Правила помолвки

35

МЭДДИ

Как во сне, я позволяю тетушке Уолдин вывести меня из бара и отвести через дорогу в офис. Там я падаю в кресло и безучастно смотрю в стену.

— Тебе нужно выпить ромашкового чая, — говорит она, сжалившись надо мной.

— Или что-нибудь покрепче.

— Например, что, дитя мое?

— Не знаю, но лучше бы в нем не было глаз тритона.

Тетя приподнимает брови.

— И никакой шерсти летучей мыши или лягушачьей лапки?

Когда я понимаю, что она шутит, я вздыхаю с облегчением.

— Очень смешно. Если у нас где-то припрятана бутылка текилы, то она сойдет.

Тетя похлопывает меня по плечу и прищелкивает языком.

— Я помню, как впервые увидела ауру. Мне было восемь лет, я была в Диснейленде, и там был африканский слон в парке с животными, у которого была самая невероятная фиолетовая аура, которую я когда-либо видела. Такая величественная. Мне нужно было подойти и поговорить с этим существом.

Когда я не отвечаю, а только смотрю на нее, она добавляет: — Мы до сих пор друзья.

— Конечно, друзья. Текила?

— Посмотрю, что у нас есть.

Она уходит, оставив меня в оцепенении. Прежде чем я успеваю разлепить глаза и собраться с мыслями, чтобы попытаться во всем разобраться, в дверь моего кабинета вваливается Бобби.

И улыбается от уха до уха.

С очередным дурацким букетом цветов.

Я мило улыбаюсь ему в ответ.

— Посмотрите, кого это к нам занесло.

Если эти слова и застали его врасплох, Бобби этого не показывает. Он принимает покаянный вид и прижимает букет к груди, как участница конкурса красоты.

— Мэдисон, — очень серьезно говорит он. — Я хочу извиниться за вчерашний неприятный инцидент.

Самое замечательное в том, что люди считают тебя пай-девочкой, — это то, что они никогда не подозревают, что ты можешь быть кем-то большим.

Мой телефон лежит в потайном кармане сбоку на юбке. Я встаю, поворачиваюсь к окну и достаю телефон, делая вид, что задумчиво смотрю на улицу. Я нажимаю на значок приложения для голосовых заметок, а затем на кнопку записи. Поворачиваюсь, закидываю руки за спину и сажусь на край стола. Я тихо кладу телефон позади себя.

Я говорю: — Продолжай.

Воодушевленный моим спокойным поведением, Бобби пытается улыбнуться. Из-за этого у него такой вид, будто ему срочно нужно в туалет.

— Прошлой ночью обстановка немного накалилась…

— Ты имеешь в виду, когда я расстроилась из-за того, что ты незаконно получил доступ к закрытой информации о Мейсоне Спарке, когда он был несовершеннолетним?

Его пальцы крепче сжимают букет.

— Я нахожу твое увлечение этим человеком озадачивающим.

— Так вот почему ты вчера ему позвонил и стал шантажировать?

Глаза Бобби становятся круглыми, как блюдца.

— Он тебе это сказал?

— Он мне все рассказал, — вру я, сочиняя на ходу. — Но я не была уверена, что могу ему доверять. Почему бы тебе самому не рассказать, что произошло?

Когда Бобби открывает рот, я предупреждаю: — И, пожалуйста, будь честен. Если я решу, что ты лжешь, у нас вообще не будет шансов.

Я вижу, как он насторожился, хотя и пытается сохранять невозмутимый вид.

— Значит, у нас есть шанс?

— Это зависит от тебя, Бобби, — говорю я, изо всех сил стараясь выглядеть очаровательно. — Если мы собираемся быть вместе, я должна знать, что могу тебе доверять. Но в последнее время ты показал мне себя с другой стороны… — Я опускаю взгляд. — С более хитрой стороны. Человек, которого, как мне казалось, я знала, никогда бы не пошел на такое безнравственное дело, как обход закона.

Он подходит ближе, и в его голосе просматривается раздражение.

— Я должен был проверить его прошлое, Мэдисон. Я знал, что Мейсон нехороший человек, и оказался прав. Но ты должна понять, что я сделал это ради тебя. Ради нас.

Я вздыхаю, перебирая волосы и пробуждая в себе внутреннюю Беттину.

— Значит, ты попросил кое-кого достать личное дело Мейсона? Судью?

— Да, — говорит Бобби с преувеличенным терпением, как будто хочет сказать: «А то!» — Дело в том, что Мейсон Спарк в прошлом был замечен в насилии.

— Забавно, что ты это говоришь, ведь Мейсон сказал, что ты угрожал ему расправой, когда звонил вчера вечером.

— Я такого не говорил!

— Тогда что ты ему сказал?

Бобби кладет букет на стол и подходит ко мне с видом человека, выполняющего миссию. Взяв меня за руки, он смотрит мне в глаза.

— Я сказал ему, что он разрушит твою репутацию. Что он не заслуживает такую, как ты. Что, если он не оставит тебя в покое, я…

— Что? Что ты сделаешь?

Взгляд Бобби становится жестче.

— Я дам всему миру понять, какой он подонок.

Я моргаю, как сумасшедшая инженю²⁴, пытаясь сделать вид, что впадаю в обморок от всей этой драмы.

— Значит, ты его шантажировал.

— Считай, что это было настойчивое предложение.

— Подкрепленное незаконно полученными судебными протоколами.

— Я сделаю для тебя все, что угодно, моя дорогая.

— Включая принуждение, вторжение в частную жизнь и нарушение должностных обязанностей?

— Конечно.

— Как романтично.

Бобби прижимает меня к груди, как тогда букет цветов, за который мне теперь очень стыдно, и наклоняется, чтобы поцеловать.

Я отталкиваю его в сторону с такой силой, что он спотыкается и падает задницей на пол.

— Бобби, — говорю я, глядя на него сверху вниз и беря в руки телефон, — пошел вон отсюда.

Затем я перематываю голосовое сообщение и прослушиваю разговор.

Он визжит, как маленькая девочка, вскакивает на ноги и бросается на меня, пытаясь выхватить телефон. Я отшатываюсь, вскрикнув от неожиданности.

Затем что-то пролетает через комнату и ударяет его по голове.

Бобби падает и распластывается на полу, раскинув руки и ноги, как нарисованная фигурка. Он стонет, а затем затихает, потеряв сознание.

Тяжело дыша от адреналина, бурлящего в моих венах, я смотрю через весь офис на тетушку Уолдин, стоящую в дверях.

Она небрежно указывает на Бобби.

— Я принесла твою текилу. Надеюсь, бутылка не разбилась о его голову, это хорошая текила.

Я с жалостью смотрю на Бобби, лежащего на полу. Кажется, из его головы не течет кровь, но я не хочу нести ответственность за невыявленную черепно-мозговую травму, поэтому звоню в скорую и прошу их забрать представителя пятого избирательного округа из моего офиса.

— Он споткнулся и упал, — говорю я оператору. — Я думаю, он мог быть пьян.

Осмотрев Бобби и убедившись, что с ним все в порядке, если не считать уязвленного самолюбия и шишки на голове, парамедики ушли.

Он тоже ушел, дуясь.

— Почему у меня такое чувство, что это еще не конец? — спрашиваю я тетушку Уолдин, пока мы наблюдаем, как Бобби выезжает с парковки.

— Не беспокойся о нем. Я соберу девочек, и мы попросим духа его прадеда Делмера навестить его. Это его напугает.

Я оборачиваюсь и смотрю на нее, приподняв брови, а она пожимает плечами.

— Он был контрабандистом, гангстером и настоящим жестоким ублюдком, но он никогда не терпел жестокого обращения с женщинами.

— И откуда ты это знаешь?

Тетя беззаботно отвечает: — О, он постоянно приходит и уходит во время наших ежемесячных сеансов. Этот человек невероятно любопытен.

И это моя жизнь.

— Почему бы тебе не пойти домой, дитя мое? Прими ванну. Выпей бокал хорошего вина. У тебя был напряженный день. Я закрою офис.

— Спасибо, тетушка Уолдин. Ты же знаешь, я люблю тебя.

Она улыбается и похлопывает меня по спине.

— Я знаю, дитя мое. Мы, Скорпионы, неотразимы.

Я возвращаюсь домой, но нервы у меня на пределе, я не могу усидеть на месте. Даже уборка не помогает. Я решаю, что единственное, что может помочь, — это разговор с Мейсоном, поэтому набираю ему, грызя ногти от волнения, когда телефон начинает звонить.

Он не отвечает.

— Ладно, — бормочу я. — Сделаем по-плохому.

И отправляю ему сообщение.

Мэдди: Видела тебя по телевизору. Я знаю, что случилось с Бобби. Мы можем поговорить?

Через несколько минут, когда появляются маленькие точки, означающие, что Мейсон пишет ответ, я чуть не теряю сознание от волнения. Затем приходит его сообщение, и мое волнение достигает предела.

Мейсон: Открой входную дверь.

Я бегу к двери и распахиваю ее. Вот он, стоит на моем крыльце с присущим ему сердитым видом и выглядит до боли красивым. Мне хочется затащить его внутрь и сорвать с него одежду, но я все-таки леди. Так что это происходит только у меня в голове.

Мейсон хрипло произносит: — Я просто хотел проехать мимо и посмотреть на твой дом, но ты прислала мне это сообщение как раз в тот момент, когда я сворачивал на твою улицу, так что мне пришлось остановиться. Это было похоже на знак.

Я киваю.

— Как будто вселенная пытается нам что-то сказать.

Мы стоим и смотрим друг на друга, пока он не говорит: — Я имел в виду то, что сказал. Я тебе не пара.

— Нет, я понимаю. Тот, кем ты являешься сейчас, — не тот, кем ты хочешь быть, а именно он, по-твоему, заслуживает меня. Будущий ты, а не нынешний.

Мейсон моргает.

— Да. Примерно так и есть.

— Не удивляйся так, Спарки. У меня большой мозг. Мы, библиотекари, очень начитанные, помнишь? Но для протокола: нынешний ты чертовски крут.

Его губы слегка подрагивают, как всегда, когда он пытается не улыбаться.

— О, кстати! Нам больше не нужно беспокоиться о Бобби, потому что я шантажировала его в ответ на то, что он шантажировал тебя, а еще его покойный прадедушка Делмер собирается навестить его.

— Я… понятия не имею, что это значит.

— Это не имеет значения. Важно то, что если ты когда-нибудь, я имею в виду когда-нибудь, снова бросишь меня после того, как мы займемся любовью, я убью тебя. И, скорее всего, я говорю это в буквальном смысле.

— Договорились. — Мейсон осматривает меня с ног до головы, словно впитывая мой образ, а затем хриплым голосом произносит: — Я слышал, что ты в меня влюблена.

Мое сердце, и без того бешено колотящееся, выходит из-под контроля.

— Мне постоянно это твердят.

— Это правда?

Я тяжело вздыхаю и развожу руками.

— Возможно.

Мейсон проигрывает битву со своим ртом. Уголки его губ приподнимаются в улыбке. Его глаза горят, он делает шаг ближе.

— И это несмотря на то, что я самый невыносимый человек на планете, да?

— Да. Это будет проблемой.

Он делает еще один шаг и оказывается всего в нескольких сантиметрах от меня, глядя на меня сверху вниз с той же прекрасной улыбкой и жаром в глазах.

— Может, нам стоит придумать какие-нибудь правила?

— Что это за правила?

— Правила ведения боевых действий. Как у вооруженных сил для управления боем между врагами. Условия войны.

— Знаешь, это, пожалуй, самая разумная вещь, которую ты мне когда-либо говорил. Я начну. Правило первое: не раздражай.

Мейсон усмехается и обхватывает мое лицо руками.

— Правило второе: не командуй, — говорит он.

— Хa! Правило третье: не веди разговоры возле общественных туалетов, — отвечаю я.

Мейсон очень нежно прижимается губами к моим. Шепча мне в губы: — Правило четвертое: никогда не произноси имя Том Брэди рядом с кроватью. Или во всем доме. Или где-либо еще, если на то пошло.

— О, это будет непросто. Не думаю, что смогу согласиться. Мой дорогой, любимый Том Бр…

Мейсон прерывает меня страстным поцелуем, как я и надеялась.

Я обнимаю его за широкие плечи и с блаженным вздохом прижимаюсь к нему. Затем он поднимает меня на руки, захлопывает входную дверь и направляется по коридору в сторону спальни.

— Правило пятое, — говорит он. — Держись подальше от капусты и бобовых.

— Какое отношение они имеют к чему бы то ни было?

Мейсон бросает на меня косой взгляд.

— Они выделяют много газа.

Я хлопаю его по плечу, но не могу удержаться от смеха.

— Ладно, хорошо. Правило шестое: держись подальше от любой груди размером больше В.

Он заворачивает за угол, ведущий в мою спальню, и укладывает нас на кровать, ухмыляясь, когда оказывается сверху.

— Глупышка. Тебе следовало сказать: «Держись подальше от любой груди, кроме моей».

Я снова шлепаю его.

— Это подразумевалось!

Мейсон снова целует меня, на этот раз так, что у меня перехватывает дыхание. Когда мы отстраняемся друг от друга, мы оба тяжело дышим.

— Правило седьмое: допускаются кошки только в количестве менее трех штук.

Он расстегивает мою блузку и начинает целовать меня от шеи до груди, отодвигая бюстгальтер, чтобы ласкать мои соски. Я стону, прижимаясь к нему.

И выдыхаю: — Правило восьмое: никаких вызовов для перепихонов.

Мейсон проводит рукой по моему бедру и задирает юбку, прижимаясь ко мне так, что я чувствую его эрекцию.

— Правило девятое, — говорит он, проводя губами к моей коже. — Никаких роботов.

— Роботов?

— Не бери в голову.

Я запускаю пальцы в его густые, пышные волосы и откидываюсь на подушки, наслаждаясь тем, как его щетина царапает мою чувствительную кожу, наслаждаясь его прерывистым дыханием, наслаждаясь тем, какой он тяжелый, теплый и прекрасный, когда лежит на мне.

Наслаждаясь всем этим и им самим.

Я шепчу: — Поторопись. Не утруждай себя раздеванием.

Мейсон стягивает с меня трусики, встает на колени, чтобы достать бумажник, расстегивает ширинку и так быстро надевает презерватив на свой торчащий член, что, наверное, установил рекорд скорости. Затем он устраивается между моих раздвинутых ног и без слов входит в меня, такой же отчаявшийся, как и я.

— Правило десятое, — прерывисто произношу я, чувствуя, как все мое тело дрожит от удовольствия. — Делай это каждый божий день.

Мейсон приподнимается на локтях и смотрит мне в глаза. Обхватив мою голову и снова входя в меня, он хрипло произносит: — Каждый день, вечно.

Он снова толкается в меня, потом еще раз, и мы совсем забываем о правилах.