Предателей (не) прощают

ЭПИЛОГ

От запаха гари слезились глаза и першило горло. В голове у меня гудело, а мир вокруг плыл. Я даже не сразу поняла, где нахожусь, пока чьи-то руки не вытащили меня на свежий воздух.

Я зашлась в кашле, а незнакомец в деловом костюме все продолжал тянуть меня подальше от машины. Нет, погодите, совсем не незнакомец! Я его знала!

– В-ваня, – позвала я, и собственный голос показался мне чужим, настолько хриплым он был. Но на зов никто не откликнулся. – Ваня!

Один из телохранителей поддерживал меня за талию, продолжая ход. От машины Давыдова осталось лишь название… Всего-то груда покореженного металла с кармой бомбы замедленного действия, ведь рвануть могло в любое мгновение.

– Нет! Там Ваня! – надрывалась я. – Нам нужно вернуться!

Откуда только силы взялись вырваться, но я это сделала и побежала обратно.

– Стой, дура! – перехватил меня мужчина, оборвав мнимую свободу через несколько метров.

– Нет, пусти! Мне нужно вернуться! Там же Ва-а-аня! – крик вырывался из меня вперемешку с рыданиями. – Я не могу его бросить!

– Дима уже оттащил его на безопасное расстояние и вызвал медиков, эй, успокойся! – Он ощутимо меня встряхнул, и в мозгах будто что-то щелкнуло.

– Оттащил? – шмыгнула носом я. – Где он?

На дороге случился коллапс, движение остановилось, водители и пассажиры авто глазели на аварию. Не обошлось без съемок на телефоны… Людьми руководило любопытство, а у меня жизнь разделилась на «до» и «после».

А еще преследовало чувство дежавю.

Страшная автомобильная авария уже однажды забрала у меня близких. Неужели все повторяется?

Ваня лежал на голом асфальте. Его лицо было окровавлено, левая нога вывернута под каким-то неестественным углом, но самым страшным оказалось то, что он не шевелился. Из-за слез, что постоянно застилали мне глаза, я никак не могла понять, дышит Давыдов или… уже нет.

– Ваня! – кинулась я к нему, упав на колени рядом. – Вань?

Я протянула руку и…

– Его нельзя трогать. – Телохранитель перехватил меня за запястье. – Скорая уже едет. Как и полиция.

– Да-да, – потерянно пробормотала я. – Он живой?

– Пока да, – ответил мужчина.

И от этого его «пока» у меня кровь застыла в жилах.

– Это ты во всем виновата, с*ка! – раздался чудовищный вопль неподалеку от нас.

«Жива», – проскользнула у меня мысль вместе с разочарованием.

Ольгу удерживал еще один телохранитель, предусмотрительно нанятый Давыдовым. Жаль, Иван не смог подстраховаться всюду, подстелить соломки…

– Все не так должно было быть, – как в бреду повторяла она, раскачиваясь. Кровь из раны на ее лбу заливала Ольге глаза. – Это ты должна была сдохнуть, тварь! Я не хотела причинить вред Ванечке… Ванечка, любимый, очнись! Нам суждено быть вместе!

– Господи, она просто больная… – простонала я, не в силах даже собраться с ответом.

Да и какой смысл? Ольга то кричала, то затихала, то сыпала проклятиями, то хохотала. Она явно была неадекватной или под чем-то…

Вскоре даже на свежем воздухе стало душно от людей: полиция, медики, журналисты…

Поездку в скорой я не запомнила. Ваню сразу же забрали в реанимацию, ему предстояла сложная операция, и не одна…

Меня тоже обследовали, но никаких повреждений не обнаружили. Ни одной гребаной царапины!

– Вам повезло, родились в рубашке, – улыбнулся пожилой доктор.

На самом деле никакого везения не было, Ваня просто накрыл меня собой, а сам вылетел через лобовое стекло после удара... Герой на всю голову! О чем он только думал!

Кто бы знал, как же я злилась… И эта злость подпитывала меня, помогала держаться, не сломаться в ожидании вердикта.

– Шуша, девочка моя! – Когда в больничном коридоре появилась бледная Лампа, мне немного легче задышалось. Совсем чуть-чуть отпустило, но камень будущего горя уже сдавливал грудь. Предчувствие было плохим. – Как ты?

– Я нормально, а Ваню оперируют, – простонала я. – Ты не знаешь, если операция длится уже четыре часа, это хорошо или плохо? Наверное, хорошо, правда? Значит, он еще жив… Значит, он еще борется…

– Иди сюда. – Лампа раскрыла объятья, и я тут же прильнула к ее теплой груди в попытке отыскать хотя бы временное убежище. – Давыдов боец, он обязательно справится.

– Надеюсь, бабушка… Очень на это надеюсь, – призналась я. – Иначе я отправлюсь за ним и насильно притащу обратно!

– Все будет хорошо, Шуша, – пообещала Лампа, но оттого, что она привычно не исправила меня в обращении и спустила «бабушку», становилось не по себе.

– Я же не смогу без него, понимаешь?

И почему я осознала это так поздно? Почему мы начинаем ценить только тогда, когда потеряем? Ну почему?!

– Ну-ну, моя девочка… – ворковала мне в макушку бабушка, только ее слова не несли должного успокоения, внутри меня бушевало цунами.

В эти часы ожидания, самые тяжелые часы в моей жизни, что я только не передумала! Все обиды, все мои претензии к Давыдову поблекли, стали несущественными… Мы оба с Иваном не безгрешники, но он сумел сделать шаг навстречу, а я вновь осталась лелеять собственную гордость.

Только вот теперь и понятия не имела, как же буду жить дальше. С гордостью, но без любимого мужчины.

Исправить можно все, кроме… смерти.

Когда в любое мгновение за стеной реанимационного блока могло остановиться сердце Вани, моего Вани, все приобретало совершенно иной смысл. И я без него чувствовала себя словно оболочка без души.

Одно дело – взбрыкивать, мучить его, наказывать за причиненные обиды и знать, что все в порядке. И совсем другое – понимать, что время вспять не повернуть и ты больше никогда не сможешь услышать любимый голос, прикоснуться, заглянуть в родные глаза, да просто помолчать рядом. Или же не рядом, но зная, что где-то там бьется сердце того, кто в твоей душе занимает особое место.

Когда всего этого нет, ты наконец понимаешь, как мало времени нам дается на счастье и как часто мы растрачиваем его зазря.

Любовь настолько волшебная сила, что способна простить все, наполнить иссушенное отчаяньем русло, окутать нежностью, вернуть веру и надежду. Любовь способна…

Так почему же я предпочла заставить ее умолкнуть в угоду собственной гордости? Да просто струсила!

А теперь последним воспоминанием Вани будет то, как я от него отказалась. От нас отказалась…

Операция длилась больше десяти часов. Все это время я не жила – я увязла в ожидании, как муха в паутине. Лампа носила мне чай, пыталась заставить поесть, общалась с журналистами, поддерживала связь с мальчишками, что остались на попечении у Большого…

Я отмечала все происходящее как-то вскользь, точно выключилась и смотрела фильм, в котором мне была отведена эпизодическая роль.

Момент, когда хирург появился в коридоре, включил меня обратно в жизнь. Мужчина был уставший, но не это притянуло мое внимание, а заляпанная кровью операционная форма.

– Мы сделали все, что могли. Операция была тяжелой, пациент потерял много крови. Перелом голени со смещением, перелом двух ребер, сотрясение мозга средней тяжести, перелом ключицы… – Врач сжал переносицу пальцами, точно пережидал приступ головной боли. – Еще и эта язва стала причиной внутреннего кровотечения…

– Он у-умер?

– Нет, я не могу! – возопила Лампа и попыталась самостоятельно расстегнуть замок на платье. – Это была ужасная идея, отменяй все.

– Так, спокойно, – приказала я. – Не паникуй.

Я поправила ей платье и прическу, взяла за холодные вспотевшие ладошки…

– Ты меня удивляешь, Лампа. Сколько раз ты уже это делала?

– Официально – шесть, – тут же ответила она. – А неофициально… никто не докажет, такие цифры даже грешно произносить вслух.

– Вот видишь, ты не первопроходец, все будет хорошо. Ты это уже делала, – увещевательно сказала я.

– Такого точно нет, – покачала головой бабушка. – С Петей у меня все как впервые, вот и до венчания дожила… Встретить любовь всей своей жизни на пороге семидесятилетия? Да это трагикомедия, Шуша!

– Это откровенное везение, – не согласилась я.

– Мы одной ногой уже в могиле!

– Никогда не замечала за тобой пессимизма… С чего это вдруг? – ухмыльнулась я.

– С того, что меня бьет в лихорадке от страха и, кажется, вот-вот начнется сердечный приступ, – обмакнула лоб салфеткой Лампа. – Да я не перед одним выступлением так не паниковала, как сейчас!

– Кому-то и вовсе не дается шанса испытать настоящую любовь, а ты вдруг в панику впала, – заметила я. – Петр, между прочим, уже ждет опаздывающую невесту.

Лампа закусила нижнюю губу, посмотрелась в зеркало, словно выискивала в собственном отражении что-то…

– Да, ты права. Сделаем это!

Церемония бракосочетания получилась отличной, а венчание очень трогательным и волшебным. Когда мы переместились в ресторан для празднования, я уже и забыла утренний приступ паники у бабушки. Они с Большим были отличной парой, улавливали настроение друг друга с полувзгляда.

– О чем задумалась, моя Принцесса? – прошептал Давыдов мне в затылок, обнимая со спины.

Я отклонила голову в сторону, чтобы предоставить ему лучший доступ для поцелуев. Шея – моя эрогенная зона, и Ваня этим нагло злоупотреблял, правда я ничего против не имела.

– Они прекрасно смотрятся вместе, – сказала я, наблюдая, как трепетно Петр обнимает Лампу в танце. – Я даже немного завидую.

– Зато у нас есть прекрасный пример перед глазами, – выдал Иван. – Только я до семидесяти ждать не собираюсь, пока ты решишь принять мое предложение.

– Нет? – заглянула ему в глаза. – Так легко сдаешься?

– Ха! Ни за что, – фыркнул Давыдов. – Я просто возьму дело в свои руки, украду тебя и женюсь.

– Без моего согласия? – сделала страшные глаза я. – Варвар!

– Да, я такой, – согласился любимый. – Но это именно твоя заслуга. Ты сводишь меня с ума.

– И мне это нравится, – искренне призналась я.

– Мне тоже, – прошептал Ваня перед тем, как подарить страстный поцелуй.

После аварии прошло почти два месяца. Давыдов до сих пор проходил реабилитацию, передвигался с тросточкой, частенько мучился от приступов головной боли и лечил язву, но… Он был жив и он был рядом. Мы начали свою tabula rasa вместе, заново.

Все остальное для меня не имело значения.

Давыдов

– Благодарю, – кивнул Иван высокой брюнетке-официантке, которая принесла заказ, бросив ей деньги на поднос. – Сдачи не надо.

– А ты щедрый парень, – подмигнула девушка, спрятав купюры за пояс форменной юбки. – Может, обменяемся телефонами и я смогу отблагодарить тебя кофе? Я Лена и живу здесь неподалеку.

Иван ненадолго задержал на ней взгляд.

Эта Лена была что надо: симпатичная, с красивой фигурой и миленьким личиком, не претендующая на серьезные отношения. Раньше он, может быть, и повелся бы на закинутую удочку, развлекся бы разок, но теперь… Каждая клеточка его тела реагировала только на одну женщину. Причем она отвечала взаимностью. И Давыдов радовался этому факту, как ребенок, получивший свое обыкновенное чудо.

– Прости, Лена, – развел руками Иван. – Но я безнадежно женат.

До официального бракосочетания еще больше суток, но Давыдов никогда не ориентировался на штамп в паспорте. У него всегда имелся свой внутренний индикатор свободы или несвободы.

– Так я тебя с женой и не зову, – хмыкнула официантка. – А хороший левак укрепляет брак.

– Не заставляй меня портить и себе, и тебе настроение, – строже сказал Давыдов. – Не хотелось бы разочаровываться в твоих умственных способностях. Я был уверен, что здесь работают только умные девушки.

Девушка недовольно поджала губы.

– А я холост, детка, – улыбнулся Грач. – С удовольствием составлю тебе компанию. И кофе люблю. М-м-м?

– Обойдусь, – фыркнула Лена и спешно удалилась, гордо подняв голову. Ну просто оскорбленная невинность во плоти!

– Вечно ты всю малину портишь, брат, – покачал головой Грач. – Сам не ам – и другие страдают.

– Ага, так кушать хочется, что переночевать негде, – хохотнул Широкий, отпивая коньяк из своего стакана. – Заливай больше, каждую ночь трудишься в горизонтальной плоскости, что выспаться не можешь.

– Зависть – плохое чувство, – хмыкнул Дмитрий. – Захотел бы – сам мог цыпочек менять, а не натягивать трусы верности.

– А мне не жмут, – пожал плечами Артем. – Я, может, впервые встретил девушку, с которой хочу быть окольцованным. Спускать в унитаз шанс быть с ней из-за какого-то разового перепиха? Пф-ф! Оно того не стоит.

– Славная крепость наконец сдалась? – поинтересовался Давыдов.

– Окончательно и бесповоротно, замок взят штурмом, пленных не брал, – довольно усмехнулся Широкий. – Мы съехались, Вика решила провести мне тест-драйв на семейную жизнь.

– Под… кхм… каблучник, – кашлянул в кулак Грач, вызвав смех мужчин.

– Смотри, чтобы ничего не стер там себе от таких частых стараний, – красноречиво пошевелил бровями Вавилов.

– Лучше заработать профессиональную мозоль, чем чтобы плесенью все покрылось, как у некоторых, – держал удар Грач. – В попытке заполучить Боброву ты уже, небось, вообще забыл, что такое секс.

– Не Боброву, уже Еремееву. Я помог ей с разводом, – ответил Павел. – И помогу с усыновлением. Рассчитываю скоро стать не только мужем, но и счастливым многодетным отцом.

– Фиктивный брак? – удивился Широкий.

– Где фиктивный, там недалеко и настоящий, – пожал плечами Вавилов. – Сначала фамилию мою начнет носить, а потом и к себе подпустит. Света – женщина умная, долго отказываться от своего счастья не сможет.

– Все же решилась забрать Саню и его сестер? – склонил голову набок Иван.

Любовь Иванова с трезвой жизнью не справилась. Не все алкоголики могут стать бывшими. Вот и мать Сани вновь сорвалась, ушла в запой, ее лишили родительских прав, а дети попали в детский дом.

Давыдов продолжал помогать Сане и таким же детям, как и он. Когда Манюня активно подключилась к этому занятию, помочь вызвалась и Светлана. Иван досконально не знал, что произошло при встрече Еремеевой и Сани, но женщина заболела идеей усыновить мальчишку вместе с его малютками-сестрами.

– Просто это любовь с первого взгляда, – посмеивалась на его вопросы об этом Манюня.

– Саня слишком бит жизнью, если Света наиграется и решит его бросить…

– Не решит, – уверенно заявляла его любимая женщина. – Ты просто не знаешь Еремееву, она дама с принципами.

– Да, сейчас консультируемся с юристами, как все лучше оформить, – сказал Вавилов.

– Ну ты даешь, мужик, – ошеломленно протянул Грач. – Не только с одной женщиной решил связаться и выплясываешь вокруг нее, как мальчик на побегушках, так и четверо детей сразу на шею решил повесить. Не понимаю я такого…

– Просто ты еще не встретил ту женщину, ради которой готов на все, – отсалютовал стаканом Давыдов.

– Я буду смеяться громче всех, когда это случится, – пообещал Вавилов.

– Нет на свете такой цыпочки, которая смогла бы посадить меня на цепь, – уверенно заявил Грач друзьям.

– Еще пару месяцев назад и я так думал, – пробормотал Широкий.

На сцене началось шоу, привлекая внимание мужчин. Давыдов напружинился, подсобрался в кресле, когда под светом софитов показалась знакомая фигурка его Принцессы.

– Первый раз вижу, чтобы мальчишник проводили вместе с невестой и ее подружками, – заметил Вавилов.

– У нас необычная семья: отношения уже были, дети есть, теперь вот запоздавшая свадьба, – хмыкнул Иван. – Можем себе позволить плевать на любые традиции и правила.

Эта история с разоблачением в прессе изрядно потрепала его бизнес, но принесла должное облегчение. Пришлось выплатить неустойки, выиграть несколько судебных заседаний с немцами и потерпеть нападки прессы с фанатами, но жизнь с Манюней и мальчишками всего этого стоила.

Странное дело, но многие поклонники заняли сторону Давыдова, простив ему многолетний обман. История из грязи в князи пришлась народу по вкусу, массового хейтерства не было.

А вот Малконскому досталось больше. За его махинации с нелегальными боями и подтасовкой исхода соревнований мужчине запретили работать тренером. О младшем Малконском Иван ничего не слышал, но, помня о его наклонностях, Давыдов не сомневался в краткосрочности жизни Матюши.

Ольгу судили, ее признали недееспособной и отправили на принудительное лечение в психбольницу. Иван позаботился, чтобы дороги на свободу для бывшей оттуда не было. Такие, как Ольга, опасны для общества, а Давыдов теперь слишком дорожил спокойствием собственной семьи, чтобы подвергать их хоть малейшей опасности.

– Кто это? – охрип Грач, не спуская глаз со сцены.

– Перепил? Это моя будущая жена, а если продолжишь так на нее пялиться, то свадьбу отгуляешь разукрашенным, – нахмурился Иван.

– Нет, рядом кто?

– Маргарита Селезнева – владелица этого заведения, – ответил Вавилов.

– Марго, значит, – протянул Грач.

– Даже не думай, – предупредил друга Давыдов.

– Этот орешек тебе точно не раскусить, – довольно усмехнулся Павел. – Скорее она избавит тебя от орешков.

– А это мы еще посмотрим, – сказал Грач, загадочно улыбаясь.

Широкий лишь покачал головой, промолчав. Он узнал взгляд Дмитрия. Сам именно так попался с Викой, все началось с вызова и желания что-то доказать себе и ей, а потом закрутило…

– Уф, – выдохнула я. – Ты неутомим. Я знала, что первая брачная ночь будет волшебной, но чтобы она перетекла в утро…

– Все для тебя, любимая, – хмыкнул Давыдов. – Повторим?

– Ты меня убьешь когда-нибудь такой активностью, – счастливо рассмеялась я, проведя пальчиками по местечку под левой грудью мужчины. – Но я отчего-то совсем не против такого исхода.

Кусочек кожи Ивана, куда приходились мои прикосновения, был заклеен заживляющей пленкой, но я-то отлично знала, что находилось под ней. Татуировка короны, что символизировало меня, Принцессу – именно такое милое прозвище Давыдов мне дал, – и дата рождения наших сыновей. Вот такой подарок Иван преподнес мне в день свадьбы.

Наше игривое настроение прервал звонок телефона Давыдова.

– Прости, Принцесса, я забыл отключить это адово устройство, – покаялся он, потянулся за аппаратом, а потом расхохотался. – Тимур опять поменял пароль на моем телефоне…

Артур отца принял, а его брат все еще взбрыкивал изредка. Но я была спокойна, просто Тим оказался слишком похож на Ивана, поэтому им обоим нужно время, хотя шаткий мосточек взаимопонимания мы уже проложили…

– Я позвоню Арту, он поможет дистанционно, – сказала я.

Сыновья остались в квартире, а мы с Давыдовым предусмотрительно сняли номер для молодоженов в дорогом отеле. Чтобы никто-никто не помешал нам наслаждаться друг другом.

– Я тут подумал… – начал Иван, когда эта проблемка с телефоном была решена. – Славная подыскивала мне коттедж, и мне даже понравились несколько вариантов. Как ты смотришь на идею переезда? Лес, речка рядом, свежий воздух, да и мальчишки мечтали завести собаку…

– Положительно, – хмыкнула я. – Всегда мечтала о собаке.

– О собаке? – разочарованно протянул Давыдов. – Я думал, обо мне…

– И о тебе тоже, – чмокнула я его в нос, отчего тут же была схвачена и подмята мужчиной.

– А знаешь, о чем я мечтаю?

– Расскажешь? – прошептала почти ему в губы.

– Хочу маленькую Принцессу, – признался любимый. – Хочу видеть, как растет мой ребенок в тебе, как изменяется твое тело… Хочу первым взять малышку на руки, увидеть ее улыбку, менять памперсы…

– Ну с памперсами ты точно погорячился, Давыдов, – рассмеялась я. – Это далеко от мечты.

– Я слишком много времени потерял, Манюня, – серьезно ответил он. – Теперь не хочу упустить и минуты. Так что предлагаю прямо сейчас взяться за дело, чтобы воплотить мою мечту в реальность. Если ты не против.

– А я, вообще-то, против, – заявила я, наслаждаясь тем, как лицо Ивана вытягивается в удивлении и разочаровании. – Никуда спешить не надо, твои старания уже увенчались успехом.

– Маша? – охрип муж.

– Да, Давыдов, да. Ты все правильно понял. – От счастья мне не хватало воздуха, и улыбка не сходила с губ. – Считай, что я добрая волшебница, которая исполняет мечты.

– Ты не представляешь, как я люблю тебя…

– А ты покажи, – подмигнула ему я.

– Всегда, – пообещал Давыдов. – Каждую минуту, пока дышу.

Конец

Ноябрь 2020 г.