Правила помолвки

2

МЭДДИ

У меня никогда не было раньше опыта выхода из тела, но сегодня день открытий.

Я впервые встречаюсь с печально известным Мейсоном Спарком.

Впервые вижу пятидесятый размер ноги в реальной жизни.

Впервые захотелось совершить убийство.

И вот я смотрю на себя сверху, с потолка, куда в ужасе сбежала моя душа, пока внизу разворачивалась эта ужасная, но в то же время странно притягательная сцена, похожая на аварию, которую ты проезжаешь по шоссе и знаешь, что делать этого не стоит, но все равно притормаживаешь, чтобы посмотреть на кровь и изуродованные тела.

По крайней мере, отсюда, сверху, мои волосы выглядят хорошо.

Чего не скажешь о моем новом клиенте, у которого, похоже, на голове гнездо свирепого готического дикобраза. «Всклокоченные волосы» — это еще мягко сказано. Такое ощущение, что его любимый способ укладки — засунуть голову в блендер и включить режим пюре.

Это объясняет его звериное поведение. У него явно не все в порядке с мозгами. Я встречала медведей получше него.

Все пошло наперекосяк в ту же минуту, как мы увидели друг друга. Или, лучше сказать, в ту же минуту, как он увидел меня. Я открыла дверь кабинета на крик тетушки Уолдин и увидела в приемной двух мужчин, один из которых был ростом с небоскреб… и таким же дружелюбным.

Мужчина бросил на меня один взгляд, замер, а затем скривил губы в такой язвительной усмешке, что ею можно было бы отбелить стены.

Сначала я подумала, что это из-за тетушки Уолдин и ее пронзительного крика, но даже после того, как я объяснила, что она страдает нарколепсией — болезнью сна, из-за которой люди внезапно засыпают и иногда видят пугающие галлюцинации, когда так же внезапно просыпаются, — он все равно смотрел на меня с отвращением, как на тварь из Черной лагуны².

Честно говоря, я никогда не встречала мужчину с таким серьезным и стервозным выражением лица.

— Я же говорил тебе, что эта затея со сватовством — полная чушь, — бросает принц Чармлесс³ своему приятелю, низкорослому потному мужчине с выпученными глазами, который решил, что это хорошая идея — прийти на утреннюю деловую встречу, надушившись целым флаконом одеколона и надев все свои золотые украшения.

И давайте не будем говорить о клетчатом костюме для отдыха. Или о белых кожаных туфлях. Или о парике, который выглядит как неудачный эксперимент таксидермиста.

Где-то в мире один барсук лишился скальпа.

Приятель, которого зовут Дик, потому что Ричард, видимо, звучит слишком величественно, машет рукой. Я почти ослеплена светом, отражающимся от его колец.

— А теперь послушай сюда, Мисси…

— Мэдди, — напоминаю я ему, глядя на дикобраза на голове Мейсона.

— …мой мальчик подписал контракт с твоей компанией, очень дорогой контракт, должен заметить, и мы ожидаем результатов. — Наклонившись вперед в своем кресле, Дик несколько раз тычет коротким указательным пальцем в столешницу моего стола. — Квалифицированные. Гарантированные. Отобранные вручную. Вот что нам обещали.

Я хочу спросить, не выступает ли он сегодня вечером в Лас-Вегасе на шоу в честь Родни Дэнджерфилда⁴, но меня воспитали в лучших традициях.

— И это именно то, что мы дали.

Дик вскидывает руки в воздух.

— Ни одна из девушек, которых ты представила, не подошла!

Моей ошибкой было представлять милых, умных, воспитанных одиноких женщин, которые хотели бы познакомиться с такими же милыми, умными, воспитанными одинокими мужчинами.

Что нужно Мейсону Спарку, так это самка гориллы.

С тех пор как он сел пятнадцать минут назад, Мейсон ведет себя исключительно агрессивно. Я бы сказала враждебно. У него даже хватило наглости закатить глаза, когда я предложила ему сладкий чай, как будто это было оскорблением его мужского достоинства.

Которое — кхм — угрожает нарушить целостность молнии на его джинсах.

Чего я, конечно же, не замечаю. Нет.

Во-первых, я не такая. Во-вторых, меня не привлекают спортсмены. Особенно высокомерные, раздражающие спортсмены с раздутым самомнением. С третьего по десятый пункт: я не встречаюсь с клиентами.

Особенно когда собираюсь расторгнуть контракт.

Я складываю руки на коленях и улыбаюсь, потому что южным девушкам не нужен пистолет, чтобы застрелить вас.

— К сожалению, Дик, невеста Франкенштейна уже занята.

Краем глаза я замечаю, как губы Мейсона подергиваются.

Он что, пытается не рассмеяться? Сомневаюсь. Наверное, он представляет, как будет прятать мой разлагающийся труп. Во мне едва ли пять футов два дюйма на каблуках, так что у него много вариантов.

Когда Дик открывает рот, чтобы возразить, я вежливо вмешиваюсь.

— Каждая кандидатка, которую я представила за две недели с тех пор, как «твой мальчик» подписал контракт с моим агентством, была тщательно проверена и отобрана в соответствии со списком требований, — нелепым списком, в котором были такие пункты, как оптимальный размер груди (80 DD, если вам интересно), — с фотографиями и подробными профилями, которые были одобрены.

— Конечно, но после одного телефонного разговора со всеми этими девушками он понял, что они ему не подходят!

Ах да. Печально известные телефонные звонки.

Несколько девушек, с которыми Мейсон познакомился, связались со мной в слезах после их первого разговора по телефону. Одна из них описала это как общение с сержантом-инструктором по строевой подготовке, страдающим синдромом раздраженного кишечника. Другая сказала, что у нее были более приятные впечатления от гинеколога. Ни одна из них не прошла дальше телефонного собеседования, но все они согласились, что Мейсон Спарк — первоклассный придурок.

Я бросаю взгляд на этого придурка.

— Я могу только привести лошадь к воде, но не могу заставить ее пить.

Сгорбившись в кресле, с грозовыми тучами над головой, Мейсон смотрит на меня из-под нахмуренных бровей.

Жаль, что у этого мужчины характер чупакабры, потому что на самом деле он очень симпатичный. Рост сто девяносто пять сантиметров, пухлые губы, точеная челюсть, все при нем. Одетый в джинсы, черную футболку и ковбойские сапоги, он выглядит как типичный Marlboro Man.

Если бы у Marlboro Man были татуировки, украшавшие его руки, от мощных бицепсов до крепких запястий.

К тому же у него длинные ресницы, и глаза были бы великолепны, если бы не были прищурены и не выражали презрение. Они необычного серого оттенка. Сначала я подумала, что это лондонский туман, но это слишком романтично. Может, лос-анджелесский смог?

И, если верить слухам, он еще и бог в постели. За что получил прозвище Сексуальный Шоколад.

Я не могу соотнести это прозвище с антисоциальным ворчуном, сидящим напротив меня, но кто знает? Может быть, он ненавидит одежду и превращается в ласкового котенка, когда остается без нее.

Взгляд Мейсона становится более пристальным. Я понимаю, что, глядя прямо на него, думала о его сексуальном мастерстве, и мои щеки краснеют.

Я выпрямляюсь в кресле и поправляю стопку папок с кандидатками на своем столе, чтобы занять руки.

— Мне жаль, что вы остались недовольны обслуживанием. Согласно договору, вам вернут деньги…

Мейсон решительно заявляет: — Мне не нужны мои деньги обратно. Мне нужна жена.

Я чувствую, что что-то не так, и моя интуиция подсказывает мне это. Я перевожу взгляд с Мейсона на Дика, который вытирает влажный лоб скомканным платком.

— Нужна?

Когда Дик замирает и его глаза расширяются, я понимаю, что задела его за живое.

— Мейсон? Не мог бы ты объяснить, что ты имеешь в виду, говоря, что тебе нужна жена?

Дик хмыкает, театрально размахивая носовым платком.

— Он ничего не имеет в виду!

— Для моей карьеры, — говорит Мейсон, пронзая меня ледяным взглядом. Когда Дик возмущенно вскрикивает, Мейсон пренебрежительно хмыкает. — Она подписала соглашение о неразглашении. Это не имеет значения.

О, но это в действительности имеет значение. Несмотря на соглашение о неразглашении, которое заставил меня подписать Дик, тот факт, что я подписала этот контракт под ложным предлогом, определенно имеет значение.

Я делаю то, что делаю, потому что верю в любовь. Я, можно сказать, люблю любовь. Помогать людям найти пару — моя страсть и призвание, и я с гордостью могу сказать, что у меня это чертовски хорошо получается.

И, если я не ошибаюсь, Мейсон Спарк превратил меня в сутенера.

В Мадам. Что угодно. Это плохо.

— Просто чтобы внести ясность, — медленно произношу я, — ты хочешь сказать, что на самом деле не хочешь жениться, но должен… ради… футбола?

Когда Мейсон начинает объяснять, мне кажется, что бедный Дик вот-вот упадет в обморок.

— В моем контракте с «Pioneers», а также во всех моих рекламных контрактах есть строгие пункты о соблюдении моральных норм. Я предупрежден, что еще один… — Он взволнованно проводит рукой по своим темным волосам. — Инцидент — и меня исключат из команды. Я могу потерять все. Так что мне нужно остепениться. — Он ухмыляется. — Или хотя бы выглядеть так, будто я остепенился.

Я беру настольную лампу и бью его ею. Правда только у меня в голове.

— Я не занимаюсь фальшивыми отношениями, мистер Спарк…

— Теперь я — мистер Спарк? Десять секунд назад мы называли друг друга по имени.

— Десять секунд назад я не знала, что ты мне лжешь.

— Какая разница, почему я хочу жениться?

— Огромная.

— Конечный результат тот же.

— Вовсе нет.

— Как так?

— О, это такая старая добрая штука под названием любовь. Знаешь? Из-за чего люди обычно женятся.

Его серые глаза пронзают меня насквозь.

— Половина всех браков заканчивается разводом. Строить отношения на любви — все равно что возводить замки из песка.

О боже. Кому-то нужна клизма.

Хотя я согласна с тем, что есть и другие важные факторы, определяющие успешность отношений, но пара не сможет пройти этот путь без связующего звена в виде любви. Именно она скрепляет все воедино, когда что-то идет не так. Но я решила, что это спорный вопрос.

Улыбаясь своей самой лучезарной улыбкой, я говорю: — И на чем, по-твоему, должен основываться брак? На размере груди?

Мейсон невозмутимо отвечает: — Шансы на то, что это продлится долго, столь же велики.

Я на мгновение замираю, пораженная этим заявлением. Не уверена, что когда-либо встречала человека более циничного, чем этот симпатичный футболист, который смотрит на меня так, будто хочет выдавить мне глаза большими пальцами.

Что бы ни сделало его таким невосприимчивым к любви, это, должно быть, было нечто ужасное.

— Я уверена, что есть множество пышногрудых женщин, которые были бы рады разделить твои очаровательные взгляды на брак, Мейсон, но через меня ты никого не найдешь. К сожалению, я верю в любовь.

Он фыркает.

— Когда-то ты также верила в Санта-Клауса и зубную фею. Повзрослей.

Я смотрю на него, и моя улыбка угасает. Впервые с тех пор, как он вошел в комнату, я испытываю к нему не только раздражение: я чувствую жалость.

Если он действительно так себя ощущает… что ж, это ужасный способ прожить жизнь.

Не отводя от него взгляда, я говорю: — Я простая девушка и уж точно не претендую на то, что обладаю каким-то особым пониманием жизни. Но одно я знаю наверняка: любовь — это единственное, чего ты получаешь больше, отдавая. Пока ты не научишься открывать свое сердце, ты всегда будешь так же одинок, как и сейчас.

Мейсон моргает, словно пораженный, и говорит слишком громко: — Я не одинок.

Ну ладно. Вот вам и вдохновляющие речи. Я сдерживаю вздох и многозначительно смотрю на дверь, надеясь, что он поймет намек.

— Понятно. Моя ошибка. А теперь, если ты не возражаешь, у меня назначена еще одна встреча.

Мейсон внезапно говорит: — Я удвою твой гонорар.

Не только у меня от этих слов отвисает челюсть. Дик чуть не падает с кресла и бормочет: — Сейчас, сейчас, подожди минутку. Мы можем обратиться в другую компанию, Мейс! Не стоит тратить деньги на ту, которая не может доставить товар!

Товар. Просто множество футбольных мячей, неотличимых друг от друга, полезных только как инструмент для забивания голов. Вещь.

Жизнь была бы намного проще, если бы убийство было легальным.

Я говорю Дику: — Не беспокойся о деньгах. К концу дня тебе вернут все до последнего пенни…

— Я утрою сумму, — вмешивается Мейсон.

Когда я молчу, прикусывая язык, потому что высокомерие и невежество — две мои самые нелюбимые черты, Мейсон воспринимает это как уловку для переговоров.

— Прекрасно, — хрипло говорит он, наклоняясь вперед, упираясь локтями в колени и снова пронзая меня своим странно пристальным серым взглядом. — Назови свою цену.

— Мне не нужны твои деньги, Мейсон. — Я четко произношу каждое слово, потому что начинаю думать, что у него, возможно, немного не в порядке с головой. Возможно, у него было слишком много сотрясений мозга.

Смех, который он издает в ответ, лишен какой бы то ни было человеческой теплоты.

— Это впервые.

К этому моменту любая капля жалости, которую я могла бы испытывать к нему, сморщилась и умерла.

Кем бы ни была мама этого человека, она не научила его хорошим манерам.

Я говорю вежливо, но твердо: — Возможно, я не совсем ясно выразилась. Я деловая женщина. И я не занимаюсь эскорт-услугами. Дик сказал мне, что ты ищешь партнершу, с которой можно разделить жизнь, чьи ценности и цели совпадают с твоими. Мне дали понять, что из-за твоих разъездов и игрового графика ты не можешь знакомиться с подходящими женщинами и надеешься, что мои услуги помогут тебе в этом. Я на это подписалась, потому что именно этим я и занимаюсь.

Я смотрю на Мейсона и пытаюсь угадать, понимает ли он значение произносимых мной слов.

— Я не ввожу своих клиенток в заблуждение намеренно. Женщины, которые приходят ко мне в поисках здоровых отношений, — хорошие люди. Каждая из них заслуживает хорошего мужчину.

Я не говорю очевидного: я сомневаюсь, что он из их числа.

Но принц Чармлесс еще не закончил со мной. Бросая мне вызов, он спрашивает: — И это все, что у тебя есть? Хороший мужчина? — Он смотрит на мой безымянный палец.

Я бы хотела показать ему еще один палец, но не позволю ему вывести меня из себя. А просто холодно произношу: — Моя личная жизнь именно такая, Мейсон, — личная.

— Значит, ты не замужем.

Он произносит это как обвинение. Как будто я провалила какой-то тест.

Черт возьми, я бы хотела стереть эту ухмылку с его лица.

Вместо этого я встаю и жестом указываю на дверь.

— Спасибо, что уделили мне время. Мне искренне жаль, что я не смогла вам помочь. Как я уже сказала, деньги будут возвращены…

— Дай нам минутку.

Выпрямившись во весь свой устрашающий рост, Мейсон обращается к Дику, но смотрит прямо на меня.

Возможно, мне показалось, но я готова поклясться, что вижу странное хитрое выражение на лице Дика. Как будто у него в голове зажглась лампочка, когда он переводит взгляд с меня на Мейсона.

Но затем он встает и направляется к двери, и я забываю обо всем этом, потому что Мейсон Спарк готов перегнуться через стол и задушить меня.

МЕЙСОН

Арт выполнен переводчиком. Изображение героев может не совпадать с вашим представлением их и представлением автора