Предателей (не) прощают

ГЛАВА 23

Бывают моменты, когда время будто замирает, останавливается в преддверии грядущего и звенит напряжением. Вот сейчас для меня именно он и случился.

Надо отдать Давыдову должное, он на эту грудь, что сама выпрыгивала ему под нос, даже не посмотрел. Правда, мне приятнее от такого не стало. Девица млела от самой близости Чемпиона, и предложи он ей расписаться под трусиками, я уверена, тут же выпрыгнула бы из белья. Ни кофейня ее не смущала, ни посетители, ни спутница кумира…

На меня брюнетка вообще зыркала исподлобья, точно на врага номер один. Я никогда не велась на такие взгляды, но сама ситуация была неприятной и очень хотелось уйти, оставив Ивана наедине с фанаткой. Думаю, они найдут чем заняться, скучать точно не будут.

Иван достал ручку из внутреннего кармана пиджака.

«Ты смотри-ка! Подготовленный!» – злорадно пронеслось у меня в мыслях.

Я уже была на низком старте уйти и не мешать ему купаться в лучах обожания пышногрудых красоток, но Давыдов успел меня удивить.

– Я не вижу блокнота, флаера или постера, где мне стоит расписаться на память, – с безмятежностью Будды сказал он.

– Я такой ерундой не страдаю, – отмахнулась официантка и выдала с придыханием: – На мне, Чемпион, на мне же распишись. Неужели не видишь, сколько места для твоей росписи именно здесь? Порву сториз в инсте в хлам!

И девица еще сильнее обнажила грудь. Эти пышные мячики грозили вывалиться из бюстгальтера прямо в лицо кумира нахалки.

Я поджала губы, отведя взгляд к окну. Как можно так откровенно предлагать себя по сути незнакомому человеку? Разве мельтешение в новостной ленте дает нам все необходимые знания и права считать медийных личностей своими «в доску»?

– Вы меня перепутали с пластическим хирургом или маммологом, – спокойно ответил Давыдов, хотя его недовольство можно было заметить невооруженным взглядом.

Я затаила дыхание. Не удивлюсь, если в этот момент у меня на лице отразилось неверие вперемешку с гордостью за такую его реакцию.

– Каким пластическим хирургом? – выпучила глаза юная нимфетка. – У меня все натуральное!

– Прикройтесь, это не бикини-пати, – и бровью не повел Иван.

Посетители уже откровенно пялились в нашу сторону, вытягивали шеи, а некоторые умники даже снимали видео на телефон…

Давыдов размашисто черкнул автограф на салфетке и сунул опешившей официантке в руку.

– Всего хорошего, – сказал Иван, хотя больше это звучало как: «Пошла вон».

Только вот девушка следовать направлению, куда ее послали, и оставлять нас в покое совсем не собиралась.

– Да как ты смеешь так со мной разговаривать! – вдруг взвизгнула она. – Пару раз помахал кулаками на ринге и уже звезду словил? Снизойти до простого люда слабо?

– Девушка, – Давыдов не повышал голос, но я почувствовала, скольких усилий ему стоило, чтобы не ответить хамке ее же языком, – вы забываетесь. Я пришел сюда попить кофе и провести время со своей спутницей, а не расписывать чужую грудь. Если вам так хочется чем-то ее украсить, сходите в тату-салон.

– Нет, вы это слышали?! – пуще прежнего разоралась девица. – Он меня послал! Послал!

На скулах Ивана заходили желваки, я же предупреждающе накрыла его ладонь своей, перетянув этим нехитрым жестом все внимание мужчины на себя. Пока официантка разорялась бранью, мы с Давыдовым гипнотизировали друг друга взглядами. Планета точно замедлила вращение, а между нами вновь искрила «химия»…

– Это потому что я не дала тебе в подсобке? – вдруг заявила официантка. – Если бы дала, как эта, то ты был бы посговорчивее, правда? Так еще не поздно все исправить. Хочешь?

И она осклабилась похабной улыбочкой, а парочка тинейджеров, которые снимали это все на смартфоны, заулюлюкала.

Давыдов сжал руку под моей ладонью в кулак.

– Не надо, – тихонечко сказала я, покачав головой.

Девушка явно была неадекватной и пыталась пропиариться за его счет. Раз не удалось с подписью, решила устроить шумиху и все равно «порвать сториз», как и грозилась до этого.

– Что здесь происходит? – к нам запоздало подскочила запыхавшаяся администратор кофейни.

«Анна» – значилось на ее бейджике.

Судя по румянцу на щеках, растрепанной прическе и форме в беспорядке, с местом для свиданий официантка не ошиблась. Видать, в этой кофейне подсобка использовалась не по прямому назначению.

А ведь я так любила брать здесь кофе… Сомневаюсь, что когда-то еще повторю собственную глупость.

– Я всегда думал, что прежде, чем нанять сотрудника, его проверяют не только на профпригодность, но и психологическим здоровьем не брезгуют, – процедил сквозь зубы Давыдов. – Похоже, ошибался.

– Катерина? – Администратор сдвинула брови к переносице и опалила непутевую сотрудницу грозным взглядом. – Что еще ты умудрилась натворить?

– Кроме публичных оскорблений и откровенных попыток склонить меня к сексу? – серьезно уточнил Иван. – Заработала увольнение по статье, так ведь, Анна?

– Т-так, – согласилась администратор.

Официантка тут же потеряла весь боевой запал, сдулась словно шарик.

– М-может, мы как-то договоримся? – Она глянула на Давыдова из-под ресниц, посыл опять был ясен как день.

– Можем договориться до суда, – кивнул мужчина, чем едва не довел эту нахалку до обморока.

Потом Иван настоятельно попросил посетителей кофейни удалить отснятое ими видео, аргументируя вторжением в частную жизнь. Кто-то послушался, а кто-то наверняка успел уйти… Не удивлюсь, если через несколько часов и этот материал о Давыдове станет «вирусным», как ролик моих сыновей.

– Пойдем отсюда, а? – предложил мне мужчина.

Я гипнотизировала чашку с кофе.

– Пить мне все равно расхотелось, – поджала губы я. – Особенно этот кофе. Какие гарантии, что туда никто не плюнул?

– Никаких, – поморщился Иван.

Мы поспешили покинуть эту кофейню с откровенно диким персоналом, на улице мне даже задышалось легче. Только вот отвратительная сцена так и стояла перед глазами…

На этот раз направление задавал Давыдов. Укромный пятачок под мостом, где мы вскоре припарковались, когда-то был нашим «особым» местом. Наверное, именно из-за этого он в одночасье всколыхнул во мне столько забытых воспоминаний…

– Прости меня, Маша, – тут же сказал Иван, стоило мне забраться к нему в автомобиль для разговора.

Под мостом делить территорию и упираться не хотелось, да и произошедшее в кофейне меня несколько вымотало.

– За что именно? – насторожилась я.

– Сейчас конкретно за эту сцену с официанткой, – поморщился Давыдов.

– И часто с тобой такое бывает?

– Часто, – не стал таиться он. – Всякое бывает. Никуда не деться от побочной стороны популярности.

– Можно подумать, ты для такого отношения с собой не давал повода! – фыркнула я.

Красивый, успешный мужчина сам по себе становится объектом охоты молодых и жадных до гламурной жизни, а уж если этот мужчина еще и известная медийная личность… Все это я прекрасно понимала без объяснений Ивана, только вот мне все равно хотелось его уязвить посильнее, чем и занималась.

– Я мог бы сейчас кинуться в оправдания, спустить всех собак на неадекватность некоторых фанаток, но не хочу тебе врать, Маша, – сказал Давыдов. От его серьезного решительного взгляда у меня по телу пошли мурашки. – Я не жил монахом.

– Пф-ф! – фыркнула я.

Ничего другого и ожидать не стоило. Может, мне и хочется иногда побыть наивной, верить в любовь до гроба, супружескую верность и прочие романтические сказки, но я далеко не дурочка.

– Я всегда стремился выбраться из грязи и нищеты, ты знаешь. А когда добился славы и денег, оказался не готов к такому испытанию, – честно признался Иван. – Клубы, фанатки, склонные на все ради моего внимания… Я никогда ничего не просил, сами предлагали. Не отказывался, да. Никто из нас, молодых спортсменов на пике популярности, не отказывался…

– Зачем ты мне это рассказываешь? – поморщилась я.

С одной стороны, меня поражала откровенность Давыдова. А с другой, правда оказалась неприглядной и причиняла боль. Все еще причиняла…

– Потому что хочу, чтобы ты знала: я ничего от тебя скрывать не буду. Что ни спроси – отвечу честно. – Я вглядывалась в его такое знакомое незнакомое лицо и понимала, что Иван был искренен. – Я учусь на собственных ошибках.

– Даже если эта правда мне не понравится? – изогнула брови я.

– Правда вообще редко кому нравится, да, Маню… Маша, – исправился мужчина.

– И зачем мне это? – повторно изумилась я.

– Потому что только так, надеюсь, я смогу вернуть твое доверие и быть рядом.

– Быть рядом? – переспросила я и тут же горько рассмеялась. – Не поздновато ли? И с чего ты решил, что мне вообще это надо?

– То, что было у нас с тобой…

– Прошло, – резко закончила за него я. – И забылось.

– …со мной больше не повторилось и не повторится, если мы будем порознь. – У Давыдова оказалось отличное от моего мнение. – Только говорить мы никогда не умели, если бы не эти недомолвки…

– Недомолвки? Да ты сам никогда ничего не слушал! – вспыхнула словно спичка я, сама себя выдав. Когда прошлое остается в прошлом, оно уж точно не вызывает столько эмоций. – Если уж вбил себе в голову что, то переубедить было невозможно!

– Все из-за того, что я терял эту голову от любви к тебе и слишком боялся, что ты меня бросишь.

– Брошу? Что за бред! – В отличие от сдержанного Ивана, я не ограничивала себя ни в резких жестах, ни в громкости, ни в словах.

– Сын алкоголички и девочка из успешной семьи, настоящая принцесса, – болезненно поморщился мужчина. – Разве они пара?

– Я никогда не страдала снобизмом!

– Тебе и не надо было. Это я никогда не чувствовал себя тебя достойным, – ввернул в ответ он. – Все время стремился стать лучшим, доказать, что могу, что сумею, что со мной не пропадешь…

«Какой странный разговор, – подумалось мне. – Только вот внутри все дрожит и пульс лупит в голову как сумасшедший…»

– Кому доказать? – потерла глаза я, в висках поселилась тупая надоедливая боль.

– Себе, Маша. Как оказалось, безуспешно, – хмыкнул Давыдов. – Потому, как только появился повод, все мои страхи вылезли наружу и я им поддался… Так было легче, чем продолжать бороться.

– Я тебя не понимаю…

– Я и сам не понимаю, как можно было так все испортить, – покачал головой Иван. – Десять лет назад я…

Его слова вжимали меня в сиденье, скручивали душу в болезненный узел, а сердце так дико билось о ребра, точно пыталось отыскать выход наружу.

Я наконец узнала, как все было тогда, в прошлом… да и сама молчать не стала.

Этот разговор походил на исповедь, только если после настоящей становится легче, то сейчас было только хуже. Душевный нарыв мы вскрыли, но рана продолжила кровоточить, а я не сдерживала слез.

– Прости, – закончил Давыдов и замолк.

Слова исчерпали себя, превратились в тишину, опали пеплом несбывшихся надежд.

– У нас бы все равно ничего не получилось, – пробормотала я, когда пауза стала просто невыносимой.

– Почему? – поднял на меня больной взгляд Иван.

– Ты сам сказал, клубы, девочки, испытание славой. Я бы только тебе мешала, да и не стала бы терпеть это все. Наше расставание было неизбежным.

Мужчина ответил не сразу.

– На самом деле я не знаю, как бы у нас все сложилось, получись все иначе. Я не волшебник, Манюнь, и вероятности просматривать не умею, – кривовато усмехнулся он. – У меня была свобода, деньги, слава, но не было тебя и мальчишек. Сейчас я бы поступил иначе, только ничего уже не изменить.

– Ты жену свою вычеркнул из этого уравнения, – скривилась я. – Жену и мою тогда подругу, которую оприходовал в туалете после известия о моей якобы измене.

– Почти бывшую жену, – скрипнул зубами Давыдов. – С ней у меня будет отдельный разговор.

– Вот только не надо из Лёли делать вселенское зло, – сразу предупредила я. – Да, она та еще мерзавка, но…

– Но я сам виноват, что поддался, знаю, – отвел взгляд Иван.

– Вместо того чтобы поговорить со мной, ты предпочел поверить грязным слухам, – поджала соленые от слез губы я. – А вернувшись, вновь обманул, использовал и обвинил в продажности… Я ничего не забыла?

– Забыла. Ты помнишь, что сводишь меня с ума?

– Ваня… – тяжело выдохнула я. – Этого недостаточно.

Он взял мои холодные пальцы в свои горячие ладони.

– Маша, пожалуйста, дай мне шанс все исправить. Один-единственный шанс, – проникновенно попросил Давыдов. – Он нужен всем нам. Мне, тебе, мальчишкам…

– Нужен ли? – почти беззвучно прошептала я, но Иван каким-то образом умудрился расслышать.

– Ты вправе на меня злиться, вправе не доверять, – ответил мой незабытый бывший. – Я понимаю. И понимаю, почему ты мне не сказала о беременности и рождении мальчишек. Хотя нет… – Он поморщился словно от боли. – Этого я не понимаю. Почему же ты не сказала, Маша?

Я тяжело сглотнула. Между нами был обоюдоострый меч, и от ран страдали оба.

Еще после первого разговора с сыновьями я очень долго размышляла на эту тему и пришла к выводу, что сглупила. Что бы ни произошло между нами с Иваном, а я не имела права скрывать от него такую важную новость. Это изменило не только мою жизнь, но и касалось его.

У Давыдова должна была быть свобода выбора: участвовать в воспитании сыновей или отказаться от них, ну а я лишила их всего этого, единолично приняв решение.

– Он тебя обидел? – буркнул Тимур, не поднимая головы.

Это был отличный момент, чтобы рассказать свою версию событий, перетянуть мальчишек на свою сторону и навсегда отбить у них охоту общаться с новоявленным отцом. Дети меня любили, по-своему заботились и защищали, очень легко было бы воспользоваться своей властью над ними… но я не стала.

Я и так натворила достаточно ошибок, уступив гордости и юношескому максимализму. Тогда мне казалось, что мир бывает только черным или белым, я не могла переступить через собственную обиду и отрезала Давыдова от своей жизни и жизни детей.

– Между нами много чего произошло, Тимур, – ответила я сыну. – Но на самом деле это все неважно, а знаешь что главнее всего?

– Что? – в унисон поинтересовались двойняшки.

– Мы с Иваном любили друг друга. Вы плод настоящей любви, не забывайте об этом, – ни на мгновение не покривила душой я. – Вы – самое лучшее, что со мной произошло. Я с нетерпением ждала первой встречи с вами.

– А Чемпион? – Тимура никак не отпускало, но я видела, что злоба в его взгляде исчезла, сейчас там царила растерянность.

– А он улетел в Америку и ничего не знал, – повторилась я. – И это моя ошибка, парни, что так произошло. Я могла позвонить и сообщить, но не стала. Слишком гордая была, чтобы делать первый шаг. Не берите с меня пример.

– Я, наоборот, всегда хотел быть таким, как ты, – смущенно признался Артур.

– В этом не стоит, – улыбнулась я. – Не идите на поводу у обиды, откиньте предвзятость и сделайте самостоятельные выводы, пообщавшись с отцом.

Я доверяла своим мальчикам и не хотела никоим образом влиять на их мнение. Это было бы нечестно. Что Артур, что Тимур самостоятельно справятся с этим, без моего вмешательства. Защищать от Давыдова я их не стану, как бы не пришлось защищать Давыдова…

– Если он вообще захочет здесь появиться, – фыркнул Тим.

– Захочет, – заверила их я. В этом моя уверенность была непоколебимой, особенно после нашего последнего общения. Давыдов выказывал неподдельный интерес и обеспокоенность. – А ваши киберштучки, только бы привлечь внимание отца, оставьте.

– Неужели я настолько плох, что недостоин быть отцом? – вот таким искренним вопросом Давыдов забил последний гвоздь в крышку моего гроба, вырвав из воспоминаний утреннего разговора.

– Прости, что не нашла тебя и не сообщила о рождении мальчишек, – эти слова резали мне язык, точно я набила рот стеклом. Но, положа руку на сердце, они должны были быть сказаны. – Не ты один страдал категоричностью и гордостью.

Давыдов пальцем стер слезинку, что все же скатилась из уголка моего глаза. Последняя. Нечаянная отчаянная слезинка.

– Не плачь, Маша, – попросил он. – Я все исправлю.

Я накрыла его ладонь своей и зажмурилась, задержавшись в этом мгновении всего на несколько секунд, прежде чем отстраниться.

– Я не буду препятствовать твоим встречам с мальчишками, – пообещала ему. – Только ты должен знать, что они не совсем обычные дети. Вот сегодня утром…

– Ты о видео со мной в главной роли? – лукаво прищурился Давыдов.

– Уже знаешь?

– Успел полюбоваться, а мой пиар-менеджер отыскать адрес создателя, – рассказал Иван. – Не волнуйся, никаких исков не будет. Спецы уже наняты, до завтра этого видео нигде не будет.

– Парни мне обещали, что со своей стороны тоже его уберут, – поделилась я, стыдливо пряча глаза. – Они…

– Я все понимаю, Маш. В их глазах я, может, и свинья, козел, лузер… Заслужил. – Глаза Давыдова потемнели от чувств. – Но и в моих силах доказать им обратное.

И столько горечи прозвучало в его голосе, что у меня сердце защемило.

– Ты должен знать, что я не настраивала сыновей против тебя. Просто мы как раз в преддверии сложного возраста…

– Я понимаю, – повторился мужчина, ссутулившись.

– Они не записаны на тебя, но…

– Я просто «прочерк» в свидетельстве о рождении? – Глаза Давыдова повлажнели.

– Тимур и Артур Ивановичи, – сказала ему, проигнорировав острую тему.

На скулах мужчины заиграли желваки.

– Спасибо, Маша, – сипло выдал он. – Спасибо за сыновей.

Я откашлялась, горло перехватило спазмом новых слез. А плакать мне не хотелось, и так расклеилась как квашня какая-то.

– Ты перевел нам деньги, – сменила я тему разговора.

– Прежде чем ты начнешь отказываться, я скажу, что это не мои деньги, – спешно заговорил Давыдов, точно я собиралась ему рот затыкать, лишив возможности высказаться.

– А чьи?

– Твои и мальчишек, – просто пожал плечами он. – Все, что вы не получили за эти десять лет.

– Ваня, я…

– Пожалуйста, Маша, – вновь перебил Давыдов. – Дай мне хоть это сделать правильно. Прими не для себя, а для сыновей.

– Хорошо, – согласилась я. – А проблем с женой не будет? Она осведомлена о твоих таких масштабных тратах?

– Бывшей женой, Маша, – процедил Иван. Каждое упоминание Ольги вызывало у него гнев, это было заметно. – Не думай о ней.

– Трудно не думать о человеке, который опустился до угроз, – заметила я, чем тут же насторожила Давыдова.

– Каких угроз?

– Ничего серьезного, но приятного мало.

Пришлось рассказать о нашей встрече и анонимном письме, адресантом которого, я уверена, была Лёля.

– Она ничего не сделает тебе и мальчикам, я позабочусь, – заявил Иван. – Ты должна знать, что вас круглосуточно охраняют нанятые мною люди. Если заметишь кого, чтобы не пугалась.

– Охрана? – удивилась я. – Давыдов, ты боевиков пересмотрел, что ли?

– Считай это моей блажью, – хмыкнул он. – Может, старею?

И это предположение вызвало у меня искренний смех. С такой внешностью и жаждой к жизни Иван и в пятьдесят сможет дать фору многим молодым. Отсмеявшись, я наткнулась на пристальный взгляд бывшего.

– На комплимент напрашиваешься? – игриво подначила его я, только вот Давыдов не поддержал шуточный тон.

– Я далеко не лучший из людей на этой планете, – сознался мужчина. – Со мной не будет легко, но я могу тебе обещать, если ты позволишь мне быть с вами рядом, то никогда больше не пожалеешь об этом. Я сделаю все, чтобы тебе с мальчишками было хорошо.

Этот салон за сегодня стал свидетелем многих пауз: неловких, тревожных, виноватых, болезненных, напряженных. Вот и сейчас прежде чем ответить, я замолкла.

– Ответь хоть что-то, Маша, – первым не выдержал Иван. – Пожалуйста…

– Я могу многое понять, Ваня, – наконец решилась я. – Понять, но простить… Не знаю я, как все простить и забыть, точно и не было… А иначе бессмысленно начинать что-то заново, если старое постоянно будет напоминать о себе.

Мужчина поджал губы, его взгляд потух, а я потянула ручку дверцы на себя и вышла из машины.

– Я не отступлюсь от тебя, – прилетело мне в спину хриплое обещание Давыдова.

Оборачиваться не стала.

Хватит на сегодня откровений, исповедей и хождений по мукам. Пора оставить разочарования, обиды и боль позади, впереди у меня Милан и новые возможности.

Я мчала по вечерней трассе домой, а мысли все равно возвращались к Ивану.

Как бы он поступил, узнав о моей беременности? Настоял на аборте или принял бы непосредственное участие в воспитании мальчишек? Как бы тогда сложилась судьба?

Этого нам уже не узнать…

Я слишком долго жила прошлым, теперь же твердо решила, что хочу ориентироваться на настоящее и будущее. Что же оно мне приготовило?