Правила помолвки

13

МЭДДИ

Естественно, Беттина в ярости из-за исчезновения Мейсона.

— Что ты ему сказала? — шипит она, когда я сажусь.

Я кладу салфетку на колени и приступаю к остывшем яйцам Бенедикт.

— Что ты имеешь в виду?

— Мейсон вышел в туалет через несколько минут после тебя, а когда вернулся, был в ярости! Он не сказал ни слова, просто бросил на стол деньги и ушел! Я знаю, что ты ему что-то наговорила.

Я спокойно произношу: — Я его не видела, Беттина. Может быть, ему позвонили и ему пришлось выйти на минутку, чтобы с кем-то поговорить. Я уверена, что он скоро вернется.

Я ни в чем не уверена, но точно знаю, что не собираюсь передавать наш разговор Сатане.

Но зачем ему было уходить?

И почему он сказал, что я ничего не соображаю?

И почему он все это время держал меня за руку?

И если дело было не в моей розовой помаде, то почему он так смотрел на мои губы?

Может быть, он хотел поцеловать меня.

Я замираю с вилкой, полной канадского бекона, на полпути ко рту. Мое сердце замирает, а потом начинает биться как сумасшедшее.

Нет. Это просто смешно.

Но… так ли это?

Я вспоминаю нашу первую встречу. То, как Мейсон разозлился, едва увидев меня. То, как он флиртовал со мной по телефону, и то, как его взгляд всегда был прикован к моим губам.

Да ладно! Этот мужчина, наверное, флиртует с каждой встречной!

Он не флиртовал с Беттиной.

Идеальной для него Беттиной, которая, если вам интересно, вот-вот вырвет себе волосы с корнем.

— Что? — Я резко возвращаюсь в реальность. — Что ты там говорила?

Беттина — это бурлящий котел ярости.

— Я сказала, — выплевывает она, наклоняясь ко мне, — что если я узнаю, что ты наговорила обо мне гадостей Мейсону, ты, странная маленькая девственница, я разрушу твою жизнь.

Я закатываю глаза.

— Как страшно. Кстати, о девственницах: если ты что-нибудь со мной сделаешь, я попрошу Бобби рассказать твоему следующему жениху о том, как он застал тебя с баскетболистами на вечеринке братства в его первый год в колледже.

Я улыбаюсь ей.

— Уверена, что видео до сих пор где-то гуляет. Должно быть, ты сильно натерла себе колени о тот бильярдный стол.

Беттина тяжело втягивает воздух и становится белой как полотно.

Затем она бросает салфетку и, пыхтя, уходит из-за стола. Я возвращаюсь к своему бекону.

Через пятнадцать минут я уже была уверена, что Мейсон не вернется. Поэтому я отдаю официантке деньги, которые он оставил, и иду к машине.

Я ожидала увидеть Сатану на заднем сиденье, но, когда я села впереди, Дик был один и читал газету.

Он бросает взгляд на мое лицо и морщится.

— Так плохо, да?

— Честно говоря, это был самый странный бранч в моей жизни. Где Мейсон?

— Понятия не имею, — говорит Дик.

— Ты знаешь его лучше меня. Куда он уходит, когда злится?

Дик начинает беспокоиться.

— Злится по-настоящему или просто раздражен?

— Думаю, по-настоящему. Он довольно громко рычал?

Дик стискивает зубы и бросает газету на заднее сиденье. Затем заводит двигатель и выезжает с парковки.

— Не такой реакции я ожидала. — Я хватаюсь за дверную ручку, когда мы с визгом шин поворачиваем за угол. — Он опасен, когда злится?

— Только для себя, — бормочет Дик, сгорбившись за рулем. — Как давно он уехал?

— Может быть, минут двадцать назад.

Когда он начинает ругаться, я тоже начинаю волноваться.

— За двадцать минут он вряд ли успеет сильно навредить себе.

— Ты не знаешь Мейсона. — Затем он снова сосредотачивается на дороге и больше не заговаривает, даже когда я предлагаю позвонить ему.

Думаю, Дик знает, что Мейсон не возьмет трубку.

Мы с визгом тормозим у ирландского паба. Дик даже не утруждает себя тем, чтобы заглушить двигатель, он просто распахивает дверь, выпрыгивает из машины и вбегает внутрь. Я и представить себе не могла, что пузатый мужчина средних лет в обтягивающем костюме из полиэстера может бегать так быстро.

Через несколько секунд он появляется снова. Без Мейсона. Запрыгивает обратно в машину, и мы снова куда-то едем.

— У тебя есть телефон?

— Да, в сумочке. А что?

Он на полной скорости входит в поворот, и меня прижимает к пассажирской двери.

— Найди в Google все бары в радиусе полутора километров.

— О боже.

— Ты даже не представляешь. Поторопись. — Затем, себе под нос: — Слава богу, у него сегодня нет тренировки.

Я роюсь в сумочке в поисках телефона.

— Может, я преувеличила степень его гнева. Он не кричал, не дрался и вообще ничего такого не делал.

— У него раздувались ноздри?

Я замолкаю, вспоминая.

— Да.

— У него были безумные глаза?

Я вспоминаю, как пристально Мейсон смотрел на мои губы, не моргая.

— Вообще-то да.

— Плюс рычание, — говорит Дик, качая головой. — Да. У нас проблема.

Я нахожу телефон, открываю веб-браузер и ввожу в поисковую строку «Бары рядом со мной», а затем с нетерпением жду загрузки результатов.

— Часто ли случаются такие ситуации?

Он мрачно усмехается.

— Ты не часто читаешь спортивный раздел, не так ли?

— Я слишком занята тем, что кормлю всех своих кошек, — раздраженно бормочу я. — Разве он не ходит к психотерапевту?

— Ага.

— И это не помогает ему справляться с гневом?

Дик смотрит на меня.

— Если из ядерного реактора выходит пар, это еще не значит, что он вот-вот взорвется.

— Я почти уверена, что пар выходит из ядерного реактора только в случае аварии.

— Именно, — кивает Дик. — И тогда в атмосферу попадает радиоактивное дерьмо, которое отравляет воздух и приводит к массовым разрушениям. Ты меня еще слушаешь?

Он рисует очень мрачную картину.

— На следующем светофоре поверни направо. В середине квартала слева есть бар. Готова поспорить, он там.

— Почему ты так думаешь?

— Он называется «Quiet Woman»⁷, — сухо говорю я.

Дик как-то странно смотрит на меня, но ничего не говорит. Когда мы заезжаем на парковку, он произносит: — Почему бы тебе не зайти и не проверить, там ли он? Если он меня увидит, мы поссоримся.

— Ты предполагаешь, что ссоры не будет, когда он увидит меня.

— Не такой.

Он паркуется и поворачивается ко мне.

— Если его там нет, я отвезу тебя домой. Тебе не нужно тратить остаток воскресенья на то, чтобы бегать за Мейсоном.

— Нет, мы будем искать его вместе. Я не смогу расслабиться, пока не узнаю, что с ним все в порядке.

Дик ничего не говорит, лишь пожимает плечами в ответ на мои слова, но его улыбка полна тайн.

Клянусь, эти двое просто странные.

Когда я вхожу в бар, мне приходится на мгновение зажмуриться, чтобы глаза привыкли к полумраку.

Здесь так темно, что можно подумать, будто находишься под землей, и все вокруг неумолимо ветшает. Все выцвело, облупилось или потрескалось. Из старого музыкального автомата играет «Love Me Tender». Парень с густой черной бородой в футболке с логотипом Led Zeppelin полирует стаканы за барной стойкой.

Здесь пахнет сигаретами, несвежим пивом и несбывшимися мечтами. Вполне возможно, что это самое унылое место на земле.

И тут, в дальней кабинке в углу, сидит Мейсон, уставившись на пустой бокал в своей руке.

Мое сердце странно екнуло под грудной клеткой. Он выглядит таким несчастным, как будто у него только что умерла собака, сломалась машина и никогда не было друзей.

Затем Мейсон поднимает глаза и замечает меня, и его меланхоличный взгляд сменяется раздражением.

Я предвижу еще больше рычания в своем будущем.

Расправив плечи, я иду по липкому полу к его кабинке. Сажусь напротив него, жалея, что у меня в сумочке нет антибактериального геля.

— Если твоя иммунная система ослаблена, ничего не трогай.

Его голос звучит ровно. Раздражение на его лице сменилось настороженностью. Но Мейсон не кричит, так что это уже хорошее начало.

— Мне здесь нравится больше, чем в «Four Seasons».

Когда Мейсон недоверчиво поднимает брови, я улыбаюсь.

— Здесь не так пафосно.

Он усмехается. Это похоже на победу.

— Беттина с тобой?

Я морщу нос.

— Боже, нет. Она выбежала из ресторана сразу после тебя. Наверное, пошла полировать свои вилы. А вот Дик снаружи.

— Он послал тебя за мной?

— Похоже, он думал, что наша с тобой ссора пройдет легче, чем твоя ссора с ним.

Мейсон обдумывает это, а затем говорит: — Ха.

На столе рядом с его локтем стоит открытая бутылка Jack Daniels. Заметив мой взгляд, он поднимает ее и наливает себе еще один бокал, до краев. Затем с вызовом в глазах ставит бутылку на стол и берет бокал.

— Ты не собираешься предложить мне? — спокойно спрашиваю я.

Удивленный, Мейсон ставит бокал обратно.

— Если ты хочешь напиться в стельку в воскресенье утром, это твое право. Однако, если рядом находится дама, будет вежливо предложить ей выпить.

Он кисло произносит: — Ты читаешь мне нотации.

— Неверно. Я тебя тренирую. Если только ты не уволил меня по дороге в «Four Seasons» и еще не успел мне об этом сообщить.

— Я удивлен, что ты продолжаешь тренировать меня, видя, какой я безнадежный.

— Ты не безнадежный. Ты просто отвлекаешься.

Мгновение Мейсон пристально смотрит на меня, его серые глаза пронизывают насквозь.

— Ты вообще пьешь виски?

Я лукаво говорю: — То, что я часто ношу розовое, еще не делает меня словом на букву «Ч».

Еще один смешок, на этот раз очень сухой.

— Было бы гораздо впечатляюще, если бы ты действительно произнесла слово на букву «Ч».

— Если бы я действительно произнесла это слово на букву «Ч», моя мать перевернулась бы в гробу.

Я вижу, что он удивлен упоминанием моей матери и заинтригован, но не задает вопросов, поэтому я сама делюсь информацией.

— Они с моим отцом погибли в автокатастрофе, когда мне было шестнадцать. Я сидела на заднем сиденье, но, кроме нескольких царапин и синяков, не пострадала. — Я беру бокал из его рук и делаю большой глоток виски, морщась от жжения.

— Блядь, — тихо говорит Мейсон. Затем: — Блин, прости. — Он морщится. — Вот дерьмо.

Я отмахиваюсь.

— Не беспокойся об этом. В любом случае, воскресенье — это выходной.

— Выходной?

— Да, например, когда ты сидишь на диете и позволяешь себе раз в неделю сойти с ума и есть все вредное и сладкое, что хочется.

Он щурится, глядя на меня.

— Мне трудно представить, что ты можешь сойти с ума.

— Это была фигура речи. — Я делаю еще один глоток виски и пододвигаю бокал к нему. — Ты когда-нибудь пробовал Glenlivet? Это мой любимый.

Мейсон выглядит так, будто вот-вот вывалится из кабинки.

— Ты и правда пьешь виски?

Я улыбаюсь ему.

— Дай угадаю. Ты думал, я захочу… «Пина коладу»?

— Я больше склонялся к «Ширли Темпл».

Это задевает.

— Верно. Я люблю выпить пару безалкогольных коктейлей, пока ухаживаю за своими кошками.

Я опускаю взгляд на свои руки, давая себе обещание отказаться от нюдового лака для ногтей и начать пользоваться чем-то более ярким. Может быть, я тоже отращу острые ногти-стилеты и буду использовать их как оружие. Я могла бы выцарапать Беттине глаза.

От этой мысли я чувствую себя значительно лучше.

Когда я поднимаю взгляд на Мейсона, он смотрит на меня с таким вниманием, что я краснею.

— Что?

— Расскажи мне о Роберте.

Я ошеломлена его напором. Обычно так ведут себя преследователи.

— Зачем?

— Мне любопытно.

Когда я вздыхаю, он говорит: — Ты знаешь все о том типе женщин, который мне нравится, вплоть до размера бюстгальтера.

Я кисло отвечаю: — Да, и я действительно могла бы прожить всю жизнь без этой пикантной информации, большое тебе спасибо.

— Между тем, я ничего не знаю о типе мужчин, которые нравятся тебе.

Когда я бросаю на него вопросительный взгляд, Мейсон небрежно добавляет: — Может, я знаю кого-нибудь кто тебе подойдет.

— Ты предполагаешь, что я кого-то ищу?

— А ты не ищешь?

— Нет.

Это его удивляет. Он откидывается на спинку стула и просто смотрит на меня.

— Я слишком занята работой, — поспешно добавляю я.

Уголок его рта приподнимается.

— Сватовством.

— Не говори так. Я помогаю людям. Я помогаю тебе, придурок.

Не сводя с меня глаз, Мейсон тихо говорит: — Да, но мы оба знаем, что на самом деле мне нужна не жена.

Румянец заливает мое лицо и шею.

— Если ты сейчас унижаешь себя, прекрати. Мне это не нравится. — Он не отвечает, и я начинаю нервничать. — Если только ты не говоришь о, эм, сексе или чем-то подобном.

Мейсон приподнимает брови.

Я робко спрашиваю: — Ты говорил о сексе?

— Давай вернемся к Роберту.

— Лучше не надо.

— Да ладно. Я тебя еще не уволил. Ты должна делать то, что я говорю.

Это меня смешит.

— Э-э, нет, суперзвезда, так не пойдет.

Наклонившись вперед и опираясь на локти, Мейсон впивается в меня таким горячим и пристальным взглядом, что на мгновение мне кажется, будто я сижу в сауне одетая. У меня на лбу выступает пот.

Он спрашивает: — Роберт удовлетворял тебя в сексуальном плане?

— Ого, сразу к делу, почему бы и нет?

Не обращая внимания на мое изумление, он продолжает: — Потому что я не могу представить, чтобы такой парень хоть что-то понимал в постели.

Я чувствую себя оскорбленной за Бобби. Наша сексуальная жизнь не была идеальной, но и ужасной ее тоже не назовешь.

Ладно, это было ужасно, но черт меня побери, если я признаюсь в этом мужчине, который спит с каждой встречной.

— Он был вполне адекватен.

Я ненавижу себя за то, что это вышло так — блин! — чопорно.

Мейсон пододвигает бокал обратно ко мне. Радуясь возможности отвлечься, я делаю еще один глоток.

— Ты поэтому с ним рассталась? Потому что секс с ним был «адекватным»?

— Кто сказал, что я порвала с ним? Может, это он меня бросил.

— Роберт смотрит на тебя так, будто ты крэк, а он наркоман. Он тебя точно не бросал.

— Ты преувеличиваешь.

— Нет. Ответь на вопрос.

В музыкальном автомате включается песня «Let's Get It On» Marvin Gaye, и теперь я думаю, что Бог просто издевается надо мной.

— Почему эта тема так важна для тебя?

— Просто так. Ответь на вопрос.

Раздраженная, я откидываюсь на жесткую кожаную спинку стула и сдаюсь.

— Хорошо. Я рассталась с ним, потому что знала, что никогда не буду испытывать к нему таких же чувств, как он ко мне. А он хороший парень. Действительно хороший парень, что бы ты ни думал. Бобби умный, добрый и преданный. Он должен быть с той, кто полюбит его без памяти.

Внимательно изучив меня, Мейсон говорит: — Тебе понадобилось десять лет, чтобы понять, что ты его не любишь?

— Я пыталась, — угрюмо говорю я, глядя на виски в бокале. — Я хотела этого. Наши матери всегда надеялись, что мы будем вместе, и это во многом определяло ситуацию. Но даже если бы не это, у нас было все общее. Происхождение, интересы, цели. Все. Мы были идеальной парой…

— На бумаге, — заканчивает Мейсон. Когда я поднимаю на него взгляд, его глаза горят. — Как мы с Беттиной. Но я лучше засуну свой член в муравейник, чем в нее.

— Очаровательно, — говорю я, хотя втайне мне приятно.

— Значит, сваха не может сама найти себе пару. Это, должно быть, неудобно для бизнеса.

— Извините, но я еще не умерла. Мне всего тридцать. У меня полно времени…

— Тебе тридцать?

Мейсон смотрит на меня так, будто я призналась, что на самом деле мужчина.

— Спасибо тебе. Это именно то, что было нужно моему самолюбию. Ты настоящий друг.

С отвращением я качаю головой и делаю еще один глоток виски. Бокал пуст, поэтому я снова наполняю его и пододвигаю к Мейсону. Который, как я понимаю, не сделал ни глотка с тех пор, как я села.

— Это не оскорбление, я просто не знал, что ты старше меня. — Мейсон опускает ресницы, медленно проводя пальцем по краю бокала с виски, и говорит хриплым голосом: — Это горячо.

Хорошо, что у меня во рту нет жидкости, а то я бы все выплюнула. Я хриплю: — Горячо?

Он снова поднимает на меня взгляд. Увидев мое изумленное лицо, он каменеет и бесстрастным голосом говорит: — Я шучу. Шучу, Пинк. Ты же знаешь, что меня интересуют только молодые женщины с большой грудью.

Я смотрю на него, чувствуя, как пульс отдается во всем теле, и вспоминаю, как Мейсон смотрел на мои губы в ресторане, и думаю: может быть, просто может быть… он лжет.