Предателей (не) прощают

ГЛАВА 26

– У моего отца хорошие юристы, не волнуйся, Маша, мы еще засудим этих писак за клевету, – злобным шепотом надрывалась Светлана в самолете. – И потребуем принести публичные извинения!

– Ты же не впутываешь отца в свои дела, – напомнила ей я.

– На этот раз сделаю исключение, – пообещала женщина.

Мне еще повезло, что Светлана не поверила в чушь, которая со скоростью света разнеслась по всем печатным и веб-изданиям. Желтая пресса сработала оперативно. Буквально через полчаса, как Сандро швырнул в меня газетой, в интернете появились русскоязычные интервью Ольги. Началось все с американской газетенки, а разлетелось…

Моя бывшая подружка-стерва прикинулась невинной овечкой и жаловалась, что муж-мерзавец ее кинул. Гадиной-разлучницей, конечно же, выступала я – не обремененная интеллектом и моралью развратная женщина. Мало того, что увела Чемпиона из семьи и заставила лишить законную супругу всего, так еще и нагулянных детей-оборвышей на него повесила.

Что я почувствовала, когда это прочитала? Сложно сказать.

До этого момента у меня не было живого опыта купания в дерьме, но что-то подсказывало: случилось именно это.

К тому же еще через час в интернете появились наши фотографии с Сандро, во время ужина в ресторане. Со стороны мы смотрелись как воркующие голубки. Источник утверждал, что Давыдов не единственный олень, которым я мастерски крутила…

Конечно же, обратный перелет домой прошел на нервах. Тут уже не до сна было – ни до чего, в общем-то. А стоило самолету приземлиться, как мой телефон накалился от прихода уведомлений о пропущенных смс и звонках.

Лампа, дети, Вавилов, Широкий и даже Рита, в клубе у которой я танцевала. Было еще с десяток пропущенных от Давыдова и смс, что гласило: «Я все решу».

Три банальных слова, но ком в горле у меня встал.

Воспоминания о прекрасном Милане были испорчены. И кто тому оказался главной причиной? Ольга или Иван? Ведь со стороны общественности я действительно выступала любовницей…

– Ты как? – обеспокоенно спросила меня Светлана, когда мы спускались с трапа самолета. – Держишься?

– Держусь, – ответила ей я, уверенная, что уж точно со всем справлюсь.

Как оказалось, поспешила.

К тому, что в главном зале ожидания меня будет подстерегать толпа журналюг с камерами наперевес, подготовиться было нельзя.

– Кабздец кома-арики, – протянула Светлана.

Пресса ринулась к нам, окружила со всех сторон и завопила разноголосьем.

– Каков Чемпион в постели?

Вспышки фотоаппаратов слепили, операторы вели съемку. Теперь я понимала знаменитостей, которые прикрывали рукой глаза: совершенно нельзя было разобрать дорогу!

– Он много вам платит?

– Чем вы пичкаете Давыдова, что он слетел с катушек?

– Мария, наше издание предлагает вам солидный гонорар за эксклюзивное интервью! Расскажите свою историю миру!

– Хорошо быть любовницей Чемпиона?

– Со сколькими мужчинами сразу вы крутите?

Журналисты все кричали и кричали, их гадкие вопросы слились для меня в один поток тарабарщины.

– Без комментариев! – прокричала Светлана.

Вцепившись друг в дружку, мы с ней кое-как выбрались из здания аэропорта наружу, и там… Там меня уже поджидали разъяренные фанаты, а точнее, фанатки Давыдова.

– С*ка! – здесь кричалки были не в пример прозаичнее и жестче.

Малолетки двинулись в мою сторону, а журналисты заняли позиции для выгодной съемки. Я растерялась.

Наверняка все бы закончилось более чем плачевно, не появись так вовремя подмога. Буквально в двух метрах от нас притормозил тонированный внедорожник, а из него выскочил мордоворот в деловом костюме и черных очках.

«Солнце уже зашло, а ему все еще слепит. Как в дешевых боевиках», – на периферии сознания мелькнула у меня мысль.

– За мной, – скомандовал он, ухватив меня за предплечье.

Я и моргнуть не успела, как мы со Светой оказались в салоне, и автомобиль рванул с места. Мордоворот заскочил на переднее сиденье буквально в последние секунды. Водитель, такой же натренированный, коротко стриженный мужчина в костюме, даже не дождался, когда он толком уместится. Правда, жалобы не последовало.

– Не бойтесь, Мария Владимировна, – сказал мне тот, кто спас от толпы. – Мы от вашего мужа.

Меня не покидало ощущение, что я попала в какой-то дурацкий розыгрыш и вот-вот выскочит чувак с надувными шариками, чтобы объявить коронное: «Вас снимала скрытая камера». Только даже в состоянии шока соображалка у меня работала отлично. Я вспомнила предупреждение Давыдова о телохранителях.

– Он мне не муж, – даже не задумавшись, поправила я мужчину, а тот лишь плечами пожал и сделал морду кирпичом. Ярче показать, что наемников совершенно не интересуют подробности моей личной жизни, нельзя было. – Куда мы?

– Отвезем вас домой, – ответил водитель.

– Меня подкиньте к…

– И вас отвезем, Светлана, – перебил ее мордоворот возле водителя. – Только сначала доставим объект в целости и сохранности.

«Объект. Ну надо же!» – мысленно присвистнула я, глядя на мужчин. Последние даже не улыбнулись, из-за чего я сделала вывод, что такое общение было не напоказ, а вполне привычное для них.

Возле подъезда меня тоже поджидали фанатки и пресса. Быстро информация разнеслась, даже адрес прознали.

– Сидите в машине, мы скоро вернемся, – отдал команду Светлане водитель, а потом повернулся ко мне: – Пойдемте, Мария. Ни о чем не волнуйтесь, прикройте лицо и отдайте вещи Вадиму.

Только сейчас я заметила, что вцепилась в ручку дорожной сумки, словно это была соломинка, которая обязана стать спасением…

– Х-хорошо…

Дорога в подъезд оказалась дистанцией с препятствиями, но мужчины мастерски справились со своей работой, никто не смог мне навредить. Гневные выкрики не в счет, они не били, хотя бы не в физическом смысле. Буквально через пару минут я уже зашла в квартиру. Открыла нам бледная Лампа.

– Шуша, ну наконец-то! – выдохнула бабушка и затянула меня внутрь.

Передав объект, так сказать, из рук в руки, охранники ушли, а мой шок остался.

– Где мальчики? – забеспокоилась я. – Они знают?

Мне не так горело мнение масмедиа и общественности, как беспокоила реакция сыновей.

– С Петей, – ответила Лампа. – Что-то шаманят у себя в комнате.

– Мы все слышим! – прокричали парни. – Ма, все пучком, не волнуйся.

– Все решим, разберемся, – уточнил Тимур.

Я лишь головой покачала, испытывая непередаваемое чувство дежавю. Один уже мне сегодня пообещал со всем разобраться, вот и сыновья его подоспели с тем же. Правильно говорят, кровь не водица.

И ведь что Давыдовым, что мальчишками движет лучшее побуждение, только почему-то в результате всегда отдуваюсь я.

– Не стоит в эту грязь вмешиваться, – с этими строгими словами я зашла к ним в комнату и обомлела. Повсюду стояла новая компьютерная техника и мониторы, мониторы… – Это что?

– К-штаб, – гордо вздернул подбородок Тимур.

– Что-что?

– Князевский штаб, – ответил Артур.

– Штаб Князевых, – поддакнул его брат. – Штаб Князей.

– Мы еще думаем над названием, – «успокоил» меня Артур. – Это рабочая версия.

– Хорошо, – словно сомнамбула согласилась я. Самые страшные истерики случаются с непроницаемым лицом. Вот как у меня сейчас. Еще чуть-чуть осталось до края. – Откуда техника?

– Давыдов пригнал, – отмахнулись мальчишки.

Мысленно я сделала себе зарубку к причинам, почему еще стоит оторвать Ивану голову.

– И зачем?

– Так мы теперь работаем с его спецами, – выдал Тимур. – Вот уже взялись устранять зашквар этой лалки.

Я так и присела… на детскую кровать.

– Работаете? А учиться кто будет? – прошипела я.

– Так мы и учимся, – развел руками Артур, – у лучших! Вот смотри.

Мальчишки нажали какую-то комбинацию клавиш, и на всех мониторах появились схемы, цифры, ники, фотографии. Я прониклась, конечно, но ничегошеньки не поняла.

– Годнота*, рили? – похвастался Тим.

*годнота – хороший, годный.

– Лойс!* – выставил пальцы Артур.

*лойс – лайк.

– Спецов овердофига,* – выпучил глаза Тимур.

*овердофига – очень много.

– М-м-м… – У меня разболелась голова и тяжелой сразу сделалась, как только я представила масштабы будущей катастрофы.

Если мои «гении» такое вытворяли с планшетами и захудалым ноутом, то чего ждать теперь, когда у них комплект профессиональной техники?

– Пентагон взламывать не будем, не переживай. Скучно это, – хмыкнул Тимур, словно мысли мои прочитал.

– Скучно? – прохрипела я, в горле резко пересохло.

– Есть занятия поинтереснее. Вот, например, сейчас мы мониторим сеть на появление новых вбросов лалки, запустили ботов и отслеживаем активность, – снизошел Артур.

Лучше бы они мне китайскую грамоту начали объяснять, думаю, эффект был бы ровно тот же.

– Да и у ойтишнегов* есть кодекс чести. Если хотим дебажить* вместе с ними, то используем только легалку*. Апрув* мы дали, – не отвлекаясь от мониторов, бросил мне Тимур.

*ойтишнег (он же «айтишнег», «айтишник», «ойтишник», «ака») — специалист в информационных технологиях. Нередко айтишниками называют всех программистов и просто продвинутых пользователей компьютеров и Интернета.

*дебажить – проверять и находить ошибки в программах.

*легалка – то, что не запрещено законом.

*апрув – давать согласие.

– Э-э-э… – вот и все, на что я сейчас оказалась способна.

– Я и со своим отделом программирования разрешил мальчишкам общаться, пусть набираются опыта, – вклинился Петр.

– А? – оторопело выдохнула я.

Вот и слетала в командировку, называется. Всего три дня меня не было, а дома весь привычный мир перевернулся!

– Пойдем-ка чаем тебя напоим, Маша, устала ты с дороги совсем, – улыбнулся бабушкин ухажер и, взяв меня под руку, вывел из комнаты. – Молодец твой Давыдов, хитрый лис.

– С чего бы это он молодец? – тут же подозрительно прищурилась я, насчет хитрости спорить не стала.

– Ну как с чего? Пацанята теперь при деле, на кривую дорожку не свернут, постоянно под присмотром. Да и любимыми штучками-дрючками занимаются, познают секреты мастерства, а не пытаются всячески отыскать лазейки и сами дотумкать, – объяснил свою мысль Большой. – Теперь за них в этом плане можешь не бояться. То, что открыто дают, неинтересно взламывать.

– Хм-м… – протянула я. Под таким углом на эту ситуацию я еще не смотрела.

А глаза у сыновей действительно горели. Может, повременить с казнью Давыдова?

– Ну, рассказывай, Шуша, что там Милан? Где бывала? Что видела? Как выставка? – Лампа встретила меня горячим ужином и уймой вопросов.

– Тебе действительно именно это интересно или же лучше спросишь о скандале?

– А что о нем спрашивать? – хмыкнула бабушка. – И так все ясно как Божий день: эта шаболда крашеная учуяла, что жареным запахло, вот и пытается раздуть шумиху вокруг Ивана. Думает, глупая, это ей поможет…

– Нет? – склонила голову набок я.

– Мужика скандалом не удержишь, особенно если этот мужик никогда твоим и не был, – развела руками Лампа. – Тут верещи, не верещи, а дело решенное. Только хуже себе сделает, общественную яму эта Ольга уже вырыла, Ване осталось ее лишь прикопать.

– Ване, значит? – прищурилась я, сжав вилку. – Признавайся, он здесь был? Спелись?

– С чего бы ему здесь быть? – сделала невинно-хитрое лицо бабушка. Как так у нее получилось, вообще непонятно, нонсенс же. – Он в Италии вокруг тебя круги нарезал, небось всех итальяшек распугал, только бы не посягнули.

– И правильно, – выдал Петр. – Надо поддерживать отечественного производителя.

– С американским пробегом, – фыркнула я. – Значит, спелись.

Заговор был налицо, но ужина я себя лишать не стала. Как раз после него и набрала Давыдова, чтобы решительно понаставлять ему точек над «ё», только вот он не ответил… И это сбило меня с толку, заставило нервничать.

Как бы я на него ни злилась, но безразличием точно не страдала, не стоило обманываться. Под домом тем временем была настоящая осада из журналистов и фанатов Чемпиона. Нам пришлось отключить все телефоны и дверной звонок.

Я места себе не находила, все мерила шагами спальню, думая, что делать в сложившейся ситуации, пока не услышала крик.

– Шуша, скорее сюда! – позвала меня Лампа из гостиной.

У меня сердце замерло от страха, а потом и вовсе остановилось, как увидела Давыдова. Иван давал интервью. В прямом эфире. На главном канале страны.

– Ваша жена… – начал было немолодой, но все еще импозантный ведущий, как был перебит Иваном.

– Бывшая жена, – поправил он, а у меня сердце замерло.

– Вы уже развелись? – Мужчина не смог сдержать маску непредвзятости и безэмоциональности, его любопытство оказалось слишком явным.

– Несколько часов как я официально холост, можете меня поздравить.

– Узы Гименея оказались для Чемпиона удавкой? – подколол приглашенного гостя ведущий.

– Наш брак с Ольгой был всего-то удобной ширмой для обоих, – спокойно ответил Давыдов. – Я всегда любил и люблю одну-единственную женщину, которую сам же и потерял десять лет назад.

– Неужели ту самую Марию Князеву, которую ваша жена, простите, уже бывшая, выставила в столь неприглядном свете? – мужчина явно издевался, но Давыдов держал удар.

– Что он делает? – растерянно покачала головой я.

– Т-с-с! – тут же прилетело со всех сторон: домочадцы прилипли к экрану телевизора, словно пещерные люди, которые впервые увидали огонь.

– Почему же неужели? – вскинул брови Иван, его лицо показывали крупным планом. – Именно ту самую Машу, которая не побоялась родить от меня двух прекрасных мальчишек и самостоятельно их воспитать.

– Ну, олень, ну, погоди, – хмыкнула вдруг Лампа. – Самостоятельно, значит. А я была на что?

– Хотите сказать, что скрывали от общественности детей? И как вам это удалось?

– Просто вы совершенно не знаете настоящего Ивана Давыдова, – развел руками мужчина.

– Не знаем? – нахмурился ведущий.

– Но я вас познакомлю, для этого я сегодня и пришел в студию.

Пока у меня сердце то замирало, то выделывало дикие пируэты, то камнем падало вниз, Давыдов рассказал о себе на публику правду. Нелицеприятную, острую, голую. Начиная с тяжелого детства, уличных боев, непростых отношений с тренером, становления молодого бойца в Америке, контрактов с двойным дном, его брака с Ольгой и заканчивая нашей с ним историей.

Канал даже не прерывался на рекламу, ведущий почти не перебивал монолог Ивана, лишь изредка задавал ему наводящие вопросы. А когда Давыдов завершил рассказ, то сразу же пошли титры.

– Стальные бубенчики, – протянула Лампа, выключая телевизор.

Мальчишки были шокированы не меньше моего, но, кажется, рассказ отца не вызвал у них отвращения.

Я же обессиленно откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Этой правдой Давыдов полностью обелил мою репутацию в глазах общественности, а себя же самостоятельно отправил на гильотину. Я даже не знала, как мне реагировать на такое. Слишком быстро все происходило: то взлет, то падение, то опять взлет…

Вряд ли поклонники по всему миру будут нежны с Иваном за многолетний обман. Они-то полюбили идеального Чемпиона, а не мальчика с улицы, завязанного в боях без правил. Да и те, кто состряпал Давыдову такой образ, вряд ли обрадуются…

– Что же ты натворил, Ваня? – прошептала я в тишину комнаты, все домашние тактично вышли, оставив меня наедине с собой.

В тот вечер я долго думала и даже звонила Давыдову, но он оказался вне зоны действия сети. Что особых надежд не внушало.

Осада возле нашего дома рассосалась к утру, журналисты удалились почти сразу после выхода телешоу, позже разошлись и фанаты.

Я не сомкнула глаз, не зная, чего же ожидать дальше. Такая непредсказуемая реальность меня пугала.

А утром позвонил Вавилов, чтобы сообщить: мои предчувствия оправдались. У Ивана начались проблемы.

– Это серьезно? – единственное, что спросила я.

– Давыдов обязательно справится, – ответил мне Паша. – На то он и Чемпион. К тому же у него хороший стимул побыстрее вернуться.

Раз Вавилов заикнулся о возвращении, я сделала вывод, что Иван сейчас за границей. Скорее всего, улаживает конфликт со спонсорами.

Потихонечку моя жизнь возвращалась в привычное русло. Массово журналисты меня не донимали, хотя каждый день продолжали поступать предложения об интервью. Я вышла из тени на свет, и общественность не собиралась обо мне забывать, но хотя бы с грязью больше не смешивала.

Телохранители, нанятые Иваном, стали нашими с мальчишками тенями. Если раньше я их не замечала, то после случая в аэропорту мужчины вовсе не скрывались. Может быть, еще неделю назад я бы такому возмутилась, но сейчас с ними мне жилось гораздо спокойнее.

Никаких новостей от Давыдова не было три с половиной недели. Где-то в душе я понимала причины, почему он мне не звонил, не хотел грузить проблемами, но все равно неосознанно ждала…

Я ведь все эти десять лет его ждала. Глупо, наивно, даже себе не признаваясь в этом. Вот и не устояла, когда Давыдов вновь появился в моей жизни, да еще и зашел с ухаживаниями. Тем больнее оказалось разочарование после самой лучшей ночи, которую я только могу вспомнить. И это чувство все еще грызло меня изнутри, хотя сердце по-прежнему тянулось к Ивану…

Широкий задерживался в Америке вместе со Славной. Друга мне тоже не хватало, но было спокойнее от знаний, что Артем где-то рядом с Давыдовым.

– Не пытай меня, Князева, – отсмеивался Широкий на все мои вопросы по поводу Ивана. – Вот прилетит твой боксер и сам все расскажет.

– А он прилетит?

– Если даже все самолеты вдруг перестанут летать, то этот упрямый осел пойдет пешком, упорства в достижении цели ему точно не занимать, – хмыкал Артем. И я верила ему на слово, ведь уже понимала, что не хочу, чтобы Давыдов исчезал из моей жизни, да и мальчишки его ждали.

Перемены пришли одним солнечным утром, непривычно теплым для конца октября.

Сыновья и Лампа о чем-то заговорщицки шушукались по углам, а стоило мне зайти в комнату, и они разбегались словно мыши.

– Я достала вам билеты на сегодняшний мой спектакль, – заявила бабушка ближе к вечеру. – Форма одежды парадная, адрес мальчишки знают, попрошу не опаздывать.

– Я не уверена, что хочу сейчас культурно просвещаться, – покрутила носом я, на что получила однозначное:

– Это современная постановка, фьюжн. Тебе разве не интересно посмотреть на меня в новом амплуа?

– Я каждый день любуюсь твоим мастерством, Лампа. Уже покорена.

Такое признание таланта бабушку не удовлетворило.

– Пора развеяться, Шуша, а то совсем зачахнешь, – строго сказала она. – Попробуй только не приехать, я не буду с тобой говорить до конца года.

Эта угроза подействовала. Лампа никогда не бросала слов на ветер, если сказала, то готовность к действию точно имелась. Мне не хотелось испытывать ее обидчивость на прочность.

К восьми часам я была в насыщенно-синем вечернем платье, а мальчишки в смокингах. По нужному адресу нас доставило такси. Я готовилась к современной эпатажной постановке, а попала… на собственную фотовыставку!

– А вот и виновница торжества, – проплыла к растерянной мне Валерия Отрада –известный искусствовед страны и основательница премии творческим талантам «Открытие года». Я ее сразу узнала. – Машенька, где же вы так долго прятались?

– Я? – переспросила ее и даже оглянулась. Вдруг не мне предназначалось?

– Нельзя же скрывать такой талант от общественности, – улыбнулась женщина, протягивая мне визитку. – Позвоните мне на днях, вашими работами заинтересовались заграничные меценаты, попробуем раскрутить их на сеть выставок в Нью-Йорке, Париже, Праге…

– Э-э-э… Хорошо? – больше вопросительно, чем утверждающе протянула я.

– Приятного вечера. – Валерия отсалютовала мне фужером с шампанским и примкнула к группе роскошных женщин бомонда.

– Поверить не могу, – покачала головой я, обернувшись на мальчишек.

Но их и след простыл, как и Лампы нигде видно не было.

Я медленно прошла по залу, посетителей оказалось неожиданно много, и, судя по обрывкам разговоров, им нравились мои работы.

Я словно в сказку попала! Очень давно мечтала о персональной выставке, но все никак… То денег не хватало, то связей, то уверенности в собственном таланте.

А в следующем зале я заметила… Давыдова! Он рассматривал знаковую для нас обоих фотографию туманного утра под мостом.

– Это все ты? – выдохнула я.

– Это все ты, – улыбаясь, развел руками мужчина, которого я очень рада была видеть.

– Как ты узнал? – мне все не верилось, что происходящее не сон.

– Скажем так, мне помогли, – подмигнул Иван и жестом указал в сторону, где стояли сыновья с Лампой и Большим.

Вот где собака оказалась зарыта!

– Спасибо, – искренне поблагодарила я Давыдова.

– Это тебе спасибо, Манюня. За сыновей. За все, – сказал мужчина. – И прости за то, что тебе пришлось пройти.

У меня опять подступили слезы к глазам, но пролиться я им не позволила.

– У меня с Алессандро ничего не было, – сказала я, глядя на реакцию Давыдова. Но она не была бурной.

– Я знаю.

– Знаешь? – округлила глаза я.

– Будь это иначе, ты бы мне сразу сказала, – ответил Иван. – Ведь сказала бы?

– Да, – кивнула я. – Но раньше ты предпочитал делать выводы прежде, чем разговоры разговаривать.

– Я очень стараюсь учиться на собственных ошибках, Маша. Очень.

– То интервью… – замялась я в попытке подобрать нужные слова.

– Было единственным выходом, чтобы заткнуть Ольге рот, – закончил за меня Иван.

– Много проблем пришлось решить? – закусила нижнюю губу я.

– Теперь все хорошо, – пожал плечами Давыдов. – Может, выйдем наружу и поговорим?

Буквально через несколько минут мы дышали свежим вечерним воздухом и любовались яркими звездами, как тогда перед роковой ночью.

Мы застыли друг напротив друга в преддверии неминуемой искренности. Глаза Ивана горели такой же страстью, только к ней еще и нежность прибавилась, а мне плечи грел его пиджак.

– Манюня, я тебя…– проникновенно начал Давыдов, а я уже знала, что он скажет. И так испугалась этого признания, что вдруг встрепенулась.

– Не надо, – нервно повела плечами я.

– Не надо?

– Прости, Ваня, прости, – голос у меня дрожал. – Говорят, дважды в одну реку не войти, а мы умудрились. Но третий раз… Я просто не могу, это слишком больно – очаровываться и разочаровываться…

«Что же я творю? Что?» – набатом било у меня внутри.

Иван долго смотрел на меня. Сначала больным, а потом закрывшимся, нечитаемым взглядом.

– Я понял, Маша, – глухо ответил Давыдов и повернулся, чтобы уйти, но раздался крик.

– Ты не можешь так со мной поступить! – Ольга была растрепанной, с потекшей тушью, покрасневшими глазами и неестественно бледной.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел мужчина, перехватывая ее на подлете ко мне.

– Ты оставил меня ни с чем!

– Ты сама не захотела по-хорошему развестись, – спокойно ответил Давыдов. – Я сделал то, что давно должен был.

– Гадина! С*ка! Это ты во всем виновата! Чтоб ты сдохла, ненавижу!

– Заткнись и уходи отсюда, – приказал Ольге мужчина. – Иначе я вызову полицию. Или в больничку захотела? Ты опять что-то принимаешь?

Моя бывшая подруга истерически рассмеялась.

– А тебе какое дело?! Ты попользовался мной и выбросил, как использованный презерватив!

– Уходи, Ольга. Мы с тобой чужие люди, так всегда было, – как-то устало покачал головой Иван. – Если мне надо будет получить судебный запрет на приближение, не сомневайся, я это сделаю, чтобы обезопасить свою семью.

Ольга опять расхохоталась.

– Семью? Семью! Как же я вас ненавижу! – заверещала она. – Ты еще пожалеешь, понял? Ты еще пожалеешь, что так поступил со мной!

Она так же быстро убежала, как и появилась. Просто вскочила в свой автомобиль и, визжа шинами, рванула с места.

– Прости, Маша, – поморщился Давыдов. – Кажется, она так просто не успокоится. Я сегодня же позвоню куда надо, пусть достанут запрет на приближение.

– Я хочу домой. Сможешь меня подвезти?

Такси брать не хотелось. И продолжать вечер на публике не было больше желания, а уж после эпического появления Ольги… Я чувствовала себя уставшей, голова раскалывалась от боли. Похоже, у меня начиналась мигрень…

Мальчишки ехать не захотели, остались с Лампой и ее ухажером. Бабушка на выставке была звездой программы. Как же, как же! Она же вырастила гениального фотографа. Именно так Лампа вещала в массы.

Улыбнувшись ее блажи, мы с Давыдовым уехали. Разговор не клеился. Иван сосредоточился на дороге, я же уткнулась в окно пустым взглядом, пытаясь справиться с нарастающей головной болью. Поэтому не сразу уловила момент, когда мужчина напрягся.

Он словно окаменел, вцепившись в руль до побелевших костяшек пальцев.

– Что-то случилось?

– Я узнал машину Ольги. Она едет за нами.

– Она нас что, поджидала? Уехала же раньше… – растерялась я.

– Не знаю, но мне это не нравится, – нахмурился Давыдов.

На ближайшем светофоре Иван потянулся и самостоятельно защелкнул на мне ремень безопасности. Машина плавно двинулась дальше, а на следующем перекрестке все оборвалось.

Авто Ольги на всех парах врезалось нам в бампер, нас закрутило и выкинуло на встречку.

– Маша! – Давыдов отщелкнул свой ремень и навалился на меня, прикрывая собой.

А потом был удар, скрежет металла и темнота.