Предателей (не) прощают

ГЛАВА 16

– Ты знала, что Маша от меня родила? – Давыдов не стал церемониться и мгновенно сиганул с разбега в пропасть.

Олька нашлась не сразу. А когда ответила, то не говорила – шипела.

– Эт-та дрянь?! – выдала она. – И ты ей поверил?

Иван усмехнулся. Как в спорте, так и в бизнесе не обходится без откровенного блефа и хитрых тактик. Вот и сейчас он решил ударить наобум и добился именно такой реакции, которую ожидал. И получил ясное подтверждение собственным догадкам.

– Да она же перед кем только ноги не раздвигала! Залетела и на тебя повесить хочет, чтобы тянул ее спиногрызов, – плевалась ядом его почти бывшая. – А что? Ты теперь богатенький Буратино, можно и поиметь. Раньше-то ты ей не больно нужен был.

«Вот с*ка!» – мысленно взрычал он.

– По себе судишь? – Из-за охватившей Давыдова ярости все перед его глазами на миг стало красным. – Куда ты дела часть досье на Князеву?

– Какое досье? – тут же взвизгнула она. – Ничего не знаю.

– Олька, не беси меня. Тебе со мной лучше дружить, войну ты не потянешь, – серьезно предупредил Иван.

– А ты? – не осталась в долгу женщина.

И пусть она вновь не пустилась шантажировать его разглашением грязного прошлого, но невысказанные угрозы прямо повисли в воздухе. А ведь Давыдов так хотел разойтись мирно. Хоть и чужими остались, но мужчина был не против обеспечить бывшей безбедную жизнь, к которой она привыкла. Как плату за молчание и… вероятное бесплодие. Жадностью он никогда не отличался.

Только Олька все никак цену сложить не могла, кусок пожирнее оттяпать пыталась, пользовалась его нежеланием войны. Тем временем терпение у Давыдова доходило до опасной красной черты, которую бывшая сегодня переступила.

– Я тебя предупредил, – серьезно выдал он.

Ольге несказанно повезло, что в данный момент она находилась далеко, в безопасности. Похоже, Давыдов себя плохо контролировал. Уж очень ему хотелось дотянуться до шеи лживой гадины, которую сам же пригрел на груди. Пожалел когда-то, вину искупить пытался, а теперь никак избавиться не получалось.

– Я все это время была рядом! Я! – заверещала вдруг женщина. – А эта мерзавка только хвостом вильнула, как ты опять за ней на пузе ползешь! Ненавижу!

В голосе бывшей явно прозвучала угроза, спустить которую Иван просто не мог. Неизвестно до чего могла додуматься Олька, вдруг возомнившая себя преданной женой.

– Если я узнаю, что ты пытаешься испортить жизнь Маше или детям, устрою ад на земле. Запомни, Ольга. Дважды повторять не буду, – процедил он и, не став дожидаться от нее очередного ядовитого ответа, закончил разговор первым.

Перезванивать Олька не стала.

«С*ка с отличным чувством самосохранения». Иван даже пожалел, что ни одной попытки не сделала. Гнев кипел, скручивал внутренности узлом, а вылить его было не на кого.

Давыдова трясло. Качественно так приложило после последних новостей, но голова соображала трезво.

Интуиция подсказывала ему, что мальчишки его. А кроме интуиции для подтверждения больше ничего и не было. Вряд ли Манюня согласится на откровенный разговор в ближайшие пару-тройку дней.

Иван решил дать ей передышку. Пусть расслабится, поверит, что он не преследует, поостынет, а потом они встретятся и поговорят. Уйти без ответов мужчина ей точно не даст.

Пока же он займется всем необходимым, чтобы самостоятельно докопаться до истины. Восстановить украденные странички из досье Манюни не составит большого труда.

Иван перезвонил в Нью-Йорк. Из-за часовой разницы он мог не беспокоиться, что и там помешает людям спать.

Переговоры с адвокатами не заняли много времени, отдав нужные распоряжения, он набрал еще один номер.

– Хей-хей, кого я слышу! – рассмеялся Грач. Судя по шумным выдохам, Давыдов как раз застал друга за утренней пробежкой. – Совсем на родине о друзьях забыл, ушел в отрыв?

– Мне нужна твоя помощь, – без лишних реверансов выдал мужчина.

– Слушаю.

Судя по резко изменившемуся тону голоса Дмитрия, друг мгновенно отбросил всякие шутки и переключился в рабочий режим.

Уйдя из большого спорта, Грач занялся бизнесом. Сети фитнес-клубов, индивидуальная линия спортивной одежды и магазины по ее реализации, конный завод… Но и связи с криминальным миром у Грача остались, хоть он давно не промышлял ничем таким, выбрав безопасную сторону закона.

– Найди мне Малконского, – попросил Иван.

– Малконского? – удивился друг. – Последнее, что слышал, он в Болгарии осел, мальчишек тренирует на городском уровне, хоть чемпионов вырастить больше и не получается.

– Младшего Малконского, Грач, – уточнил Давыдов. – Мне нужно знать его адрес.

Вылавливать нарика по всем клубам и притонам города было тем еще геморройным вариантом. Но если Дмитрий не справится, то Иван самостоятельно прошерстит каждый сантиметр вокруг в поисках Матюши. У него к нему назрело несколько вопросов, что не мешало бы прояснить.

– Ты всегда любил сложные задачки, – хмыкнул друг. – Тренерский сынок может сейчас быть в любой точке мира, попробуй отыщи. Сроки, я так понимаю, горят?

– Правильно понимаешь, – кивнул Давыдов, словно собеседник мог как-то его видеть. – А по миру искать не придется, он в том же городе, что и я.

– Уже легче, – ответил Грач. – Расскажешь, кто тебя за зад укусил, что ты вдруг о забытых Малконских вспомнил?

Иван в двух словах пересказал сложившуюся ситуацию, ему просто необходимо было выговориться. Дмитрий слушать умел, за многие годы их дружбы мужчины стали братьями, пусть и не по крови.

– Вот это лажа, – присвистнул Грач. – Стопроцентную уверенность, что пацанята твои, даст только ДНК-тест.

Давыдов поморщился, но никак это не прокомментировал, зацепился за другое.

– Вот еще что, – сказал он. – Будь другом, помоги найти крысу, которая сливает инфу моей почти бывшей жене. Как-то же она узнала, что я вложился в компанию, где работает Манюня.

– Надо было от нее намного раньше избавиться, – озвучил его собственные мысли Дмитрий. – Давно тебя доит, пиявка. Весь страх растеряла, даже брачный договор ее не останавливает.

– Отсутствие там пункта о неразглашении личной информации дает Ольге такую свободу, – ответил Иван.

Как жаль, что при заключении брака он доверился неопытному юристу, услуги дороже тогда просто бы не потянул. Соревнование за соревнованием, бой за боем – тогда его мысли были заняты карьерой, а не брачным договором. А когда спохватился… жена перезаключать ничего не захотела, потом и вовсе кинулась во все тяжкие…

– Она профессионально давит на твое чувство вины: выкидыш, бесплодие, ее депрессия, от которой Лёлька спасалась в бутылке, а потом колесами. Эта гадина просто привыкла перекладывать ответственность за собственные поступки на других, – зло выдал он. – Друг, и не надоело тебе хавать это дерьмо?

Грач никогда не был сдержан в формулировках, из него правда-матка вылетала как из пулемета. И сейчас не стал церемониться, выпалил, как думал.

– Я его не хаваю, а пропускаю мимо, – пожал плечами Давыдов, хотя мысленно с ним согласился. – Ольга мне не мешала, мы с ней и виделись-то максимум раза два в квартал. Жениться я не планировал, а если любовница попадалась из назойливых, сам понимаешь, всегда можно было прикрыться женой.

– Годная отмазка, – хмыкнул Грач.

– Годная, только сейчас вылезает мне боком, – признался он. – Димыч, будь другом – найди мне ту тварь, что сливает ей инфу. Не поверю, что у Ольги вдруг открылся третий глаз.

– Ну нюх на бабло у нее всегда был, а насчет третьего глаза не скажу, – ответил Дмитрий. – Обруби ей финансовую ниточку, сразу услышишь, как птичка запоет.

Идея была отличной и не так давно посетила самого Ивана, но…

– Я не готов провоцировать бывшую на активные действия, пока Князева и ее семья не в безопасности, – поджал губы Давыдов. – Неизвестно, как далеко Ольга рискнет зайти, если отобрать у нее то единственное, что она по-настоящему любит…

От одной мысли, что по его вине может пострадать принцесса или мальчишки, Ивана бросало в холодный пот. Нет, торопиться в разбирательствах – себе во вред.

– Ты прав, – поддержал его Грач. – В таких делах спешка лишняя.

Для удачного исхода боя нужна не только профессиональная подготовка, но и четко спланированная тактика. Давыдов не собирался проигрывать.

– Я так понимаю, информация нужна на вчера? – саркастически поинтересовался Дмитрий.

– Больше всего остального я в тебе ценю сообразительность, – не остался в долгу Иван. – И пусть говорят, что боксеры тупые, отбитые, но ты-то яркий пример обратного.

– Ха-ха, – поддержал друга мужчина. – Кому-то же нужно отстаивать честь бойцов и разрывать привычные стереотипы. Так пусть это буду я.

– Ну просто герой!

Они еще пару минут поговорили на нейтральные темы, простая болтовня помогла Давыдову снять напряжение, что сковало все его мышцы. А когда мужчина разорвал соединение, то спрятал документы в сейф, закрыл кабинет и вновь сел за руль. У него даже мелькнула реальная мысль остаться ночевать в офисе – что там той ночи осталось?

Да только это было совершенно плохой идеей. Иван не мечтал заснуть, но принять душ и переодеться точно стоило.

Дорога до лофта прошла без приключений. Давыдову удалось откинуть все мрачные мысли и сосредоточиться на вождении. Не только алкоголики и нарики становятся виновниками автомобильных аварий. Статистика доказывает, что среди случайных дорожных убийц много невротиков, сердечников и просто невнимательных водителей.

В лофте первым делом Иван принял контрастный душ, чтобы взбодриться, а потом сварил себе крепкий кофе в джезве. Черный, без сахара – все как он любил.

Обычно, правда, мужчина предпочитал баловаться менее крепким напитком, но бессонница, что уже вошла в привычку, обязывала.

Давыдов присел в мягкое кресло напротив панорамного окна – наслаждался кофе и видом на город. Многие думают, что с заходом солнца город тоже засыпает, а он жил, горел огнями квартир неспящих жителей, клубов и витрин круглосуточных магазинов.

Иван все бы отдал сейчас, чтобы не думать, побыть в тишине и спокойствии. Хоть на пару минут. Но мысли роились в его голове, донимали, а в груди разливалась тупая боль. Еще и воспоминания в покое не оставляли…

Брехня, что он Машку забыл. Себе врал все эти годы, даже мастерски научился притворяться и верить в собственную ложь, но…

Первый раз Давыдов сорвался после двух недель его пребывания в Америке. Когда он немного поостыл, то понял, что улетать без объяснений было верхом тупости. Да и к Манюне тянуло неимоверно, в версию, рассказанную Лёлей, верить не хотелось, а хотелось прижать свою девочку к груди и… О том, что произошло бы дальше, Иван старался не думать, хотя фантазия с изрядным постоянством подкидывала десятки версий развития событий. Только ни в одной из них между ними с принцессой не стояла разлука-стерва. О том, что произошло в туалете в ту ночь после его последнего боя на родине, и думать не хотел. Каждый раз мутило, как девочку!

Давыдов выцыганил у тренера задаток за следующий «правильно» выигранный бой, оплатил международный звонок и набрал номер, который знал наизусть. Специально звонил поздней ночью, высчитал часы, чтобы в родном городе уже наступило позднее утро.

Он с затаенным сердцем ждал, когда услышит любимый голос, но гудки сменялись гудками, а Манюня не спешила его радовать. Ивану ответили только с третьего звонка, когда он уже и надежду потерял поговорить с девушкой.

– Маша? – выдохнул он с надеждой.

– Опять ты? – возмутился телефон голосом матери принцессы. – Я и не сомневалась, что такие, как ты, с первого раза никогда не понимают. Мне повторить, чтобы ты сюда не звонил и не приходил?

Давыдов сжал кулаки.

– Будьте добры, Наталья Ивановна, позовите Машу.

– А вот не буду! – тут же зашипела женщина. – К таким, как ты, вообще доброй нельзя быть, вам палец дай – руку откусите.

Его терпение было на исходе. Давыдов и так никогда таковым в полной мере не обладал. Внутри все жгло и клокотало от обиды, но у него был стимул.

– Я хочу услышать Машу, позовите ее к телефону, – вновь попытался настоять он. – Все же я не вам звоню, Наталья Ивановна. Дайте мне поговорить с вашей дочерью.

– Вот потому-то, что Маша моя единственная дочь, я и берегу ее от разговоров с тобой. Оставь ее в покое, Иван! Ты ей не пара.

– Давайте мы с Машей сами решим, что нам делать.

– А давайте без «давайте», Давыдов. Не звони сюда больше, моя дочь для тебя всегда занята. Уж это ты способен запомнить или совсем мозги в драках отбили?

– Вы лишили ее не только права голоса, но и телефона? – Иван не утерпел, из него все же прорвался ядовитый сарказм. – Ей не пять годиков, Наталья Ивановна, перестаньте Машу опекать. Думаю, она прекрасно может принять решение самостоятельно.

– Ну ты и хамло! – возмутилась женщина. – Я так и знала, что в тебе уличного дерьма по макушку напихано, так оно сейчас на меня и полезло. Не видать тебе Маши как своих ушей. Понял?

Понять-то он понял, но вот все еще думал, как обойти этого цербера и прорваться с разговором к принцессе. Не по-человечески они расстались. Что-то Ивана постоянно терзало. Зависимость Манюней не проходила, его ломало, как наркошу без дозы.

– И вообще, моя дочь скоро выйдет замуж за прекрасного молодого человека из состоятельной семьи. А ты сопьешься и сдохнешь в какой-то сточной канаве, как твоя мать.

Он и слова сказать не успел, как эта фурия трубку бросила, а потом и вовсе его номер внесли в черный список. Все звонки оставались без ответа.

Давыдов бесился, то звонил, то пытался забыться, а потом и Лёлька заявилась. Закрутило-завертело.

Второй его срыв случился почти через полтора года, как раз в первую годовщину смерти нерожденного сына или дочери.

Ивану было в ту ночь так погано, как никогда. Муторно как-то, пусто и тоскливо до воя. Спорт уже не спасал, травкой он не баловался, вот решил попытать счастье – услышать голос Манюни. Просто голос, он даже и говорить с ней не собирался, слишком много воды утекло, Иван женился…

Наверное, не собирался.

Но вот левую симку прикупил и дозвонился с неизвестного номера.

– Алло? – когда принцесса ответила на звонок, Давыдов впал в ступор.

Он мог только впитывать ее голос и жмуриться, словно летнее солнце вдруг к нему заглянуло. Персональное солнце.

– Алло? Говорите, вас не слышно, – повторила Маша, а Иван все дышал и слова подобрать не мог.

Что он собирался ей сказать? А вообще что-то собирался?

Так и стоял, едва дыша, наслаждаясь ее недоуменными «алло», пока Манюня не переключилась на другого.

– Иду-иду, Артурчик, – выдала она ласковым голосом. – Сейчас, родной. Перезвоните, наверное связь плохая: совершенно ничего не слышно.

Это уже она кинула оглушенному Давыдову.

«Неужели ее мать была права? Маша вышла замуж? – все крутилось у него в голове. – Зря не поверил…»

Третьего срыва не было.

Точнее, если разобраться, он случился гораздо позже и уже не по телефону. Словно накопилось за эти годы и вырвалось личной встречей, когда все так выгодно совпало в жизни.

Давыдов и не помнил, как забылся тревожным сном – с чашкой в руках, в неудобной позе. Зато снилась ему Маша и двое пацанчиков, поразительно похожих на него самого. А самым прекрасным в этом сне оказалось то, что десяти лет разлуки не случилось, жизнь не подставила ему подножку, а потекла так, как когда-то мечталось…

Утром Иван просыпался тяжело – не из-за затекшего тела, а из-за нежелания просыпаться… Пары минут хватило, чтобы расслабленная улыбка исчезла с лица мужчины, а между его бровей опять образовалась глубокая складка от мрачных мыслей.

Не зря Давыдов мучился бессонницей. Его сны были слишком жестокими, манили иллюзиями.

Из квартиры мы с мальчишками выбирались, словно шпионы на сверхважную вылазку. Только зря таились, Давыдова нигде не было видно.

И укол разочарования в моей груди меня саму несказанно удивил. Не может такого быть, чтобы я ждала Ивана здесь, ночующим на нашем коврике под дверью!

«Эх, Князева. Хватит уже питать иллюзии, взрослая же женщина. Почти треть жизнь уже прожила», – мысленно ворчала я.

В больницу мы с парнями сразу не поехали, все же первое сентября, надо было показаться на праздничной линейке. Когда сыновья скрылись за дверью кабинета на свой первый урок в учебном году, я набрала Широкого.

– Мне нужна твоя помощь, – выпалила вместо приветствия, затаив дыхание.

– Что он опять натворил? – вопросом на вопрос пробасил Артем.

Я тяжело вздохнула.

– Думаешь, моя просьба обязательно должна быть связана с Давыдовым?

Друг весело хмыкнул.

– Нет? – столько скепсиса прозвучало в его голосе, что и у меня уголки губ поползли вверх. – Ну так удиви меня, Князева.

Я закусила нижнюю губу, ненадолго замолкнув. Ветер шелестел листвой, многие родители так же дожидались своих чад, разбившись на группки. Я выбрала укромное местечко, заняв лавочку возле молоденькой березки.

– Удивлять нечем, потому что ты прав, – скривилась в ответ. – Помоги мне тихо уволиться, Артем.

Послышался резкий звон, а потом зловещая тишина.

– Широкий? Ау? – позвала я. – Ты там чувств лишился, что ли?

– Зараза! Умеешь ты тон утру задать, Машка, – зашипел мужчина. – Я чашку Славной разбил и кофе насвинячил по белоснежному кафелю кухни. Не удивлюсь, если хозяйка заставит меня убирать языком. Знаешь, какая она строгая? Даже если пальцами от слабости едва шевелит.

О-о-о… Шок – это прямо по-нашему!

– Стесняюсь спросить, Артем… – издалека начала я.

– Стесняйся дальше. Не стоит себя мучить, помолчи и не спрашивай. Я переживу как-то, – огрызнулся друг.

– …что ты делаешь на славной кухне нашей Славной?

– Славно заправлялся кофе, пока ты не позвонила, – в тон мне держал ответ он.

Сарказм так и сочился голосом Широкого, я даже передернулась.

– Скажи еще, что вы провели эту ночь вместе, – фыркнула я, забыв причину собственного звонка.

– Не скажу, – буркнул Артем.

– Широкий! – задохнулась возмущением я. – Ну ты и свин!

– Я что-то не пойму, Князева. Оскорбления – это какой-то оригинальный способ заручиться помощью? «По-князевски» называется?

Настала моя очередь шипеть, пыхтеть и плеваться.

– Не думаю, что Вике сейчас как раз до твоих игр. Ну ты и нашел время! Пф-ф! Прямо слов не хватает…

– …чтобы описать всю степень твоего возмущения? – нагло поинтересовался друг.

– Именно!

– В следующий раз заранее загляни в словарик, чтобы подготовить нужную речь для нотаций, – уже без тени шутки заявил Широкий. Кажется, мне удалось его задеть. – Прежде чем устраивать мне головомойку, хотя бы разобралась до конца. Не думал я, Маша, что ты так плохо обо мне думаешь.

– Почему плохо? – удивилась я. – Просто я тебя знаю, Артем. И переживаю за Славную. Не нужны ей сейчас еще и «широкие» переживания.

– Ну знаешь, подруга!

– Знаю-знаю, – подтвердила слова кивком, словно бы собеседник мог видеть через расстояние. – Вот поэтому и предупреждаю, чтобы ты не топтался там, где и так сейчас все вытоптано смертью родного человека.

– Я, по-твоему, совсем циник, что ли? – зашипел Широкий. – Без твоих умных подсказок никак не проживу, так?

– Значит, переспать вы еще не успели, – сделала вывод я. – И к лучшему.

– Да что вы меня все за полового гиганта принимаете-то?! – возмутился мужчина. – Я, может, вообще половой жизнью до свадьбы ни-ни!

Вот балабол!

– Кто это «все»? – заинтересовалась я, давясь смехом, представив себе это «ни-ни» и как Артем будет из него выкручиваться.

– Я, может, просто помочь человеку захотел, проявил милосердие и отдал долг, как гражданин с сознательной жизненной позицией! – продолжал надрываться злостью он, пропустив мой вопрос мимо ушей. – Да Славная, может, меня совсем не интересует как женщина! Ты об этом не подумала, да?

– Да я…

– Вика?! Эй! Вика! Стой!

– Артем? – позвала я, прислушиваясь к неясному шуму в трубке. – Ты здесь?

Широкий отозвался спустя минуту-две моего тревожного ожидания. Я распознала, что он опять схватил смартфон, по звукам тяжелого дыхания.

– С Викой все в порядке? – робко спросила я, ожидая в любой момент настоящего взрыва как следствия собственного любопытства.

– Наверняка. Раз она смогла выпихнуть меня из ванной и закрыться там, – пробурчал мужчина.

– Прости, мне кажется, я что-то испортила… – Совесть отозвалась согласным ударом изнутри солнечного сплетения, но Широкий оказался другого мнения.

– Да при чем здесь ты, Маша? – фыркнул он. – Похоже, если кто-то что-то и испортил, то это я.

Мы дружно помолчали еще с минуту, в которую я усердно занималась самоедством, пока Артем не вернулся к изначальной теме моего звонка.

– Так что ты там вещала об увольнении? С чего вдруг такие кардинальные перемены в жизни на ровном месте?

– Мне предложили новую работу, – обтекаемо заявила другу. – И хоть после случившегося мне теперь неловко просить тебя о помощи, но другого выбора у меня все равно нет. Я прекрасно понимаю, что Давыдов не даст мне спокойно уволиться. Отрабатывать я не хочу, мне бы побыстрее оформить все без проволочек и лишних нервов.

– Бежишь, значит, мать?

Не в бровь, а в глаз, называется. Внутри прямо все задрожало как студень, среагировав на озвученную правду.

Я сжала кулаки.

– Нет, – настолько твердо сказала, что и самой впору было поверить. – Просто обеспечиваю себе и мальчикам комфорт. Стрессы, знаешь ли, не способствуют творческому процессу, а я все же неплохой фотограф.

– Хм-м… – И вновь этот скепсис, что заставил меня скрипеть зубами.

– Я знаю, как ты не любишь обращаться к отцу с просьбами, что ты самостоятельный мальчик, всего добился сам и остальные строчки из твоей любимой песни, но…

– Ты неисправима, Князева, – перебил меня друг. – Не так просят о помощи, совсем не так!

– …сделай так, чтобы меня уволили без отработки, оформили больничный или задним числом, например… Ты же можешь это устроить, правда?

– Ох, Машка, – вздохнул Широкий. Я прямо видела, как он покачал головой и двумя пальцами сжал переносицу. Всегда так делал, когда был с чем-то не согласен. – Лучше бы тебе решить все свои личные проблемы с объектом этих проблем. Столько лет в «Гранде», не жаль размениваться на что-то другое?

– Пожалуйста? М-м-м?

– Черт с тобой, – выдал друг.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

– Только потом смотри мне, не плачь, что сглупила, – принялся ворчать он. – Сопли подтирать тебе я не буду.

– Я сама с этим справлюсь, а тебе приготовлю самый лучший свой пирог как благодарность за помощь.

– Два, – пробурчал Широкий. – И только ради пирога и мальчишек, мать. Хотя я жутко не люблю влезать в чьи-то семейные разборки. Это не в моих правилах.

– Нет семьи – нет никакого нарушения правил, – тут же нашлась я.

Артем смекнул, что меня все равно не переспоришь, и отказался даже от попыток. Вот и ладно, вот и хорошо. У меня словно груз с плеч свалился после его согласия. От мыслей, что придется пройти семь кругов ада, пока заберу трудовую, всю ночь плохо спалось. А сейчас и небо стало ярче, и солнышко теплее, и на душе полегче.

Хотя я по-прежнему оглядывалась в поисках Давыдова, он на школьном дворе так и не появился. С чего бы, спрашивается?

«У тебя паранойя, Князева», – обрадовала я себя и почти успокоилась на этом.

Как только сыновья освободились, я отвезла их в частную клинику. Травматолог подтвердил, что у Тимура трещина лучевой кости, прописал ему специальную диету и лекарства для ускорения заживления. Но вот его слова, что место травмы оказалось нехорошим и все могло закончиться куда худшими последствиями для моего ребенка, произвели на меня эффект разорвавшейся бомбы.

И я уже совершенно не думала, что сама не хотела встречаться с Давыдовым. Я вообще больше не думала, балом правили эмоции.

Вместо запланированной поездки к Лампе я сорвалась в «Арену». Мальчишки остались дожидаться в машине, я же, обуреваемая гневом на грани ярости, влетела в клуб.

– Где я могу найти директора? – спросила девушку на ресепшене я.

Видимо, выглядела я довольно внушительно, раз молоденькая брюнетка просто указала мне направление, а не стала расспрашивать о цели визита.

Кабинет директора я открыла с полпинка, влетела туда, словно ангел возмездия, и... вместо Давыдова в кресле сидел довольно симпатичный блондин, но этот факт не заставил меня хоть как-то притормозить.

– Вы мне ребенка едва не покалечили! Да я вас засужу! Вот.

Обычно я боевым настроением не отличалась, но за собственных мальчиков могла любого загрызть. Возможный перелом со смещением и долгая реабилитация в будущем – такое кого хочешь доведет до исступления.

Правда, совесть нашептывала, что мне просто нужен был объект для сброса гнева, разочарования и обиды, а скандал в «Арене» – пустая трата времени. Зачем только сюда завернула? Не собиралась же устраивать разборки. За ночь поостыла, чтобы искать справедливости, а сейчас…

Но кто из нас умеет прислушиваться к совести, когда внутри все кипит, клокочет и грозится выплеснуться наружу сотней оттенков ярости?