Правила помолвки

17

МЭДДИ

Когда я вхожу в офис в понедельник утром, тетушка Уолдин уже сидит за стойкой регистрации. Она склонилась над телефоном с сосредоточенностью переговорщика по освобождению заложников.

— Угу, — говорит она, рассеянно маша́ мне рукой и продолжая свой разговор. — Боже мой. Понятно. Честно говоря, должна признаться, меня это нисколько не удивляет. — Короткая пауза, а затем загадочное: — У меня свои методы.

Я обхожу стойку и захожу в свой кабинет. По своему обыкновению, тетя уже налила мне кружку горячего кофе, которая стоит на моем столе, исходя паром.

Одно из преимуществ строгого графика заключается в том, что окружающие всегда могут рассчитывать на то, что вы придете точно в назначенное время.

Пока я устраиваюсь поудобнее и включаю компьютер, тетушка Уолдин продолжает разговор. Она отвечает с паузами, слушая собеседника на другом конце провода.

— Согласна, но, видит бог, внешность бывает обманчива. М-м-м. О нет, она бы разозлилась до смерти. — Восхищенное кудахтанье. — Ты прав, как никогда!

Без сомнения, она сплетничает со своей лучшей подругой Селией. Они не разлей вода. Когда звонит другой абонент, я беру трубку, чтобы она могла продолжить разговор.

— Доброе утро, Идеальные пары. Говорит Мэдди. Чем могу помочь?

— Доброе утро, Мэдисон, — слышу я знакомый мужской голос. — Я застал тебя в удобное время?

Я откидываюсь на спинку офисного кресла, беру в руки кружку с кофе и дую на поверхность.

— Да. Я только что вошла. Как дела, Бобби?

— Отлично, спасибо. Какая прекрасная погода, не правда ли? Идеальный день для крокета.

Он старается, видит бог, он старается, но этот человек безнадежен.

— Да, это так. Как поживает твоя мать?

Его бодрый тон становится неуверенным.

— Врачи мало что могут сделать, кроме как облегчить ее состояние. Сейчас она находится в хосписе. На данном этапе это лишь вопрос времени.

Я знаю, как тяжело ему сейчас, и мне ужасно жаль. У них с матерью всегда были близкие отношения. Она милая женщина. А поскольку он единственный ребенок в семье, ему приходится проходить через это в одиночку.

По крайней мере, когда умерли мои родители, мне было на кого опереться — на старших братьев. У Бобби никого нет.

— Мне очень жаль это слышать, — мягко говорю я. — Тебе что-нибудь нужно? Я могу чем-то помочь?

Он прочищает горло.

— Вообще-то я надеялся, что мы сможем пообедать вместе сегодня. Я в больнице со вчерашней службы и не прочь сделать перерыв.

Я думала о том, чтобы испечь для него запеканку, но обед тоже подойдет.

— Конечно. Может, сходим в «Antonio's»? Это рядом с больницей. Около полудня?

— Это было бы здорово, — тепло говорит Бобби, и в его голосе слышится облегчение. — Я заеду за тобой в офис.

На мой взгляд, заехать за мной — слишком похоже на свидание. Последнее, чего бы мне хотелось, — это дать ему неверную подсказку, а слова Мейсона о том, что Бобби — наркоман, а я — крэк, не выходят у меня из головы.

— О. Эм. Или я могу встретиться с тобой там?

— Ерунда. Увидимся в полдень.

Он отключается, не дождавшись моего ответа и не попрощавшись, что на него не похоже. Бобби всегда безупречен в манерах. С другой стороны, его мать при смерти. Он наверняка не в себе.

— С кем ты обедаешь в «Antonio's»?

Я вздрагиваю от звука голоса тетушки Уолдин. А когда я поднимаю глаза, она нависает надо мной, как стервятник.

— С Бобби, — говорю я, опешив от ее внезапного появления. — Ты же только что разговаривала по телефону?

Она игнорирует мой вопрос и садится на край моего стола, чтобы было удобнее продолжать лобовую атаку.

— Ну что ж, дитя мое, расскажи мне все о вчерашнем бранче. Мейсон и Беттина поладили?

Я откладываю телефон и делаю глоток кофе, прежде чем ответить.

— Хочешь верь, хочешь нет… не поладили.

— Правда? — Широко раскрыв глаза, она на мгновение задумывается. — А я-то думала, что они как две капли воды похожи.

— Мы с тобой обе так думали. Но по какой-то странной причине ему это было неинтересно.

Когда тетя смотрит на меня так, будто я непробиваемо-глупая, как бетонная плита, я спрашиваю: — Что?

Она делает движение рукой, как будто отгоняет муху.

— У меня была идея насчет другой кандидатки для мистера Спарка…

— Нет, — твердо перебиваю я. — Больше никаких твоих «идей». Подбор пар — тонкая наука, требующая серьезного осмысления и логического, методичного подхода. Нельзя просто свести людей и посмотреть, что из этого выйдет. И уж точно нельзя полагаться на поверхностное изучение. Нужно знать, что на самом деле нужно людям, а это не всегда совпадает с тем, чего они хотят.

— Ты хочешь сказать, что нужно смотреть глубже, чтобы увидеть, что на самом деле у людей на сердце.

— Совершенно верно.

Тетушка Уолдин загадочно улыбается.

— Для меня это больше похоже на волшебство, чем на науку.

Я строго смотрю на нее.

— Не начинай. Я еще даже кофе не выпила.

Она встает и направляется обратно к стойке регистрации, бросив через плечо: — Когда-нибудь, дорогая моя. Когда-нибудь.

Я кричу ей вслед: — Что бы это ни значило!

Но она уже снова берет телефон и набирает номер.

Бобби приходит ко мне в офис в полдень и приносит с собой букет цветов. Я стараюсь не думать о том, что это дурное предзнаменование.

— Как мило с твоей стороны, — говорю я, принимая цветы из его рук. — Спасибо.

Он стоит в приемной, похожий на рекламу Brooks Brothers¹¹ в красивом сером кашемировом свитере с классической рубашкой и галстуком. Образ дополняют черные брюки и кожаные лоферы. Хотя я подозреваю, что он, должно быть, только что вернулся из больницы, он не похож на человека, который целыми днями просидел в неудобном кресле у постели умирающей матери.

Если у Бобби и есть какие-то недостатки, то это тщеславие. Он слишком озабочен внешним видом и тем, что подумают другие люди. В молодости он был другим, но, полагаю, политическая карьера может пробудить в любом человеке внутреннего нарцисса.

— Не за что, — говорит он, улыбаясь мне. Затем наклоняется и целует меня в щеку.

Сидя за стойкой, тетушка Уолдин кричит: — Доброе утро, Бобби!

— Привет, Уолдин, — говорит Бобби, поворачиваясь к ней. — Как ты сегодня?

— Лучше не бывает, — с энтузиазмом отвечает она, ухмыляясь как сумасшедшая.

Я сразу же начинаю что-то подозревать. В последний раз, когда она выглядела такой счастливой, она общалась с призраком своей прабабушки.

Не обращая внимания на мой пристальный взгляд, она встает и обходит стол.

Сегодня на ней ядерно-зеленая туника поверх эластичных черных леггинсов. На ремешках ее сандалий красуются разноцветные массивные стразы. Ногти на ногах выкрашены в ярко-желтый цвет, как и ногти на руках, а несколько блестящих заколок стратегически расположены в ее кудрявых рыжих волосах.

Эта масса цвета и блеска заключает в свои объятия испуганного Бобби.

— О, милый, — говорит она, похлопывая его по спине. — Ты такой добрый. Не волнуйся, в конце концов все у тебя получится. Козерог в твоем восьмом доме. Это очень благоприятно.

О, черт возьми. Она составила его астрологическую карту до того, как он приехал сюда.

— Оставь его в покое, тетушка Уолдин.

Но Бобби это не беспокоит. Когда он отстраняется, то улыбается.

— Полезно знать. — Он смотрит на меня. — А что насчет Мэдисон? Что у нее в восьмом доме?

Когда тетя смотрит на меня, я качаю головой.

— Даже не думай об этом.

Она улыбается, как будда.

Бобби вежливо спрашивает: — Не хочешь ли присоединиться к нам за обедом?

— Как бы мне этого хотелось! — Она смеется. — Но нет, спасибо. Я принесла с собой сэндвич с болонской колбасой, и мне не терпится его съесть.

Не говоря ни слова, она забирает цветы у меня из рук и исчезает в коридоре, ведущем на кухню, хихикая про себя, как коварная злодейка.

Бобби смотрит на меня.

— Должно быть, это какая-то особенная болонская колбаса.

Я знаю, что дело не только в этом проклятом обеде, но списываю это на очередную ее причуду. Наверное, тетя собирается навести порчу на какого-нибудь надоедливого соседа.

— С твоей стороны было очень любезно пригласить ее.

Его взгляд смягчается.

— Я сделал это не ради нее.

О боже.

Мы идем на обед, и я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на ощущение, что над нами сгущается черная туча.

«Antonio's» — это элитный мексиканский ресторан в центре города, известный своими коктейлями «Кадиллак Маргариты»¹². За эти годы я перепробовала немало таких коктейлей и заказываю один из них, как только мы садимся за столик, чтобы успокоить нервы.

Я продолжаю убеждать себя, что меня нервирует странное поведение тети, но до конца в это не верю. В воздухе витает напряжение, которое я не могу уловить, — электризующее ощущение приближающейся грозы, как будто сам воздух затаил дыхание.

— Здесь мило, — говорит Бобби, складывая салфетку на коленях. — Я и забыл, как сильно мне нравится это место.

— Тебе все еще нравится в Вашингтоне?

Он сухо усмехается.

— Не считая преступности, пробок, смога и заоблачных цен на недвижимость? Да. Это очень оживленный город. И культура здесь фантастическая. Кажется, что каждый вечер открывается новый балет, опера, художественная выставка или ресторан. И, конечно, история не имеет себе равных.

— Я всегда хотела там побывать.

— Тебе понравится. — Он берет меню и начинает его изучать. — Приедешь ко мне в гости и увидишь.

Я не знаю, что на это ответить, поэтому делаю глоток «Маргариты», чтобы выиграть немного времени. К счастью, мне удается перевести дух, когда приходит официантка и рассказывает о фирменных блюдах дня.

Однако, как только мы делаем заказ и она уходит, Бобби продолжает с того места, на котором остановился.

— Из окон моей квартиры открывается вид на Потомак¹³. У меня три спальни, но в здании есть и гостевой люкс, если тебе так больше нравится.

Это звучит как вызов.

Интересно, научился ли он этому в Конгрессе. Так спрашивать, не спрашивая, с недвусмысленным предположением, что ответ будет положительным.

Это выглядит ловко.

Мне это не нравится. Я делаю еще один глоток «Маргариты» и ставлю бокал на белую льняную скатерть, все держа его за ножку. Затем смотрю на Бобби и решаюсь.

— Почему ты на самом деле пригласил меня сегодня на обед?

Он выглядит удивленным.

— Я спрашиваю только потому, что у меня странное предчувствие.

— Предчувствие? Ты начинаешь говорить как твоя тетя.

Я и чувствовать себя начинаю как она, потому что могу поклясться, что облако, которое, как мне казалось, следовало за нами, окутало его голову и плечи грязно-серым туманом.

Я несколько раз моргаю, чтобы прочистить глаза, и оно исчезает.

Пришло время для новых очков.

— Значит, у тебя нет скрытых мотивов? Ты правда просто хотел встретиться?

Бобби смотрит на меня несколько секунд, а затем уголки его губ слегка приподнимаются в улыбке. Довольный, он кивает.

— Вот, — говорит он с теплотой в голосе. — Вот почему я хотел пообедать с тобой. Ты не представляешь, как сложно было привыкнуть проводить все время с людьми, которые никогда не говорят того, что у них на уме.

— Приму это как комплимент.

— Поверь мне, это так. — Его улыбка становится шире. Я могу сказать, что она искренняя.

Я испытываю облегчение всего на пару секунд, пока Бобби снова не начинает говорить.

— Теперь, когда мне исполнилось тридцать, я могу баллотироваться в Сенат, когда закончится мой нынешний срок в Палате представителей. А эта ситуация с болезнью моей матери заставила меня задуматься о том, что моя жизнь тоже не будет вечной.

О-о-о. Никогда хорошего не жди, когда человек понимает, что он не будет жить вечно.

Бобби вздыхает.

— Я много думал о своем будущем… и о том, с кем я хочу его провести.

Вдалеке я слышу глухой раскат грома. Или, может быть, это мое воображение. В любом случае, я официально в шоке.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты хочешь нанять меня, чтобы я помогла найти тебе жену.

Он забирает у меня из рук бокал с «Маргаритой», ставит его на стол и сжимает мою холодную руку в своих ладонях.

— Нет, Мэдисон, — мягко говорит Бобби, глядя мне прямо в глаза. — Я хочу сказать, что с тех пор, как мы расстались два года назад…

— Девятнадцать месяцев. — Я отчаянно пытаюсь предотвратить надвигающуюся катастрофу. Но это все равно что пытаться остановить прорыв плотины Гувера, вставив зубочистку в трещину сбоку.

— Моя ошибка. Как я уже говорил, я не нашел никого, с кем был бы так же совместим, и сомневаюсь, что когда-нибудь найду. Мы просто идеально подходим друг другу. У нас так много общего. Мы из одного места. Мы хорошо понимаем друг друга и знаем всю свою жизнь. А еще ты замечательная, умная женщина, которая могла бы очень помочь мне в карьере. Ты такая практичная.

Практичная. Как пара ортопедических ботинок.

Я произношу: — Я переполнена эмоциями. Приготовь нюхательную соль, обморок может начаться в любую секунду.

Но мой сарказм его не останавливает. Бобби взмывает прямо над краем Ниагарского водопада в своей дырявой бочке.

— Выходи за меня, Мэдисон. Это логично для нас обоих.

Должно быть, по выражению моего лица видно, что эта идея не вызывает у меня никакого энтузиазма, потому что он начинает защищаться.

— Ты же не в отношениях. Я поспрашивал.

— Блестяще. У меня больше ничего не намечается, так что я могу выйти замуж и за тебя.

— Не хочу хвастаться, но мне сказали, что я завидный жених.

— Я не ищу мужа. И как, черт возьми, мы сразу перешли от приглашения навестить тебя к предложению руки и сердца? У меня голова идет кругом.

— У меня было много времени, чтобы подумать об этом.

Я корчу ему рожицу.

— Например, пока мы шли от машины до стола? До вчерашнего дня мы даже не разговаривали с тех пор, как в последний раз расстались.

— Эта связь всегда была. Вот почему мы продолжаем встречаться. На этот раз мы должны сделать наши отношения постоянными. Я готов остепениться.

Как же ему удобно, что его не волнует, готова ли я.

— Ты забыл, что я тебе говорила, когда мы в последний раз расставались, Бобби.

Он ободряюще сжимает мои руки.

— Я знаю, как важна для тебя романтическая любовь, но есть и другие виды любви, которые не менее важны. Например, любовь между двумя лучшими друзьями. Любовь, которая возникает, когда ты знаешь, что всегда можешь на кого-то положиться. Крепкая, долговечная любовь, построенная на общем прошлом и схожих мечтах о будущем. Не всем отношениям нужна страсть. На самом деле, многие супружеские пары счастливо обходятся без секса.

Я делаю паузу, чтобы как следует его проучить.

— Ты что, узнал, что я унаследовала крупную сумму денег, о которой я не подозревала?

Не сумев переубедить меня своими высокопарными аргументами, он переходит к угрозам.

— А еще ты не становишься моложе. Тик-так.

— Боже… почему ты думаешь, что я не врежу тебя ботинком за такие оскорбительные слова?

Бобби качает головой.

— Ты слишком практична для этого.

— Бобби?

— Да?

— Только попробуй снова назвать меня практичной.

У меня такое чувство, что ему хочется опустить голову на руки и застонать.

Затем я испытываю другое чувство, сильное и резкое, которое напоминает мне о том, как в детстве я вставила скрепку в розетку, чтобы посмотреть, что произойдет.

Когда я поворачиваю голову в сторону источника опасения, по моей коже пробегает электрический разряд.

В фойе, рядом с талисманом ресторана — зубастым осликом из папье-маше в сомбреро, стоит Мейсон и смотрит на меня.