Правила помолвки

10

МЭДДИ

Я убью их обоих голыми руками.

Нет, это просто несварение говорит во мне. Какое мне дело до того, что Мейсон хочет встретиться с этой людоедкой Беттиной?

Мне все равно. Меня это ни капельки не волнует.

Я разочарована, но только в профессиональном смысле. Я пытаюсь свести его с достойными женщинами, а тетушка Уолдин подсовывает ему самую скандальную шлюху Восточного побережья.

Я пыталась свести его с достойными женщинами. Прошедшее время. Теперь мне придется слушать, как он рассказывает о своем «свидании» с Беттиной после того, как оно состоится, и давать ему советы о том, что делать дальше.

Потому что я и мой длинный язык настояли на том, чтобы стать его коучем по взаимоотношениям, вместо того чтобы вернуть ему деньги, что было бы в рамках моих договорных прав.

Честно говоря, я не знаю, о чем я думала.

Может быть, я заболеваю гриппом?

Я прикладываю руку ко лбу, но он прохладный и сухой. Никаких признаков болезни. Не обращая внимания на то, что тетушка Уолдин храпит справа от меня, а Мейсон поглощает весь кислород в церкви своим мощным гравитационным притяжением слева, я пытаюсь сосредоточиться на проповеди.

Это бесполезно. Мой мозг продолжает подталкивать меня и кивать в сторону Мейсона.

Я закрываю глаза и стараюсь дышать глубже, пока Мейсон не наклоняется ко мне и не шепчет: — Ты в порядке?

— Да.

— Тогда почему ты так дышишь?

— Как?

— Как выброшенный на берег кит.

Я вздыхаю и открываю глаза, чтобы посмотреть на него.

— Если я брошу палку, ты убежишь?

Он морщит нос. Это так по-мальчишески мило, и я ненавижу его за это.

— Значит, я теперь собака?

— Ты бы предпочел поменяться со мной местами и стать китом?

Мейсон втягивает щеки, и мне кажется, что он изо всех сил старается не рассмеяться.

Когда я снова перевожу взгляд на пастора, что-то бормочущего у алтаря, то чувствую, что Мейсон все еще смотрит на меня. Я ощущаю это, потому что левая сторона моего лица горит.

Он наклоняется и шепчет: — Прости, что сказал, что ты плохой психотерапевт. Я не это имел в виду. Ты была бы великолепна.

Когда я не отвечаю и даже не смотрю в его сторону, Мейсон добавляет: — И еще я извиняюсь за ту историю с кошатницей.

Теперь я не могу удержаться и не взглянуть на него.

— Так ты правда не считаешь меня чопорной?

— О нет, — тут же отвечает он, качая головой. — Я просто неудачно выразился. Мне следовало сказать…

Заинтригованная, я поднимаю брови и с нетерпением жду, пока он подбирает слово.

Когда Мейсон произносит слово «пуританка», мне приходится сдерживаться, чтобы не выхватить Библию из маленького кармашка на спинке скамьи передо мной и не швырнуть ею ему в голову.

Глядя на выражение моего лица, он расплывается в улыбке.

Это настолько ослепительно, что на мгновение я теряю дар речи и просто смотрю на него во все глаза. Потом я понимаю, что он меня дразнит. Просто играет со мной.

Игривый Мейсон невероятно привлекателен.

От пупка и ниже по моему телу разливается волна жара, обжигая кожу и воспламеняя каждый нерв.

Тетушка Уолдин просыпается, фыркая.

— Ого! — заявляет она, бросая на меня многозначительный взгляд. — Здесь внезапно стало жарче, чем в Аду!

Мой голос звучит сдавленно: — Должно быть, это из-за гриппа.

— Гриппа? — усмехается она. — О, дитя мое.

В этот самый момент мимо, покачивая бедрами, проходит Беттина Уолтерс. Она всегда опаздывает, чтобы эффектно появиться, ведь зачем ходить в церковь, если тебя никто не увидит?

И вот она здесь. Все взгляды устремляются в ее сторону и следуют за ней, пока она медленно идет по центральному проходу к своему любимому месту на передней скамье.

На ней фиолетовое платье с глубоким вырезом, такое обтягивающее, что его можно было бы назвать полиэтиленовым, настолько оно не оставляет простора для воображения. В конце прохода, прямо перед алтарем, она роняет свою блестящую сумочку.

— О! — восклицает она и наклоняется, чтобы поднять ее, не сгибая коленей. Это значит, что ее большие фиолетовые ягодицы непристойно выставлены напоказ, как пара перезрелых слив.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не крикнуть: «Да ладно!»

Мейсон, сидящий рядом со мной, не сводит с задницы Беттины орлиного взгляда, пристального и немигающего.

Мне все равно. Мне все равно. Мне ДОЛЖНО БЫТЬ ВСЕ равно.

Только это не так, хоть я и не хочу в этом признаваться, и я точно знаю почему.

Беттина Уолтерс — та самая женщина, перед которой мужчины не могут устоять. Она сексуальна. Кокетлива. Роскошна и знает об этом. Она — полная моя противоположность, от светлых волос до кончиков дорогих туфель на шпильках. Она — ярко-красный Ferrari, а я — подержанный Subaru: надежный и экономичный, практичный и скучный.

Скучный.

Тетушка Уолдин наклоняется через меня и шепчет Мейсону: — Это та самая леди, о которой я вам рассказывала, Мейсон.

Я бормочу: — Леди. Пфф.

Игнорируя меня, тетушка Уолдин продолжает.

— Беттина очень хорошенькая, вы не находите?

Мейсон отвечает уклончиво: — Хм.

Хм, как же! Он считает ее самой горячей штучкой, которую когда-либо видел.

Я достаю Библию из кармана на спинке скамьи и листаю ее, как будто ищу псалом, который читает пастор, чтобы следить за ним, вместо того чтобы отвлекаться от растущего раздражения из-за моей назойливой тети.

Позже мы с ней мило и обстоятельно поговорим о том, какую роль она играет в качестве моей помощницы по административным вопросам и почему она не должна брать на себя роль свахи.

Я опускаю взгляд на страницу, на которой раскрылась Библия, и с трудом сдерживаю мрачный смешок, когда вижу заповеди. «Не убий» бросается мне в глаза, как личное предупреждение.

Бог, должно быть, понимает, что я начала составлять список.

Остальная часть проповеди проходит как в тумане. Я встаю, когда нужно, подпеваю, когда нужно, и склоняю голову в нужных местах. Только я делаю все это на автопилоте, а мой мозг занят мыслями о том, что Мейсон попал в коварные сети Беттины.

Даже если он не верит в любовь и хочет жениться только для того, чтобы это помогло ему в карьере, он не заслуживает такую женщину. Никто не заслуживает.

Но я не могу отменить встречу и не могу помешать Беттине очаровывать мужчин, так что единственное, что я могу сделать, — это стоять в стороне и смотреть, как нога Мейсона попадает прямо в ее медвежий капкан.

Его нога и другие части тела.

К концу мессы я уже в полной депрессии.

— О, Беттина! Иди сюда, милая!

Когда прихожане проходят мимо нас к выходу, тетушка Уолдин встает на цыпочки и отчаянно машет платком, глупо ухмыляясь и пытаясь привлечь внимание своей цели. Мы с Мейсоном молча стоим рядом с ней в конце скамьи и наблюдаем, как Беттина замечает нас.

Когда в ее поле зрения попадает Мейсон, то она так резко оборачивается, что я удивляюсь, как ее голова не отделяется от плеч.

— Ну вот, — говорю я себе под нос, когда Беттина начинает пробираться сквозь толпу, не сводя жадного взгляда с Мейсона и улыбаясь, как акула.

Мейсон весело произносит: — Она выглядит дружелюбно.

— О, она и правда дружелюбная. Поэтому, прежде чем макать морковку в соус, убедись, что она дважды обернута.

Он не отвечает, но его улыбка выглядит загадочно-самодовольной. Наверное, потому что он вспомнил, что только что купил новую упаковку презервативов и спрятал половину в бумажнике. Чудовище.

Успокойся, Мэдди. Если этот человек хочет разрушить свою жизнь, это его дело.

— Ну, приветик, — мурлычет Беттина, подходя к тетушке, но при этом строя глазки Мейсону. — Рада снова тебя видеть, Уолдин. Кто твой симпатичный друг?

Полностью игнорируя меня, Беттина хлопает ресницами, глядя на Мейсона. Она бы, наверное, взлетела, если бы ее не удерживало на месте внушительное декольте.

— Это Мейсон Спарк. Он друг Мэдди.

Блестящие красные губы Беттины приоткрываются. Ее голубые глаза расширяются. Она прижимает руку к горлу и взволнованно шепчет: — Мейсон Спарк? Из «Pioneers»?

Ее изумленное, восторженное выражение лица производит нужный эффект: Мейсон выглядит как кот, которого погладили по спине.

— Тот самый, — протягивает он. — Ты фанатка футбола, Беттина?

— О боже, нет! — восклицает она с девичьим смехом. — Я фанатка «Pioneers»! Эти ребята — лучшие в лиге! — Еще более яростные взмахи ресницами. — Но, конечно, без тебя команда ничего бы не добилась. И позволь заметить, что вживую ты еще красивее, чем по телевизору. Да ты мог бы стать кинозвездой!

— О, прекрати, — говорит Мейсон, явно не желая, чтобы она останавливалась. — Ты меня смущаешь.

— Я серьезно! Рядом с тобой Том Брэди выглядит как шимпанзе!

Они улыбаются друг другу. Тем временем я про себя повторяю: Не убий.

Тетушка Уолдин по какой-то странной причине выглядит так, будто изо всех сил старается не рассмеяться.

— Подожди, — говорит Беттина, явно смутившись. Она впервые замечает меня. Ее идеально изогнутые брови сходятся на переносице. — Он твой друг?

— Шокирующе, я знаю.

Беттина слишком озадачена, чтобы заметить мой саркастический тон. Она оглядывает меня с ног до головы, а крошечный хомячок в ее голове яростно крутится в колесе.

— Где же вы двое могли познакомиться?

— В местной библиотеке, — говорит Мейсон, вежливо улыбаясь. — Некоторое время назад я посетил благотворительное мероприятие. Мэдди случайно оказалась там в то время. Она сказала мне, что воскресная служба здесь была великолепной, поэтому я и пришел.

В этой история дырок больше, чем в швейцарском сыре, но я знаю, что он просто пытается не признавать, что нанял меня, чтобы я нашла ему жену. К сожалению, его ответ дает Беттине прекрасную возможность подколоть меня. И она это делает, ведьма.

Ее милое личико излучает невинность, когда она произносит: — Да, мы все думали, что она станет библиотекарем, ведь Мэдди так любит книги и все такое. — Она бросает взгляд на мои волосы, очки, платье, и уголки ее губ слегка приподнимаются в улыбке. — У нее действительно такой вид.

Голос Мейсона становится резче.

— А что в этом плохого? Библиотекари умны и играют важную роль в развитии у детей навыков критического мышления и обучают их медиаграмотности.

Эта речь ошеломляет меня не меньше, чем Беттину.

Ее — потому что, скорее всего, ни один мужчина никогда не говорил с ней иначе, чем с восхищением, и меня тоже по этой причине, а еще потому, что Мейсон дословно повторил то, что говорила я, когда он дразнил меня по телефону.

Я не могу решить, чему я больше удивлена: тому, что он защитил меня перед своей следующей пассией, или тому, что он так хорошо помнит наш разговор.

Почувствовав, что ступила на тонкий лед, Беттина запинающимся голосом произносит: — О да… конечно. Библиотекари — замечательные люди!

Она похлопывает меня по руке. С таким же успехом она могла бы погладить меня по голове.

А потом, потому что моя жизнь — это романтическая комедия, только без романтики и без юмора, последний мужчина, с которым я занималась сексом, подходит и присоединяется к разговору.