Предателей (не) прощают

ГЛАВА 7

Белые, солнечные, лиловые, красные, обсидиановые, бежевые, голубые, пурпурные… Моя студия была обставлена орхидеями разных цветов, редкими и довольно популярными видами!

А уж аромат стоял какой… От ванильно-шоколадных ноток с примесью цитрусовых в одночасье закружилась голова. И это еще несказанно повезло, что здесь не оказалось видов, которые пахнут сырым мясом… Не представляю, как бы оправдывалась перед моделями!

Представив эту картину, я хихикнула.

Настроение улучшилось, хотелось порхать и улыбаться.

Я открыла окно, чтобы немного проветрить помещение, и прошлась между рядами экзотических красавиц в горшках.

Они поражали своим великолепием!

– Трындец полны-ы-ый! – протянула Кристина, застыв на пороге.

И я выглядела настолько забавно? С выпученными глазами, разинутым от изумления ртом и восторгом, явно отражавшимся на лице.

– У нас сегодня цветочная тема? – поинтересовалась она.

– Нет. – И вновь улыбка растянула мои губы.

Как же легко нас, женщин, заставить испытывать счастье!

– Я думала, мы будем снимать девчонок в новой осенней коллекции от дизайнеров.

Было заметно, что девушка едва не лопается от любопытства, но я не стала облегчать ей задачу.

– Так и есть, – спокойно ответила и принялась за проверку аппаратуры.

– Тогда… – Кристина закусила нижнюю губу и прошлась вдоль орхидей. – Поклонник?

Я пожала плечами.

– Вчерашний? Тоже ведь орхидеи прислал, – выдала эта юная мисс Марпл.

Цепким взглядом ассистентка выискивала записку или любой другой намек на то, кто способен на столь роскошный жест. Мне и говорить не надо было от кого, сердце знало.

Давыдов.

Он вчера букет прислал, а сегодня решил завалить всю студию орхидеями. Впечатлить пытался? Или мне стоит это принимать как своеобразное извинение за случившееся в клубе?

Хотя за поцелуй я бы у него не стала просить извинений.

Стыдно признаться, но только от одной мысли об этом у меня в груди все замирало, а внизу живота начинало сладко ныть…

Похоже, длительное воздержание играет со мной злую шутку!

– Ой! – вскрикнула Кристина, выдернув меня из мыслей. – А это что такое?

Девушка показала аккуратную белую коробочку, которую взяла с моего рабочего стола.

Буквально через минуту я узнала, что еще Ваня придумал. На белом бархате лежал золотой браслет Пандора с шармами. Оригинал.

И на глаз определить можно было, что так популярная нынче вещица стоит приличных денег!

У меня сердце замерло, а потом пустилось вскачь.

Радоваться или злиться – непонятно…

– Вот это мужик! Я бы сразу выскочила за него замуж! – восторженно заявила Кристина.

В силу юного возраста – девушке месяц назад исполнилось девятнадцать – она была импульсивна, наивна и несдержанна. Но работала хорошо, хоть и попала ко мне по протекции руководства.

А ведь я бы и вышла за Ивана Давыдова… Еще десять лет назад, как мы и мечтали после школы.

Но… не сложилось.

Может, и к лучшему?

– Не предлагает, – развела руками я, решив отшутиться.

Философские темы Кристине не зайдут, нечего забивать девушке голову тем, что от нее несказанно далеко и непонятно. А личную жизнь обсуждать я точно была не намерена.

– Такого нужно быстрее окучивать, пока другие не увели! – дала важный совет девушка.

Я хмыкнула. Тут бы еще разобраться: оно мне вообще надо?

Чувства к Давыдову не прошли, не стоит бежать от правды. Но и обида никуда не делась.

– Иди работай, окучивать, – беззлобно напомнила Кристине ее прямые обязанности. – Скоро девчонки придут, а у нас ничего не готово к съемке.

Отдав распоряжение, я закрылась в своем кабинете – не спряталась, нет. Предусмотрительно включив легкую фоновую музыку, чтобы ассистентка не грела ухо, если додумается до такого, набрала номер.

– Приемная господина Давыдова, – буквально после первого гудка раздался мелодичный голос Виктории.

«И тембр у нее славный», – с ноткой зависти подумалось мне.

– Прошу соединить с Иваном Александровичем.

У нее наверняка отобразился внутренний входящий номер, но Виктория оказалась профессионалом:

– Иван Александрович занят, оставьте свои координаты и цель звонка, я согласую с ним, когда сможет переговорить.

Видимо, Давыдов не слишком горел желанием общаться с подчиненными. Уже успели надоесть в попытке облобызать нового босса?

– Это Князева. Уверена, он ждет моего звонка.

Больше вопросов не было.

– Соединяю, – сказала Славная и переключила меня на Давыдова.

Стоило ему поднять трубку, как я тут же выпалила:

– Это лишнее, Ваня, – и вот это «Ваня» вырвалось из глубин моей души, как долго сдерживаемый крик. – Это сильно лишнее.

Между нами повисла долгая пауза, прерываемая лишь дыханием друг друга.

– Давыдов? – переспросила я, когда ждать его ответ стало не просто невыносимо – это было уже неприлично. – Ты здесь?

– Прости, Маша, – отчего-то охрипшим голосом выдал он мне. – Прости.

Я затаила дыхание, как самая настоящая дурочка.

Ладошки мгновенно вспотели, а в ногах появилась странная слабость.

«Неужели он узнал? – все крутилось в голове. – Но как?»

– Руки от нее убрал! – Ваня подскочил к нам так резко, что я даже сообразить не успела, откуда он тут взялся.

Словно из-под земли вырос! И отшвырнул Матвея от меня с такой неистовой злостью, точно мы сексом занимались прямо у него на глазах.

Малконский-младший упал навзничь и наверняка ударился головой о скамейку, недалеко от которой мы стояли.

Только Ваню это не остановило, он подскочил к парню и сел сверху, зарядив тому кулаком в нос. Брызнула кровь.

– Еще только раз, Матюша, понял меня? Только раз! – не кричал, просто рычал Давыдов. – И ты труп!

– Ты остался без тренера, придурок, – сплюнул кровью Матвей.

Своим ответом он спровоцировал спортсмена отца на еще один удар. И еще…

– Ваня, не надо! – прыгнула я ему на спину.

Не знаю, что могло настолько сильно взбесить моего парня, но я просто обязана была вмешаться. Иначе…

Даже думать не хочу, что иначе!

Ваня дернулся, я вскрикнула оттого, что едва не слетела с него, и парень застыл. Он поднялся вместе со мной, дождался, пока твердо встану на ноги:

– Увижу, что подошел к Маше ближе, чем на метр, начинай молиться, – сплюнул в сторону Малконского, а потом схватил меня за руку и потащил за собой.

Он не шел – почти что бежал! Я спотыкалась, но упрямо пыталась успеть за Ваней и никак не могла в толк взять: что же за вожжа попала ему под хвост?

– Да что произошло-то?! – крикнула ему в спину, но он даже не счел нужным ответить.

Мы влетели в его гараж, словно пытались обогнать надвигающийся апокалипсис.

Ваня сразу же отошел в дальний угол к боксерской груше. Я застыла недалеко от выхода.

– Ты зачем на Матвея набросился как бешеный?

– Бешеный, говоришь? – Парень обернулся ко мне, в его глазах плескалась ярость, отчего мне впервые рядом с ним стало страшно… – Нужно было просто молча стоять и слушать, как это трепло хвастается своей новой девкой?

Ваня двинулся на меня, я отступала до того момента, пока не уткнулась спиной в дверь. Всего-то пару шагов сделала.

– Чтобы ты понимала, его новая победа – это ты, – подошел он вплотную.

– Что за бред? – нахмурилась я. – Матвей никогда бы…

– Никогда, значит? – Улыбка Вани больше напоминала оскал. – Всем парням в округе успел растрепать, что залез к моей девушке в трусики! Или уже не моей?

Давыдов и раньше меня ревновал к сыну Малконского. Но до такого мрака у нас никогда не доходило.

– Ты идиот?

Ваня прижался лбом к моему лбу, неразрывно глядя в глаза:

– Не знаю, Манюня… Идиот ли я, что от тебя мне крышу напрочь сносит? – выдохнул он мне в губы. – Идиот, если меня приводит в ярость только одна мысль, что ты можешь быть с кем-то другим? Идиот, что верю тебе, стоит лишь в глаза твои взглянуть? Какой я идиот: ревнивый или рогатый?

– Матвей только до подъезда меня провел, и все!

– Он тебя лапал!

– Мне в глаз соринка попала, он хотел посмотреть. Помочь!

– Хорошенькая, **дь, соринка! Я только на тренировку или соревнования, а он тут – не сотрешь!

– Мы просто дружим!

Ваня отскочил от меня словно ошпаренный. Одарил каким-то побитым взглядом и вдруг расхохотался:

– Ты просто не можешь быть такой наивной, Манюня! – взвился он. – Таких не бывает!

– Но вот она я! – закричала в ответ, раскинув руки. Нервы были на пределе, в груди щемило, а воздуха не хватало от какой-то нарастающей паники.

– Повезло, **дь! Правда не видишь, что он из штанов выпрыгивает, только бы тебя трахнуть? Не видишь, как он на тебя пялится все время?

Я покачала головой:

– Ты просто ревнуешь! И абсолютно зря!

– Зря? – зыркнул исподлобья. И вот это его недоверие ударило меня, словно нож в сердце.

– Говорят, в измене обвиняют только те, кто сам тот еще ходок. Может, вот в чем причина твоих внезапных приступов недоверия? – Я сжала руки в кулаки, приказывая себе не плакать. Ну позорно же разреветься прямо посреди выяснения отношений! – По себе меня меришь?

– Что?

Лёля давно мне говорила, что Ваня позволяет себе лишнего, на тренировках и выездах. В общем, когда меня нет рядом. У нее брат двоюродный занимался вместе с ним.

Мол, у таких парней, как Давыдов, моногамность в генах не прописана. Я смеялась и не верила подруге. Может, зря?

– А что? – поджала губы я. – Раз ты в нормальном общении измену видишь, то этому же должна быть причина? Говорить не пробовал, сразу морды бьешь?

Ваня лишь головой покачал:

– Ты его еще и защищаешь?

Я закатила глаза и открыла двери, чтобы выбраться наружу.

– Куда ты пошла?! – донеслось мне гневное вслед. – Мы не договорили!

– Договорим тогда, когда у тебя мозги встанут на место!

Я решительным шагом пошла обратно к дому, а позади слышался мат и звуки ударов о грушу…

Догонять меня Ваня не стал. А ведь раньше никогда от себя не отпускал, пока не помиримся.

И вечером он не пришел, а я лила слезы в подушку и кляла себя за несдержанность. Ну вот что мне стоило попридержать злость и поговорить с ним нормально?

Может, и не уехал бы Ваня на соревнования в таком странном настроении…

Его не было три дня, за которые я успела узнать, что беременна, отказаться от аборта и принять решение за нас двоих. Рожать. Только так.

Сразу после возвращения парня в город увидеться не удалось. Лампа получила очередную главную роль всей своей жизни и заставила меня с ней прогонять сценарий до самого вечера.

На вечерний бой, последний для Вани в боях без правил, тоже не попала. Так зверски тошнило, что от унитаза отойти не могла! Родным пришлось соврать про отравление.

А утром Лёля мне сказала, что Давыдов улетает в Америку. Мол, заключили дорогой контракт, Малконский его продвинул.

И все глаза отводила, боялась на меня взглянуть.

Это сразу показалось странным, и меня бросило в пот, словно вот-вот получу страшное известие.

– Ты что-то скрываешь от меня? – голос дрожал, но я все равно задала этот страшный для себя вопрос. – Что-то случилось во время боя? Ванечка получил травму?

В отличие от меня Лёля там была.

– Да что случится с твоим Ванечкой? – скривилась она. – С девками он свалил в раздевалку! Ты же знаешь, что после ринга бойцы сбрасывают адреналин сексом… Ты не пришла, и он нашел замену. Вот и вся любовь.

А ведь ни ночью, ни утром от Вани никаких вестей не было…

– Что? – прокаркала я, не узнавая собственный голос. – Это неправда! Ты все врешь!

– Смысл мне врать, подруга? – округлила глаза Лёля. – Я же добра для тебя хочу!

– Неправда все! – закрыла уши руками. – Даже слышать не хочу!

Слезы застилали глаза, сердце колотилось, словно из груди выпрыгнуть решило, а Лёля меня гладила по голове и успокаивала:

– Ну все, все, хороший мой. Не плачь. Все мужики – козлы, мы с тобой в этом просто еще раз убедились.

– Мой Ваня не такой!

– Ну раз не такой, то сама проверь! – зло выдала она мне. – Наверняка и в аэропорт с девками поперся! Он же у нас почти американская звезда!

И я ведь пошла. Проверила. Убедилась в Лёлькиной правоте…

Лучше бы она мне соврала!

Слишком больно было выдирать из сердца Ваню, для которого наша любовь оказалась пустым звуком.

И насчет причин ревности я была права… Сам таскался по девкам и меня пытался очернить.

Ненавижу!

Впоследствии, когда прошло уже несколько лет, а мальчишки пошли в садик, я мысленно вернулась к этому эпизоду в прошлом. Могла ли поступить иначе?

Могла.

Меня ведь никто не просил скрывать от Вани беременность, я сама решила, что он недостоин это знать. Под воздействием огромной обиды, конечно же.

И пусть в аэропорту мне было сложно к нему подойти после той сцены, но ведь я могла позвонить за границу. Тогда бы точно знала: Давыдову наши мальчишки не нужны, а так…

Так я жила с ощущением многоточия.

И теперь, после внезапного возвращения Ивана в мою жизнь, сердце подкидывало мне какие-то надежды. Сердце – оно вообще не слушает никаких доводов разума, руководствуется чувствами.

А ведь они к Давыдову не остыли.

Я даже стала верить, что могла обмануться в тот день. Что-то не так понять, ошибиться.

Одно не давало мне покоя: почему Ваня так и не объявился? Ведь я знала о возможности подписания этого выгодного контракта, парень хотел войти в профессиональный спорт, заработать имя и состояние. Вот только в его мечтах о лучшей жизни всегда была и я. Вместе с ним.

В Америке, Азии или любой другой точке мира на карте.

Как так получилось, что для меня там не осталось места?

Была ли это нелепая горькая ошибка, или же для меня в жизни Давыдова изначально ничего не готовилось? Все его слова и поступки оказались всего-то сладкой ложью?

Как одна нелепая сцена ревности могла запустить такую разрушительную цепь реакций?

Десять лет я об этом старалась не думать, просто двигалась дальше. Сначала выживала, а потом уже научилась и жить. И еще бы десять-двадцать не задумывалась! Не появись Иван здесь снова.

Вместе с чувствами он всколыхнул во мне всю эту муть.

Меня до сих пор к нему тянуло, но я ужасно боялась вновь обжечься и не знала, могу ли ему доверять.

А если он каким-то образом узнал о мальчишках, так я ведь не могу запретить им встретиться…

Как только сыновьям-то объяснять буду чудесное появление в их жизни отца?

– Погорячился вчера.

– Что? – вернулась в реальность я.

– Говорю, прости меня, Князева, я вчера поспешил с выводами, – терпеливо повторил Давыдов, а мне хотелось уточнить: «Только вчера?» – Ты меня послала в гугл, и правильно сделала, кстати, я просветился. Теперь понимаю, насколько глупо перед тобой выглядел. Ты давно занимаешься пол-дэнсом?

Я присела на стул и, запрокинув голову, уставилась в белый потолок.

И ведь не понять совсем, какое чувство сильнее: то ли облегчение, что он так ничего и не узнал, то ли разочарование.

– Достаточно, чтобы научиться отшивать тех, кто принимает полдэнсеров за стриптизерш или, того хуже, проституток.

И с чего вдруг я решила, что Давыдов прознал о сыновьях?

По сути, он всего ничего в городе. Мы не виделись десять лет. Он ничего обо мне толком и не знает. Почему я всполошилась?

Сама себя накрутила, похоже. И выдала желаемое за действительное.

Но интуиция что-то была неспокойна, а я все причину беспокойства отыскать не могла, вот и выдумывала ее.

– Бывают и такие? – хмыкнул Иван.

– Каких только не бывает…

Однажды, после того как попытка съема не выгорела в клубе, к одной из наших девочек пристали в подворотне по возвращении танцовщицы домой. Отбиться от троих подвыпивших бугаев, ослепленных похотью, ей не удалось.

После этого эпизода Ритка ужесточила меры безопасности в клубе, а нанятые ею охранники провожали одиноких танцовщиц или развозили по домам.

Насильников Селезнева затаскала по судам и все же добилась наказания. С нашей системой правосудия законный акт возмездия за изнасилование почти нереален. Но Ритка, гарпия справедливости, так заездила всех по этому делу, что у троицы отморозков не получилось спустить все на тормозах.

Танцовщица в пол-дэнс больше не вернулась, с пилоном у нее теперь ассоциировались слишком плохие воспоминания. А остальные девчонки Селезневой, что не только тренировались и выступали на соревнованиях, но и участвовали в концертных программах «хауса», вынесли урок на чужом страшном опыте.

Ритка даже пригласила к нам инструктора по самообороне, и мы полгода тренировались защищать себя, выучили основные приемы.

Пол-дэнс ведь не только настоящее искусство владения собственным телом, танец, акробатика и спорт. Это риск.

Риск нарваться на какого-то неадеквата с твердым убеждением, что девушка у шеста – проститутка, а значит, обязана удовлетворить больные фантазии клиента.

Многие из тех, кто впервые узнавал о моем увлечении, задавались вопросом: «Зачем тебе это все надо?» Ответ был до ужаса прост: я просто не могла иначе.

Кто-то рисует, чтобы выразить себя, кто-то готовит, кто-то вышивает, кто-то прыгает с парашютом, а кто-то танцует и не может без выступлений на публику.

– Сходим в ресторан сегодня? – спросил Давыдов.

– Сегодня у меня планы, – поджала губы я. – За цветы спасибо, хотя я теперь не представляю даже, как буду работать в такой студии, а вот браслет не приму – забери.

– Думаешь, я из тех мужчин, что дарит подарки, а потом с легкостью принимает их обратно? – в его голосе слышалось плохо скрытое раздражение. – Не понравился браслет? Выкини.

Я покачала головой.

Как у него теперь оказывается все просто!

– У меня рука не поднимется выкинуть такую дорогую вещь. Ты и сам это прекрасно понимаешь!

– Тогда носи.

Манипулятор!

Мне, конечно, эта вещица безумно понравилась, но…

– С чего вдруг такие дорогие подарки? – нахмурилась я.

– А хотя бы по старой памяти, – вдруг заявил Давыдов. – Насчет ресторана все же подумай.

И он первым завершил наш более чем странный разговор.

Съемки прошли прекрасно, моделей вдохновляла цветущая атмосфера в студии. Я тоже была в благостном расположении духа, отчего решила, что оставлю цветы здесь. Только некоторые раздарю девочкам на этаже в кабинеты, чтобы избавиться от приторного аромата.

К концу рабочего дня мне позвонила Славная:

– Иван Александрович ждет вас у себя в кабинете, – сказала девушка.

Я как раз прогоняла снимки через «Lightroom» и «Adobe Photoshop».

«Опять будет зазывать в ресторан», – уверилась я на все двести процентов, но все равно пошла. Игнорировать официальный вызов начальства не в моих правилах.

Правда, едва переступив порог кабинета, я поняла, что ошиблась.

Давыдов сидел за столом, сцепив руки в замок. Его глаза горели от ярости, а на скулах ходили желваки.

– Что-то случилось? – сразу же уловила атмосферу бури я и не стала ходить вокруг да около.

– Не знаешь, почему постоянные клиенты «Гранд», что заказывают рекламу только у нас, отказываются от сотрудничества именно с тобой?

Его вопрос лишил меня дара речи, настолько неожиданным получился.

– Что?!

– А то, Князева, они готовы работать с любым фотографом компании, но только не с тобой. Больше того, многие настаивают на твоем увольнении.

Я присела на диванчик, ноги резко ослабели.

– Ничего не понимаю…

Мужчина подался чуть вперед, его лицо заострилось от напряжения:

– Нет? А я тут как раз навел справки и припас для тебя совет. Хочешь послушать?

Уже по тону его голоса мне стало понятно, что ничего хорошего ждать не стоит.

– Охотно, – вздернула подбородок я, не спасовав.

– Перестань спать с клиентами, чтобы работа не страдала.