Предателей (не) прощают

ГЛАВА 13

Давыдов

– Ванечка! Как же я соскучилась, милый! – с этим криком Ольга кинулась ему на шею.

И прицепилась как пиявка, Давыдов едва смог разжать эти цепкие пальцы с острыми ноготками: Олька прямо намертво к нему приклеилась. Причем каждой частичкой своего тела, словно магнитом притянулась.

В нос Ивану ударил приторный запах ее духов, заставив поморщиться.

– Не буду мешать счастливому воссоединению семьи, – кинула им Князева.

– Маш, я… – он и сам не понял толком, что собирался ей говорить, нужные слова не придумал – лишь взгляда отвести от Манюни не мог.

А она спину выпрямила, подбородок вздернула и так на него зыркнула, что во лбу уже должна была появиться дырочка от пули.

Манюня вдруг улыбнулась какой-то совсем шальной улыбкой, в ее глазах черти устроили джигу. У Ивана дух захватило.

– С годовщиной свадьбы, друзья, – почти что пропела она. – Десять лет – серьезная дата.

– Заранее не поздравляют – примета плохая, – сцедила яд Олька.

– С каких пор ты стала суеверной, подруга? – расхохоталась Князева, а в уголках глаз заблестели слезы.

– У нас не… – Давыдову и рта раскрыть не дали, Маша всунула в руки пакет.

– Вот и подарочек для любимой жены подоспел – подарить не забудь, – сказала она. – Правда, там ношеное, Оль. Но тебе же не привыкать за мной донашивать, да?

С этими словами она фурией выскочила из кабинета.

– Маша! – рванулся Иван следом, но Ольга его затормозила, подогнув ноги и повиснув на нем всем своим весом.

– Вот с***! – выдохнула она. – Ваня, ну куда ты?

– Пасть закрыла! – рявкнул он и вновь предпринял попытку отодвинуть ее от себя. На этот раз грубее. – Да отцепись ты!

– Ванечка… – Ольга едва на высоченных шпильках устояла, когда мужчина отпихнул ее от себя.

– Какого рожна ты здесь делаешь?! – вскипел он.

– За тобой прилетела…

– Зачем?!

Давыдов одернул пиджак и сам весь нервно передернулся. А потом отошел подальше, чтобы между ними хоть стол был.

– Как зачем? – захлопала ресницами Олька. Она частенько так делала. Хлоп-хлоп-хлоп. Будто бы не догадывалась, насколько сильно это его бесило. – Куда муж, туда и жена.

Иван не сдержал смеха.

– У тебя осеннее обострение? – саркастически поинтересовался он. – Мы уже полгода разводимся. И не меняй ты каждый месяц свои условия, давно распрощались бы!

Девушка присела на краешек стола, закинула ногу на ногу, платье задралось, обнажив край кружевного чулка.

– Ванечка, неужели нам так плохо было вместе? – Она провела ноготком по своему бедру.

Давыдов поморщился и закатил глаза.

– Да мы никогда и вместе не были! – процедил он. – Ты это знаешь не хуже меня. К чему весь этот спектакль, Ольга?

– Просто я не хочу тебя терять, – елейным голоском ответила девушка, расстегивая пуговички на лифе платья. – Давай начнем все сначала?

Иван смотрел на Ольгу и ловил себя на мысли, что даже в страшном сне такого представить не может. Много девушек откровенно предлагали ему себя, и он брал, когда хотел.

Вся соль оказалась в том, что Ольку он не хотел. Тот раз, еще на Родине, был последним и перевернул всю его жизнь, повторять Давыдов не собирался.

– Тебе мало отступных, что ли? – склонил голову набок он. – Передай нужную сумму моим адвокатам, я подумаю, что можно сделать.

– Я тебя люблю, Ваня! – возмутилась его бывшая. – А ты мне деньги?

– Я предлагаю тебе именно то, что ты по-настоящему любишь, – не проникся Давыдов. – Между нами контракт, дорогая, если ты забыла.

– Кажется, это ты забыл, что я из-за тебя пережила! – взвизгнула Ольга, заставив мужчину поморщиться. – Это из-за тебя у нас все пошло наперекосяк!

Иван двумя пальцами сжал переносицу.

Спустя два месяца после переезда в Америку он встретил Ольку. Та специально прилетела и огорошила его новостью, что беременна…

Тогда после боя он не использовал презерватив. И это был первый и последний раз, когда Давыдов так попал с незащищенным сексом. По простой причине, что в каком бы он потом состоянии ни был, а контрацепция всегда стояла на первом месте.

«Нам скандалы не нужны, Иван, – сказал ему тогда Малконский. – У тебя должна быть идеальная репутация, чтобы построить карьеру. Американцы любят чистеньких».

И он женился на Ольге.

Правда, о том, что собирается сделать ДНК-тест после рождения ребенка, девушку предупредил сразу. Та возмутилась его подозрениями в ее кристальной честности, но согласие дала.

А еще через два месяца у Ольги случился выкидыш.

Давыдов даже не успел свыкнуться с мыслью, что станет отцом, как его ребенок умер. И вот тогда вина на него обрушилась подобно лавине.

Мог ведь больше времени жене уделять, быть поласковее, может, и родился бы у него сын или дочь.

Жили же как чужие люди. Первое время Иван на Ольку даже смотреть лишний раз не мог: она напоминала о Манюне. О несбыточном. О том, что такие чистенькие девочки всегда будут видеть в нем только сына алкоголички.

А ведь дети не должны отвечать за грехи родителей, это он еще с детства выучил. И пусть наследственность Давыдова подкачала, но своего ребенка он не выкинул бы за борт жизни, как поступила с ним мать.

– Ты прекрасно знаешь, мне жаль, что так получилось, – процедил сквозь зубы Иван. – Но тебе не кажется, что почти десять лет – достаточный срок, чтобы искупить свою вину? Я бы уже отсидел да вышел, стань преступником.

– Отсидел и вышел, говоришь? – зло усмехнулась Ольга. – А я родить больше не смогу! Ничего?

– Разве в этом есть моя вина? – нахмурился мужчина.

Он давно устал, что Олька давила на его больные точки, пытаясь манипулировать. Раньше терпел, их брак был выгодным для них обоих, но в какой-то момент Давыдов понял, что больше не сможет – устал.

После выкидыша Ольга попыталась залезть к нему в койку.

С полгода она играла роль идеальной жены, только с интимом у них не складывалось. Не вставал на нее у Ивана, как та ни изгалялась. И мутило его каждый раз, словно девочку, от попыток Ольки играть в роковую соблазнительницу. Хотя с другими таких проблем отродясь не было…

Им бы развестись да жить каждый своей жизнью, только Малконский наотрез запретил портить имидж начинающего боксера шумным разводом. В то, что с Ольгой получится разойтись по-тихому, даже его тогдашний тренер не верил.

После был долгосрочный контракт с немцами, которые сделали ему имидж загадочного бойца без прошлого. И неустойка в несколько лямов за нарушение договора о неразглашении. Чемпион оказался брендом, который приносил бешеные бабки, никто из компании, что с ним работала, не собирался терять прибыль ради удобства Давыдова.

Олька же хотела быть его женой не только по паспорту, но и во всеуслышание, а этой славы ее как раз и лишили.

– А чья? – вскипела она. – Если бы ты меня любил…

Его жена по паспорту запила, подсела на кислоту, и Иван не смог от нее отвернуться. Он мать не спас, а Ольку… вытянул.

Длительная реабилитация в специализированных клиниках стоила того, чтобы девушка вернулась к нормальной жизни. Даже вот карьеру голливудской актрисы пыталась наладить. Правда, дальше массовки продвинуться у нее никак не получалось. Давыдов мог бы похлопотать, среди киноиндустрии тоже нашлись бы его поклонники, но… он не видел в этом смысла.

Такие, как Ольга, умеют добиваться своего.

– Как ты помнишь, мы заранее договорились, что наш брак будет фиктивным. Ни о какой любви и речи не шло, – сказал мужчина. – Разве я тебе что-то другое обещал или обманул?

– Обманул! – Ольга спрыгнула со стола, ее глаза пылали обидой и ненавистью. – Я хотела быть Давыдовой с Давыдовым, а по факту…

– У каждого из нас была своя личная жизнь, ты знала, на что шла, когда соглашалась.

– Ты мне изменял!

– Ты репетируешь новую роль? – выгнул брови Иван. – Ты сегодня просто в ударе, детка.

Его улыбка подействовала на нее как красная тряпка на быка.

– Воспринимай меня всерьез, Давыдов! – заверещала бывшая и притопнула ногой.

– Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьез, не мели ерунды, – поджал губы мужчина. – Невозможно предать человека, с которым тебя связывает только штамп в паспорте, договорной брак и абсолютное отсутствие хоть каких-то отношений.

– Так давай это изменим, Ваня! – вновь кинулась к нему Ольга. – Сделай же шаг мне навстречу!

Он аккуратно отвел ее руки от своего лица.

– Тебе не надоело стучаться в закрытые двери, Оль? – вздохнул Давыдов. – Между нами ничего не может быть, ты сама прекрасно это видишь. Или… Погоди, тебя кинул очередной папик?

Бывшая вспыхнула, скривилась, силясь выдавить из себя скупую слезу. Драматические роли все еще ей давались с большим трудом, хотя и были наняты лучшие репетиторы, чтобы прокачать актерское мастерство будущей звезды.

– Мне нужен только ты!

– А легион любовников чисто здоровья для? – усмехнулся Иван. – Роль невинной овечки тебе не идет, Ольга. Чего ты хочешь?

Она тут же изменилась в лице. Куда только делась брошенная влюбленная женщина?

– А кому идет, Давыдов? Ей, что ли?!

И это «ей» было сказано с такой неприкрытой злобой, что мужчина вмиг напрягся.

– Ольга, – ее имя прозвучало предупреждением, но бывшая этому не вняла. Или не захотела.

– Она всегда имела на тебя влияние! Ничего не изменилось, да? Ты к ней сюда прилетел и никакой бизнес ни при чем?

– Ольга.

– Машка и теперь ищет побогаче? Сейчас ты уже вписываешься в стандарт ее любовников или до сих пор не дотягиваешь? – улыбка, с которой она это выдала, больше напоминала оскал. – Что за подарочки ты ей прикупил?

Бывшая схватила пакет, что Давыдов пристроил около стола, и высыпала его содержимое на пол.

– М-м-м… брендовые шмотки, ювелирка… Оригинальностью ты не отличаешься, Ваня! Звезду с неба надо было дарить! – зло расхохоталась Олька. – Возможно, именно тогда Князева бы на время забыла, кем ты являешься на самом деле. Гены, Ваня, они…

– Заткнись, – процедил Давыдов.

– Хотя… Князева всегда останется Князевой, а ты всего-то сыном какой-то пьяни.

Иван вскочил из-за стола, схватил Ольгу за плечи, сжал.

Он впервые был настолько близок к тому, чтобы ударить женщину.

– Ну! Бей же, ну! – едва ли в глаза не бросилась она. На щеках играл лихорадочный румянец, губы растянулись в улыбке, а выражение лица говорило, что все происходящее приносило ей искреннее удовольствие.

«Ольку жесть, что ли, заводит? – подумал Иван, нахмурившись. – Всякие там пятьдесят оттенков того самого?»

– Бей! – выдохнула она ему в губы.

Давыдов скривился, отпустил бывшую и отпрянул. К его горлу опять подступила тошнота.

– Все эти извращенные игры без меня.

– Я ведь любого тебя приму! Любого! – распалилась девушка. – А она? Опять откажется, как только более выгодный вариант перед носом замаячит?

Он поджал губы, громко выдохнул, чтобы успокоиться. Помогло мало.

– Мы ходим по кругу. Ты меня не слышишь.

– Ты хоть ее послужной список проверил? – блеснула глазами Ольга. – За эти годы он должен был хорошенько разрастись! Небось, не сдерживала себя в удовольствии поиметь миллионеров и…

Иван подхватил со стола папку, что оставила для него Славная.

– Ты читала? – его голос превратился в шелест. Каждый, кто хоть немного знал Давыдова, понял бы: он на грани ярости.

– А что это? – опять захлопала ресницами Олька, неосознанно отступая к двери.

– Ты читала? – повторил Иван вопрос.

– Нет, – пожала плечами его почти бывшая жена. – Зачем мне? Я в твоих делах все равно ничего не понимаю. А что там?

Давыдов видел: нагло врет, и это бесило его еще больше.

– Не смей совать нос в мою жизнь! – сорвался на крик мужчина.

Ольга вздрогнула, но не отступилась.

– Это наша общая жизнь!

– Черта с два!

Девушка поджала губы, а потом зло выпалила:

– Развода не будет.

– Это дело решенное, – возразил Давыдов.

Одно время Иван честно выполнял условия контракта с немцами, потом строил бизнес, где наличие жены за спиной являлось дополнительным показателем надежности, а дальше… Дальше просто привык.

Пусть карьера боксера теперь была позади, но бренд Чемпиона все еще работал на Давыдова, приносил прибыль. За ним закрепилась определенная репутация, терять которую совсем не хотелось. Поэтому развод должен был пройти тихо, на взаимовыгодных условиях, Иван даже оказался согласен заплатить Ольге за молчание. Уж слишком многое та знала. Проблема нарисовалась в том, что бывшая никак не могла назначить себе цену, меняла условия и оттягивала бракоразводный процесс.

– Тебе же нужен тихий развод, правда, милый? Чтобы в прессу не просочилась настоящая информация о твоем прошлом, да? – подбоченилась она. – Это Малконский давал клятву о неразглашении.

– Клятву дают на крови, Ольга, – прищурился мужчина. – Малконский подписал контракт.

Немцы до сих пор на бренде Чемпиона зарабатывали, а если бы бывший тренер открыл рот – эти педанты до мозга костей затаскали бы его по судам.

– Я же быстро найду, куда слить все дерьмо о настоящем Давыдове, а не ту сказочку о непобедимом Чемпионе. Хочешь?

На несколько мгновений в кабинете повисло напряженное молчание. Лишь тиканье часов было слышно.

– Не боишься идти со мной на открытую конфронтацию? – прищурился Иван. – Я же могу и ответный удар нанести.

– А мне терять нечего! – выдала Ольга, играя с ним в гляделки. – Я никогда тебя не отпущу, Ваня. Так и знай!

На эти слова Давыдов лишь головой покачал. Ему срочно нужен был план «б». Похоже, тихо разбежаться не получится, а пока…

– Повторюсь: чего ты хочешь, Ольга? Зачем прилетела?

– Отзови своих адвокатов, отмени развод и оплати мне съемки в мелодраме от Роба Бутча, – потребовала жена, что никак не хотела становиться бывшей. – Мне обещали главную роль, только спонсора фильму никак не найдут. Возьми это на себя, Давыдов.

«Вот вам большая и светлая любовь. В спонсоры она его записала!» – Иван расхохотался в тон своим мыслям.

– Что не сделаешь для любимой жены, правда же? – улыбнулась она.

– Уйди, Ольга. – Давыдов пронзил ее взглядом из-под бровей.

– Ванечка…

– Вон. Пошла. Быстро.

– Я понимаю, тебе нужно подумать, – мгновенно переключилась на ласковую кошечку она. – Ты подумай, Ванечка, только недолго. Журналисты любят сенсации. А я не люблю, когда меня за нос водят. А о Машке забудь. Не про тебя князевская кровь и спиногр…

– Вон! – вызверился он.

– Подумай, Ванечка! И помни, я люблю тебя! Только я тебя по-настоящему люблю! – это признание она уже прокричала на ходу, быстро ретировавшись за дверь.

Ольга ушла, оставив за собой шлейф приторных духов в воздухе и привкус горечи во рту Давыдова.

«Отмотать бы десять лет назад, ни за что не притронулся бы к этой с*** и пальцем», – подумал он, неосознанно поглаживая кончиками пальцев ту самую папку на столе.

Рингтон мобильного вырвал Ивана из тяжелых мыслей.

– Да! – рявкнул мужчина в трубку.

– Брат, выручай! – взмолился запыхавшийся Вавилов. – Лизка рожает, везу в роддом, а у меня тренировка с пацанятами через полчаса запланирована. Проведи за меня, будь другом!

– Пашка… – растерялся Давыдов. – Да я как-то…

– Совсем начинашки, там будет и Димыч – новичок в тренерском деле. Не могу его одного оставить, присмотри, а?

Где-то на заднем фоне Иван услышал мычание и крик женщины. От этого вопля у него тут же волосы во всех местах встали дыбом и в пот кинуло.

– Можешь на меня положиться, – поспешно согласился он.

– Век не забуду, брат! Крестным будешь?

– Каким крестным? Дай мне родить, ирод! – вновь закричала Лизка.

На этом их разговор прервался, Пашка бросил трубку, а Давыдов поспешил его заменить в клубе. Славную в приемной он не застал, распоряжения помощнице надиктовал на автоответчик уже по пути в «Арену».

Знал бы тогда Иван, чем обернется для него двухчасовая роль тренера…

Земля прыгала у меня под ногами, в голове шумело, а сердце разрывалось на части.

Лёля замужем за Давыдовым!

Это никак не укладывалось у меня в голове. Никак! А в груди все горело от боли.

Мир перед глазами расплывался от непролитых слез, я бежала вперед, не разбирая дороги.

«Интересно, они за моей спиной крутили шашни и десять лет назад? Делали из меня идиотку? – проскользнула шальная мысль, от которой я едва не споткнулась на ровном месте. – Неужели все, что между нами с Ваней тогда было, ложь?! Нет, неинтересно. Баста!»

Лицо сдержать перед гадкими предателями мне удалось, только сейчас я вся словно по швам расходилась. Вместо крови – боль, вместо мыслей – боль, и каждый стук сердца с болью.

Я вихрем летела по коридору, пока не натолкнулась на кого-то. Едва с ног не сбила… собственную ассистентку!

– Мария Владимировна, а сегодня у нас съемки будут или тоже отменили? – спросила Кристина. Я булькнула что-то нечленораздельное, и у девушки лицо вытянулось. – Что-то случилось?

– Все в порядке, Кристина. Сегодня у тебя выходной, – кое-как совладав с голосом, ответила ей. – Встретимся завтра.

Не став дожидаться реакции от нее, я поспешила дальше.

Сомневаюсь, что ситуация с Бобровыми так быстро разрулилась в мою пользу, тут еще и Давыдов добавил… Нет, никаких съемок сегодня точно не будет. Не смогу.

– Мария Владимировна! – донеслось вслед.

Чтобы избежать ненужных вопросов, я свернула в первую попавшуюся дверь, по счастливой случайности оказавшуюся женским туалетом.

Прислонившись к стене, я крепко зажмурилась, и вдруг раздался отчаянный всхлип. В первое мгновение и не разобралась, что не я источник этого звука, а потом прислушалась и подошла к одной из кабинок.

– Эй?

Всхлипы не только продолжились – сделались еще горче!

Я решительно толкнула дверцу от себя, и она, к моему удивлению, легко поддалась. А там, сидя на унитазе, всхлипывала зареванная девушка.

– Вика? – обомлела я.

Ее лицо настолько опухло от слез, что сразу узнать помощницу Давыдова оказалось сложно.

– Ик! – испугалась Славная.

– Что-то случилось?

– Нет, все в порядке, – тут же отвела взгляд она. – Просто что-то в глаз попало.

Конечно же, отмазка была так себе, но раз девушка не хотела рассказывать правду, то в душу к ней я лезть не собиралась. Тут бы со своей разобраться.

Вика подошла к умывальнику, пустила холодную воду и начала плескать себе в лицо. Судя по ее скованным движениям, девушке было стыдно, что кто-то застал ее в такой личный момент.

Я уже собралась тактично ретироваться, как приостановилась у двери…

– Это ты рассказала Оле обо мне и Давыдове? – мне хотелось прояснить данный момент, ведь вчера Вика мне помогла, а сегодня…

Неужели я только ошибаться в людях умею?

– Что? – искренне растерялась она. Казалось, девушка плохо соображала, не понимая, о чем вообще я ее спрашивала.

– Ты вызвала меня к Давыдову, а в кабинете оказалась его жена.

– Бывшая жена, – поправила Вика.

– Бывшая? – ахнула я.

– Почти, – добавила она. – Они разводятся.

Мне должно было быть все равно, но от этой информации почему-то на душе стало полегче.

Значит, все же не так, как с Бобровым получилось?

– Ольга сказала, что вы дружите, а Иван Александрович задерживается и попросил тебя позвать, – нахмурилась Славная.

– Дружим, значит? – усмехнулась я.

Ловко!

– Мне тогда позвонили и… Что-то не так? – Девушка выглядела по-настоящему встревоженной. – Не стоило мне выходить.

– Все в порядке, – попыталась успокоить ее я, но все без толку.

– Нет, я должна была дождаться Давыдова! И вообще, это непрофессионально – покидать приемную. – Вика растерла лицо, не замечая, что безвозвратно портит макияж.

– Что, даже в туалет нельзя выйти? – неловко пошутила я. Если раньше меня мучили сомнения, то реакция девушки убедила в ее непричастности к интригам Лёли.

– Ты не понимаешь, – покачала головой Славная, а потом вдруг пошатнулась.

– Тебе плохо? – Я успела поддержать ее под руку, другой Вика схватилась за умывальник до побелевших костяшек пальцев.

– Нет-нет, – выдохнула она, восстановив равновесие.– Просто…

Ее восковая бледность начала меня пугать.

– Может, тебе присесть нужно? – Я оглянулась. Единственно подходящим «стулом» здесь был унитаз.

– У меня отец умер, – вдруг выдала Славная, глядя на меня расфокусированным взглядом.

– Мне очень жаль…

– У нас с ним были ужасные отношения, – скривилась Вика. – Однажды между семьей и мужчиной я выбрала последнего. Семья от меня отказалась, а…

– А мужчина? – склонила голову набок я.

– Мужчина оказался далеко не принцем на белом Мазерати. Мы расстались через полгода. Точнее, я сбежала, роняя тапки и собирая себя по кускам, – пожала плечами Славная.

– Твоя семья… – я уже догадывалась об ответе перед тем, как уточняла.

– Обратно не приняла. Нужно же было к отцу на поклон прийти, в ногах поваляться, а я же гордая! Все думала, что сама смогу, выживу, буду сильной и независимой. Смогла, а он… – здесь она запнулась, громко сглотнула, – …он взял и умер. Представляешь?

И рассмеялась, а потом горько расплакалась.

– Та-а-ак, – нахмурилась я. – Пойдем-ка мы на воздух.

– Он умер. Почему он умер? – отчаянно закусила нижнюю губу Славная.

Вику трясло, словно в лихорадке. Мы вышли в коридор, мне пришлось поддерживать девушку за талию, сама она шаталась из-за нетвердой походки пьяницы. А потом вдруг ее ноги подкосились, словно сломанные веточки.

– Артем! – заметила друга. – Помоги!

Славная хоть и была хрупкого телосложения, но удержать ее на весу я бы точно не смогла. Хорошо, что Широкий быстро среагировал, подхватил девушку на руки.

– Что с ней? – встревожился он.

– Хотела бы я знать… – Сердце зашлось от тревоги, девушка закатила глаза. – Вика, э-эй!

Пришлось легонько похлопать ее по щекам, чтобы пришла в себя.

– Вика, что с тобой? Что болит? – допытывалась я.

– Са… хар, – прошелестела Славная.

– Что? – Мне такой ответ абсолютно ничего не дал, а вот Широкий весь подсобрался.

– Упал? Поднялся? – напряженно уточнил он. – Эй! Не смей отключаться, слышишь?!

Одно слово отняло у нее столько сил, что девушка вспотела, начала надсадно дышать, а потом и вовсе потеряла сознание.

– Твою мать! – взревел Артем.

– Ты что-то понял? – У меня затряслись руки и ноги.

– Похоже, она диабетик, – ответил друг, а потом сорвался с места вместе с Викой на руках.

Я никогда не видела, чтобы он так быстро бегал.

– Ты куда?!

– В больницу!

– Артем! – Я побежала следом, но была остановлена его криком.

– Захвати ее сумочку и спускайся к моей машине! – скомандовал Широкий.

Я поддалась панике, а он, похоже, прекрасно знал, как действовать в такой ситуации.

Даже страх встретиться с Давыдовым или Ольгой не остановил меня от возвращения в приемную, где я быстро отыскала сумочку Вики.

Когда я спустилась, Артем уже завел двигатель, а Славная лежала на заднем сиденье автомобиля. Все так же без сознания. От одного ее вида у меня затряслись коленки.

Друг выхватил сумочку и тут же тронулся с места.

– А я?!

– Каждая минута на счету! – закричал он. – Я позвоню.

Машина так резко набрала скорость, что у меня дыхание сперло от страха.

И как я могла подумать, что Вика плетет гадкие интриги за моей спиной? Хоть бы с ней все было в порядке!