Предателей (не) прощают

ГЛАВА 5

Давыдов

Этой ночью заснуть ему так и не удалось.

Сначала колесил по городу, словно клубок собственных воспоминаний распутывал, а потом вернулся в гостиницу, где мерил шагами номер до утра.

«Пока Виктория подыскивает подходящие варианты коттеджей для покупки, придется перекантоваться здесь», – отстраненно отметил Давыдов.

Шикарный номер-люкс Ивана не прельщал, давно привык к роскоши, купить этим уже не представлялось возможным. Все гостиницы мужчине казались на один манер, количество звездочек не имело значения. Главное – ни в одном отеле не оказалось возможным отыскать семейный уют.

Ивану этого всегда не хватало, даже в своих многочисленных квартирах или домах… Нигде обжиться толком не удалось из-за постоянных разъездов, никакой угол Давыдов так и не смог назвать домом.

«Старею?» – проскочила странная мысль, заставившая его хмыкнуть и набрать номер Славной.

Помощница отозвалась только с пятого гудка.

– Алло, – хрипло прокаркала она.

Едва услышав голос Виктории, Иван сообразил, что выбрал совершенно неподходящее время для звонков.

– Разбудил? – Он бросил взгляд на циферблат часов. Два ночи. – Прости, Вика. Не уследил за временем.

Славная ненавидела перелеты, они ей всегда давались нелегко, какая-то фигня с давлением, Иван в подробности и не вникал ни разу.

«Идиот! – выругался про себя. – Мало того, что потянул за собой через океан, нагрузил заданиями, так еще и выспаться нормально не даю!»

Правильно Славная сумму зарплаты и премии назвала, с такого начальника, как он, нужно три шкуры снимать! За моральный ущерб, так сказать.

Давыдов потянулся за чековой книжкой: завтра же компенсирует Виктории все неудобства!

– Что-то случилось, Иван Александрович? – спросила помощница, в тоне ее голоса не прозвучало и грамма недовольства.

Не девушка – настоящий профессионал от макушки и до кончиков пальцев ног. Иногда Иван даже подозревал Славную: а не андроид ли она? Может, китайцы уже внедрили новое поколение роботов в нашу жизнь, а человечество и не в курсе?

– Нет, Вика, не волнуйся. Я просто хотел уточнить насчет заданий. – Он потер переносицу, испытывая стыд за свое нетерпение. – Что-то уже сдвинулось с мертвой точки?

Славная молчала с минуту, перед тем как наконец заговорить:

– Я уже подобрала с десяток коттеджей, что выставлены на продажу. Вам останется только осмотреть и выбрать на свой вкус.

С жильем он как раз мог подождать, Ивана интересовало другое.

– Досье на Князеву готово?

Нужно было запросить его еще в Америке, но эта мысль пришла к нему только в самолете. Он вообще не любитель копаться в чужом грязном белье, правда, о принцессе захотелось узнать все. Вряд ли она будет с ним откровенничать после стольких лет. Может, и не вспомнит вообще.

Сколько таких Иванушек-дурачков было после него в жизни принцессы?

Давыдов сжал кулаки.

Нет, пожалуй, такие подробности как раз он знать и не хотел.

– Я обратилась в агентство, где решат этот вопрос. На сбор информации нужно несколько дней, может неделя.

– Почему так долго? – недовольно нахмурился Иван. Машка же не депутат или заимела себе какого богатого папеньку и засекретилась?

Славная откашлялась.

– Иван Александрович, то, что мы делаем, несколько незаконно и…

– В этой стране мало что делается согласно закону, – хмыкнул мужчина. – Разве что, когда наказать нужно, всплывают все нужные статьи.

Его выпад Виктория никак не прокомментировала, лишь ровно напомнила:

– Нужно время, все будет сделано.

– Хорошо, – со вздохом согласился Давыдов. – Прости, что побеспокоил. Спи.

И отключился, поморщившись, как все глупо вышло.

Предвкушение накатывало на него волнами, отчего и сна ни в одном глазу не было.

Иван разобрал чемодан. Он любил это делать: рутинная работа здорово прочищала мозги, помогала собраться с мыслями.

Когда с одеждой было покончено, Давыдов взял коробку и распаковал фотографию в рамке. Кадр запечатлел рассвет под мостом: туманная дымка, осень и пустота на трассе.

А ведь все началось с этой фотографии…

Он увидел ее на одном из интернет-аукционов пару лет назад, не пожалел денег, чтобы перебить цену других участников и купить.

С тех самых пор эту фотографию в рамке он всегда брал с собой в любое путешествие как талисман. Смотрел на нее, и на душе становилось… теплее.

Бизнес у Ивана давно был налажен. Во многих странах уже успешно работали его фитнес-клубы, спортивные секции, но хотелось чего-то нового.

Тут и Зуваров на горизонте замаячил с предложением вложиться в его медиабизнес.

«Почему бы и нет?» – подумал тогда Иван. Они встретились в его лофте, вот тогда-то Зуваров и заметил фотографию на самом видном месте напротив окна.

– А ведь это работа моего лучшего фотографа! – улыбнулся мужчина.

– Фотографа? – не понял он.

– «М. Князь», – указал на логотип автора в правом нижнем углу фотографии будущий партнер. – Машенька Князева – настоящий талант!

Давыдову тогда показалось, что он ослышался: в ушах загудело от прилива крови. Не бывает таких совпадений!

После ухода будущего компаньона мужчина прошерстил сеть. Работы М. Князя пользовались популярностью, а вот о нем самом ничего не было! Ни одной захудалой фотографии!

Это могла быть и не принцесса вовсе, а какая-то однофамилица! Только что-то внутри Ивана подсказывало, что фотографию под мостом делала его Манюня.

Именно там они впервые поцеловались и там впервые серьезно поссорились…

– Не ходи, Ванечка, пожалуйста! – Принцесса прижала руки к груди в молитвенном жесте, а у него кишки узлом скрутило от слез, что заблестели в ее глазах.

Под мостом было сыро, дул пронизывающий ветер.

– Манюнь, – Иван сжал холодные ладошки своей девочки, – ты же знаешь, я должен.

– Кому должен? Ну кому?! – отскочила от него она: глаза горят, на щеках гневный румянец, кулачки крепко сжаты.

У Давыдова даже дар речь отняло. Он свою Манюню впервые увидел фурией. И не думал, что такая сторона есть в его милой, нежной, светлой девочке.

А вот оно как…

В джинсах резко стало тесно, Иван успел обрадоваться, что длина ветровки прикрывает его реакцию. Не хотел смущать принцессу, она у него явно еще девочка. Чистая, нетронутая, настоящий ангел!

Правда, этот факт не мешал ему ее хотеть до одури, до темноты в глазах! От вечного стояка Давыдов едва зубы в порошок не стер, а чтобы не заработать мозоли на ладонях, подписывался на дополнительные бои.

– Манюнь…

– Тебе надо? Или, может, мне? – упрямо вздернула подбородок она. – Что я буду делать, если тебя убьют на этих боях без правил? Ты хоть раз подумал?!

Никто никогда о нем не беспокоился, а Машка… она единственная беззаветно дарила Ивану нормальные человеческие чувства. То, чего он всегда был лишен.

– Значит, думаешь, я такой слабак, что не выстою против Рубанка? – Парень нахмурился: кому понравятся сомнения любимой девушки в его возможностях?

Димка Рубин, а среди своих попросту «Рубанок», дрался жестко, на его счету было много грязных побед, но Давыдов и не таких на лопатки укладывал.

– Да ну при чем тут это?! – всплеснула руками Манюня. – Ты меня просто не слышишь, Ваня!

– А ты слышишь?

Девушка нахмурилась:

– Ты обещал мне завязать с этими драками! Это опасно! – И притопнула ножкой в идеально белой кроссовке фирмы Adidas.

Эти кроссовки на пыльной грунтовке под мостом смотрелись чужеродно, как и Маша Князева рядом с сыном алкоголички. Они совершенно не подходили друг другу, но были вместе…

Давыдов до сих пор понять не мог: как такая принцесса подпустила его к себе? Что ее держит рядом?

– Я завяжу, – мрачно выдал он. От своих планов Иван старался никогда не отступать. – Еще несколько боев – и уйду.

– Куда только Малконский смотрит? – возмущалась Манюня. – Тебе на соревнованиях выступать! А если покалечишься?

Парень лишь хмыкнул:

– Здесь завязаны серьезные бабки, принцесса. Я не могу подвести людей.

Он не стал добавлять, что Малконский сам крышует такие вот уличные бои и хорошенько прокачивает деньжата на тотализаторе. Не хотел разбивать розовые очки Манюни раньше времени, пусть продолжает думать, что все вокруг добрые самаритяне, а он позаботится, чтобы в ее идеальном мире царила идиллия.

– Мне нужны эти деньги, – добавил Иван, когда девушка ничего не ответила.

– А мне нет! – резко выкрикнула она. – Мне ты нужен, Ваня! Живой и здоровый! Понятно?

Давыдов рванул к Манюне и запечатал ей рот поцелуем.

Напиться не мог ее дыханием!

Ей не нужны были его деньги, зато ему очень даже. Надоело барахтаться в дерьме, в котором родился. Если судьба дает шанс выбиться в люди, Иван ухватится за него зубами! Жилы рвать будет, но своего добьется!

Достаточно того, что Князевы против их отношений: где он и где их дочь, это понятно. Но Манюня привыкла к хорошей жизни, и Давыдов ей обязан обеспечить все, что она только захочет.

– Ты мне тоже очень нужна, принцесса, – признался, прижавшись лбом к ее лбу после затяжного поцелуя. – Победа будет за мной.

– Мне страшно, Вань, – выдохнула Манюня, вцепившись пальчиками в его ветровку. – Что, если…

– Никаких если, – тут же перебил ее страхи он. – Все будет хорошо. Ты мне веришь?

– Верю, – без раздумий ответила она.

– Продолжай верить. – Иван пригладил ее шелковистые волосы, которые растрепал ветер. – Хочешь, Ольку возьмем на бой?

– С чего вдруг? – округлила глаза принцесса. – Ты же против нашей дружбы с Лёлей…

Он вообще ни с кем ее делить не хотел, ни с какими Лёлями и подавно.

– Если с ней тебе будет спокойнее, то пусть приходит.

Этот бой дался ему тяжело. Рубанок, падла, знал, куда бить, целился по коленям, пытался пробить в печень и по почкам.

Иван пропустил удар в голову и едва не провалил бой. Сквозь звон в ушах его на плаву держало лишь обещание Манюне. Он должен ей победу – и он ее получит.

Хук Рубанок блокировал, закрылся, а вот апперкот пропустил. Брызги крови стали предвестниками удачи Давыдова. Еще один удар без передышки отправил противника на лопатки. С импровизированного ринга в подвале химкомбината самостоятельно Димка уже не поднялся.

Толпа взревела криками и аплодисментами.

– Молодчина, парень, – похлопал его Малконский по плечу, подавая полотенце, чтобы утереть кровь. – Еще несколько таких удачных боев, выигрыш на соревнованиях, и я подумаю советовать тебя на контракт за бугор.

– Спасибо, тренер, – сказал он, а глазами уже Манюню выискивал.

Кто-то из персонала должен был провести ее в раздевалки после боя. Давыдов поспешил туда.

– Ваня! – Его девочка кинулась к нему прямо с порога.

– Какая с*ка тебя обидела? – нахмурился он, увидев заплаканную принцессу. За ее спиной маячили Олька и Матвей Малконский – ублюдок тренера. Постоянно за его Манюней увивался, скот!

И проучить не проучишь как следует. Вряд ли Малконский-старший останется его продвигать, выбей Давыдов зубы его сынку. А хотелось.

– Никто, Ванечка. Просто страшно очень было за тебя, – погладила она его по плечу, и вся злость, что поднялась наружу от мордобоя, разом схлынула.

Только Манюня могла его успокоить одним взглядом, словом или прикосновением. Его принцесса.

Этой же ночью Машка стала его по-настоящему.

Он хотел снять номер в гостинице, украсить постель лепестками роз, заказать шампанское. В общем, выложиться на все двести процентов, только бы оправдать романтические ожидания принцессы.

На деле же все произошло в гараже, в котором он частенько ночевал, сбегая подальше от пьяных будней мамаши. Без роз, без романтики, но Иван убедился, чтобы Манюне все понравилось.

Ее первый раз и для него был особенным.

Трахался он умело, а вот в любви оказался полным лузером. Здесь они с Машкой шли наугад, вместе и за руку.

– Перед тем как подписать документы, я хочу убедиться собственными глазами, как работает «Гранд», – твердо заявил Иван Зуварову после ночи раздумий.

– Прилетай, конечно. Все покажу! – тут же согласился будущий партнер, не желая терять собственную выгоду.

Он и прилетел, со Славной. А утром выставил еще одно условие – гений мысли!

– Дай мне должность директора, – сказал партнеру аккурат перед тем, как поставить свою размашистую подпись в договоре.

Зуваров был мужиком дельным, акулой бизнеса, но таких раскладов никак не ожидал. Маленько прифигел от желаний Давыдова – это Ивану сразу стало ясно.

– Хочешь пустить по миру? – надо отдать ему должное, сказал без претензий, с толикой юмора в голосе.

– Не так выразился, Борис, – ухмыльнулся Давыдов. – Позволь мне сделать вид, что я директор. На время.

Иван в двух словах рассказал свой адский план, что сложился у него за эту бессонную ночь воедино, как пазл.

– Даже спрашивать не буду, зачем тебе это понадобилось, – хмыкнул Зуваров.

– Не спрашивай, – кивнул Иван. Так было даже лучше. Признаваться партнеру, что весь спектакль будет разыгран из-за бабы, с которой мутил в юности, не хотелось.

– Сколько времени тебе надо?

– Три недели, я думаю, хватит, – уверенно заявил Давыдов.

Он решил, что этого времени будет достаточно, чтобы завалить Машку, какой бы она ни стала. Если осталась хорошенькой – приятнее для обоих. Даже если обабилась и вышла замуж – все равно снимет пробу!

Иван понял, что иначе не успокоится. Ему просто необходимо было доказать самому себе: принцесса такая же, как и все остальные телки, неба в алмазах с ней не будет.

– Согласен! – обрадовался Александр Александрович Головко – лысеющий блондин с заметным брюшком, которому предстояло сыграть роль неожиданно уволенного шефа. – Давно я в отпуске не был. Свожу жену на море, эта стерва мне весь мозг чайной ложечкой уже выела!

Давыдов хмыкнул.

Странное дело: до женитьбы девушка ласточка, милая, солнышко, а после штампа в паспорте – стерва, бревно и пила «Дружба». Никогда он не понимал такой градации, но опыт друзей и знакомых неизменно доказывал правоту этого жизненного стереотипа.

– Не забывайте, что вам придется выполнять свои обязанности и дальше, только в тени, – напомнил он Головко, чтобы так широко не скалился. Топить компанию, в которой выкупил значительный процент акций, Давыдов был никак не намерен. Даже за возможность залезть Князевой в трусики.

– Я помню, – кивнул мужчина. – Только у меня тоже будет условие.

– Условие? – А этот Головко смог его удивить. – И какое же?

– Моего секретаря Светлану вы уволите по-настоящему.

– Оригинально.

Давыдов сделал вид, что такая постановка вопроса его нисколько не удивила, но любопытство заинтересованно подняло голову. Впрочем, Александр поспешил с объяснениями, ждать не пришлось:

– Работает ртом Светка отлично, как секретарь – хуже не придумаешь. Да и надоела она мне, начинает требовать чего-то большего, – скривился Головко. – А у меня жена и трое детей вообще-то.

Иван хмыкнул. Жена и трое детей – веская причина для отказа от серьезных отношений на стороне, от интрижки – нет.

– А может, вам Светочка тоже пригодится? – поиграл бровями мужчина. – Для снятия стресса после тяжелого трудового дня.

– Обойдусь, – Давыдов едва сдержал гримасу брезгливости, – я прилетел со своим личным помощником.

– Ну понятно, – осклабился в хитрой ухмылке он.

Понятливый какой, это же надо!

Таким, как этот Головко, и напоминать не стоило, что сотрудников ценят за профессиональные умения, а не за талант отсасывать, когда шефу будет нужно сбросить лишнее. И Давыдов промолчал.

А потом экстренно вживался в роль. И все шло идеально до того самого момента, пока он не увидел Князеву.

Обабилась?

Это он конкретно раскатал губу.

Перед Давыдовым была его принцесса, его Манюня. Вообще не изменилась! Только лучше стала, как дорогое вино, что с выдержкой временем лишь богатеет вкусом.

Князева оказалась такой крышесносной, что Иван почувствовал недвусмысленное шевеление в брюках. ***дь, вовремя!

– Доброе утро, начнем? – Давыдов задействовал свою фирменную обезоруживающую улыбку.

Он вел совещание и постоянно напоминал себе, что перед ним Мария Князева – не Манюня, не принцесса, а просто обыкновенная женщина, которых сотни.

А ведь Иван был уверен, что запомнил: принцесс не существует.

Каждой от тебя что-то надо. Только одна говорит прямо, а другая имеет мозги, чтобы тонко манипулировать. Секс – тот вообще стал обменником на бабки.

Князева на него смотрела, словно на привидение.

«Не ожидала, детка? Вот он я!» – так и хотелось развести руками Ивану, да толпа ненужных свидетелей мешала.

И какой-то хмырь с Машкой рядом – шкаф лыбящийся. Тот наверняка сразу просек интерес Ивана и постоянно выводил его из себя. То за спину Князеву приобнимет, то на ушко что-то прошепчет.

Дерьмо попало на вентилятор и полезло с Давыдова.

Он откровенно перегибал палку, нащупывал пределы того, что Машка может ему позволить, и ловил кайф от ее искренней злости.

– Если факты собственной биографии ты считаешь проявлением хамства, то я вообще не знаю, о чем мы можем дальше говорить, – вздернула подбородок блондинка и наградила его таким взглядом, что Иван почувствовал себя ничтожеством.

«А кто вообще собирается говорить?» – хмыкнул про себя Давыдов.

Ему лично хотелось испытать Машку в горизонтальной плоскости… Можно и в вертикальной…

– Мы знакомы? – Да, он тоже научился высокомерию!

А Князева так резко побледнела, что Давыдов мгновенно понял: он непростительно отклонился от плана! Не так Машка должна на него реагировать!

– Простите, обозналась, – процедила сквозь зубы девушка и ринулась к двери.

– Ну, Князева! Чувство юмора так и не прокачала со временем?! – крикнул ей вдогонку, а у Машки спина закаменела. – Шуток не понимаешь?

– Шуток? – тоном моего голоса получилось бы колоть лед. Да и внутри все заиндевело от близости Давыдова.

Я наивно надеялась никогда больше его не встретить! Прошлое должно оставаться в прошлом, даже если у тебя перед глазами каждодневное напоминание о его последствиях мелькает.

– Ну да, – хмыкнул Иван. – Мне просто хотелось посмотреть на твою реакцию. Разыграл я тебя, Князева!

Я должна рассмеяться и похвалить его за остроумие?

У всех боксеров чувство юмора отбитое или только у Давыдова?

Нет, никакого бокса для мальчишек! Обойдутся! Чтобы у меня потом невестки на груди рыдали? Увольте!

От последней мысли даже голова немного поехала. Нет-нет, о невестках, пожалуй, я совсем рано задумалась!

Ну так и сани летом надо готовить…

– Посмотрел? – выдавила из себя сквозь зубы. – И отлично, задерживать не буду.

Я двинулась к выходу из зала, но и двух шагов не успела пройти, как плечи обожгло от прикосновения горячих ладоней Давыдова.

– Машка, ты обиделась, что ли? – Его дыхание отозвалось дрожью у меня по позвоночнику. – Разве я мог тебя не узнать? Мы же вместе…

И вот от этого банального «вместе» сердце у меня замерло, дыхание затаилось, а в животе проснулись предатели. Те самые бабочки, ага! Не все еще издохли, сволочи!

– …учились, – закончил Иван, толкая меня с разбега в пропасть.

«Так усердно учились, Давыдов, что двух сыновей сделали!» – подмывало меня выплюнуть, но разве я сама себе враг, что ли?

– Целый год, Иван Александрович, – ровным голосом ответила я. Как хорошо, что мужчина в этот момент не видел моего лица! В глазах точно фальшивого равнодушия не наблюдалось.

– Какой я тебе Александрович, Ман… гхм-м… Маша, да, – дернулся Давыдов. – Что ты как неродная? Давай в кафе сходим, посидим, время проведем вместе. Жуть же, как долго не виделись!

– Благодарствую, Иван, за такое щедрое предложение, но вынуждена его отклонить.

– Чего? – Мужчина впал в ступор от такой патетики, а во мне просто опять Лампа проснулась.

– Некогда мне, – я аккуратно повела плечами и освободилась от его отвлекающих объятий, – дел невпроворот.

– Так я тебя освобожу от всех твоих дел!

– Нет, ну как можно-то? – нарочито громко возмутилась я. – Нам, непрофессионалам, от работы отлынивать никак нельзя, иначе еще большее говно будем клепать в периодику компании. Разоримся же!

Под скрежет зубов Давыдова я и выскользнула в коридор, оставив мужчину обтекать моим отказом. А сердце-то, сердце колотилось словно сумасшедшее!

Ох, Ванька! Вот так встреча! В жизни бы не поверила в такие несчастливые случайности.

В студии меня уже дожидался Широкий.

– И что это было? – нахмурился друг, стоило мне переступить порог.

– Что? – попробовала провернуть закос под дурочку.

– У тебя что-то есть с новоявленным боссом?

– Нет, – выдала я, не моргнув и глазом. Так и не соврала же! Сейчас у нас точно ничего нет.

Кроме химии, которая даже после десяти лет разлуки и нехорошего расставания никуда не делась.

– Хочешь сказать, он просто так на тебя как кот на сметану смотрит? – хмыкнул Артем.

«А что, он именно так и смотрит?» – как наивной семнадцатилетней девочке хотелось переспросить мне.

– По-моему, он просто меня троллит, – пожала плечами я. – Решил показать себя великим начальником за мой счет. К фотографиям прицепился!

– А мне кажется, он целенаправленно вызывал тебя на эмоции.

– Когда кажется – креститься надо! – фыркнула я, проверяя аппаратуру.

Через полчаса фуд-съемка для кулинарного журнала компании, а у меня ничего не готово, ассистенты опаздывают и в душе полный раздрай!

Широкий прищурился:

– Что-то ты мне недоговариваешь, Князева, – хитро протянул он. – Не хочешь поделиться что?

Вот еще!

Меньше знает – крепче спит.

– Вместо того чтобы теории заговора строить и пытаться разглядеть то, чего нет, ты бы лучше помог мне, – подозвала Артема. – Подержи-ка вот эту стойку…

Лучшее средство отвлечь мужчину от ненужных мыслей – нагрузить его работой!

И с Широким подействовало. Через полчаса он уже не выедал мне мозг своим любопытством, а помогал строить декорации и настраивать свет. А когда Кристина – одна из моих ассистенток – подоспела, свалил под благим предлогом, что и у него работа сама себя работать не будет, пока он здесь трудовую лошадь изображает.

Я выдохнула с облегчением: наконец-то!

Шел второй час фуд-съемки, коллеги почти захлебнулись слюной, настолько аппетитные блюда нам привезли, а я самозабвенно ушла в мир, где все воспринимается через объектив камеры.

– Маша, – Кристине пришлось раза три меня настойчиво позвать, прежде чем я отреагировала.

– Что? – Досаду скрыть не получилось: ненавижу, когда меня прерывают!

– К тебе пришли. – Девушка указала мне на парня в курьерской форме, а сама тряхнула копной рыжих волос и гордо вернулась к светоотражателю.

– Получите – распишитесь, – выдал мне стандартную фразу курьер. А стоило оставить закорючку в акте, как вручил огромный букет нежно-лиловых орхидей и был таков.

– Эй! А от кого? – растерянно бросила вслед парню, но тот даже и не думал притормозить для ответа.

– Там наверняка и записочка имеется, – проворковала любопытная Кристина, что появилась рядышком, будто по мановению волшебной палочки.

– Я сама, – несильно стукнула ее по пальцам, когда девушка полезла искать следы отправителя.

– Пф-ф-ф! – фыркнув, ассистентка оставила меня в относительном одиночестве с неожиданным подарком.

И действительно, в букете была записка.

«Поужинаем сегодня?» – гласила она.

Я могла бы подумать, что это Бобров пытался наладить сожженные мосты или новый кавалер объявился, но однозначная подпись внизу не дала разбега для фантазии.

«И. Д.» – укололи в сердце меня эти инициалы, а один вид орхидей вызвал такое стеснение в груди, что становилось страшно.

Надо же! И за столько лет не забыл, какие мои любимые цветы!