочетание сладкого и соленого. А твой… будто зубную пасту добавили в попкорн.

Все наши споры об этом всплыли мгновенно, как будто и времени не прошло. Но у меня защемило в груди от того, что она всё это помнила. И даже привезла мой любимый вариант.

— Что я могу сказать? Люблю, когда в еде есть остринка.

Мать твою. Опять.

И вот уже снова эрекция. Из-за сраных Hot Tamales. Даже страх смерти не помогал ей успокоиться. Я чуть поерзал, пытаясь хоть как-то прийти в себя.

— У тебя спина болит? — спросила она, и в голосе звучало беспокойство.

— Ага. Просто немного затекло. — В принципе, не соврал. Затекло. Только не спина, а совсем другое место — из-за ее конфет и попкорна. Но прежде чем я понял, что происходит, она отстегнулась и придвинулась ближе, ее рука скользнула между сиденьем и моей спиной.

Я чуть не вылетел с дороги, когда она надавила ладонью на поясницу.

— Пресли, твою мать. Пристегнись. Сейчас же, — процедил я сквозь зубы.

— Перестань быть упрямым ослом и дай мне помочь. Это я тебя в это втянула. Позволь хоть как-то облегчить тебе состояние.

Она понятия не имела, как сильно мне хотелось облегчения.

— Пресли, — сказал я жестко, без тени шутки.

— Да? — отозвалась она, продолжая разминать мне поясницу, и, черт побери, это действительно помогало... если не считать, что мой стояк уже требовал срочной медицинской помощи, если она не уберется от меня немедленно.

— Вернись на свое место и пристегнись, — прошипел я. — Немедленно.

— Прости. Я думала, тебе станет легче. — Я не пропустил, как дрогнул ее голос.

Она снова пристегнулась, поставила пакет с попкорном и конфетами рядом со мной и отвернулась, уставившись в окно.

— Дело не в том, что ты не помогла. Проблема не в тебе. Это... во мне.

— О, только не надо меня обижать вот этим «дело не в тебе, а во мне». Ясно, что дело во мне. Ты холоден ко мне с той самой ночи в амбаре. Ты такой гребаный ледяной и горячий попеременно, что у меня скоро будет травма. — Она уже кричала. Видимо, не я один терял голову.

— И в чем, по-твоему, я непоследователен? Я же здесь, не так ли?

— Ага, давай вспомним. В первую ночь ты подвез меня и был вполне приятным. Ну, насколько ты вообще способен быть приятным. Потом приехал Уэс, и ты пригрозил ему дракой. Ты хотел забрать меня домой, потому что не доверял ему. Потом ты пришел в амбар и едва выносил мой вид. Согласился на эту поездку, но в школе даже не посмотрел в мою сторону. Ты, Кейдж Рейнольдс, сам не знаешь, чего хочешь!

Вот она.

Та самая. Живая, огненная, настоящая.

Я поднял глаза и увидел впереди заправку и мотель — в сотне метров. Слава всем святым. Я уже начал паниковать, что мы проехали мимо, потому что видимость была почти нулевая.

Я свернул, и Пресли прыснула от смеха, увидев огромную вывеску, пылающую красными буквами.

УМРИ.(DIE)

— Кто из нас теперь весь непоследовательный? — бросил я, ставя грузовик на ручник.

— Ты серьезно привез нас в мотель рядом с заправкой, где на табло красным по черному написано «УМРИ»?

— Вообще-то, там должно быть написано дизель (diesel). Просто последние три буквы перегорели. — Ладно, даже я признаю — атмосфера была жутковатая: сплошная белая завеса снега, и среди нее эти красные буквы, как в хорроре.

Я не был готов к разговору, который она пыталась завести. Да, я вел себя непоследовательно: то боялся, что ее бывший снова причинит ей боль, то отталкивал ее, не желая сближаться.

Это было чертовски запутанно.

Я был запутан.

Но сейчас нам нужно было найти, где переночевать и не замёрзнуть до смерти, пока буря не стихнет.

Я заглушил двигатель.

— Возьми еду. Вряд ли здесь есть обслуживание номеров.

— Да ты что? А по вывеске у соседней заправки и не скажешь. Думаешь, нам подадут бургеры и картошку?

— Сбавь тон. Мы живы и это уже победа, — рявкнул я и потянулся за курткой, потом схватил зиплок с перекусом и закинул его в пакет. Я наблюдал, как она застёгивала высокие сапоги поверх джинсов, потом натягивала пальто.

Не самая разумная одежда для метели из преисподней.

Она открыла дверь, и я выскочил следом. Спина и ноги затекли, но хотя бы мой член наконец-то пришел в себя.

— Я знала, что ты винишь меня за эту поездку! — крикнула она, перекидывая сумку через плечо и держась за кузов машины.

— Ну ты, наверное, уже жалеешь, что выбрала не те сапоги, да?

— Ты только и ждешь, чтобы поддеть меня, — фыркнула она и пошла к мотелю. Мы остановились метрах в пятидесяти, потому что прицеп мешал подъехать ближе, не заблокировав других.

— Помедленнее! Тут сплошной лед!

— Я в порядке! Я живу в Нью-Йорке! — рявкнула она, обернувшись, и все случилось в замедленной съемке. Сумка слетела с плеча, ноги взлетели в воздух, и она грохнулась спиной на заснеженную парковку.

Черт.

Я поспешил к ней и протянул руку, но, конечно же, она упрямо оттолкнула ее.

— Мне не нужна твоя помощь, — сказала она, голос дрогнул.

— Возьми, черт подери, мою руку.

Я попытался поставить пакет на землю, пока снег лупил нам по лицу, скрывая все вокруг. Я резко дернул ее, поднимая на ноги и тут моя нога поехала. Я рухнул назад, а Пресли всей массой навалилась сверху.

Она разразилась истеричным смехом. И вот теперь затекли не только спина и ноги.