Предателей (не) прощают

ГЛАВА 8

От возмущения у меня перехватило дыхание, а перед глазами на миг потемнело.

Первым порывом было влепить Давыдову пощечину за одну только мысль о подобной ереси. Вторым – уйти, хлопнув дверью, и ничего не объяснять.

Я отмела оба эти варианта, заложила ногу на ногу и расслабленно откинулась на спинку дивана. Только досчитав мысленно до двадцати, я позволила себе спросить:

– Список клиентов, которых я осчастливила не только в профессиональном плане, есть? – получилось небрежно и лениво – то, что надо, чтобы скрыть настоящие чувства. – Хотелось бы получить перед тем, как ты меня уволишь с волчьим билетом.

– Зачем тебе список? – настороженно отозвался он.

– А вдруг я захочу повторить подвиги на сексуальном поприще?

Давыдов

Иван начитался о пол-дэнсе, посмотрел несколько видео на ютьюбе и в полной мере осознал, какой же он лопух!

Узколобый, да.

Не стриптиз эти танцы, такой же спорт. Тяжелый, со своими травмами и тренировками до седьмого пота. Только вот одна лишь мысль, что на Князеву во время ее трюков пялится уйма голодных до секса мужиков, доводила его до белого каления!

Нельзя заниматься в закрытом зале и обойтись без этих выступлений в клубе?

Или она от внимания мужиков, которые мысленно ее пялят во всех позах, тащится?

Этого Давыдов не понимал.

Для него каждое движение Машки было призывом к сексу. Даже если она мешок на себя напялит и будет просто дышать, он уверенно среагирует стояком.

Наваждение Князевой не проходило, лишь крепчало с каждым днем.

Ему даже стало нравиться, что Машка не капитулировала так легко. Их противостояние здорово заводило Ивана. Но и бесило до трясучки.

– Алло? – отозвалась Виктория сонным голосом, подняв трубку с третьего гудка. – Иван Александрович?

Давыдов кинул взгляд на часы, что нагло показывали половину третьего ночи. Он и не понял, когда время успело пробежать, опять помощницу подорвал с постели.

«Изверг, – решил про себя Иван. – Сатрап и деспот. Еще и узколобый».

– Прости, Вика, что разбудил.

– Ничего, шеф, – ответила, подавляя зевок, девушка. – Я уже привыкла, что в этой стране вам ночью не особо спится.

Славная в корень зрела, после прилета его мучила бессонница.

– Я просто хотел уточнить: ты заказала цветы для Князевой?

– Да. И ювелирку.

– Подкорректируй заказ, – отдал распоряжение он. – Ей должны привезти только орхидеи, никаких других цветов.

– Где я столько орхидей возьму, чтобы обставить всю студию? – изумилась Виктория. Она редко проявляла при нем эмоции, чем еще раз доказывала свою принадлежность к скрывающимся андроидам.

– Ты справишься, я уверен. И на ювелирку моих денег не жалей. Пусть будет что-то стоящее, я сегодня лажанул.

После его признания помощница не сразу ответила, но, когда заговорила, в ее голосе появился несвойственный девушке сарказм:

– Так, может, и выберете самостоятельно?

Похоже, Славной поднадоели капризы начальства и ночные звонки, но Давыдов не тушевался. В конце концов, он за эти неудобства платил ей тройную зарплату.

– Полагаюсь на твой идеальный вкус.

Утром все прошло как по маслу. Князева впечатлилась, позвонила. Он уже рассчитывал, что сегодня вечером крепость принцессы падет и Иван получит свою награду, как девушка отказалась от побрякушки.

Ни одна из его любовниц не отказывалась от знаков внимания, наоборот, жаждали поглубже запустить руку в его кошелек. А Манюня… Она всегда умела удивлять.

Давыдов разозлился, но заставил себя действовать хитрее. Он должен был выйти победителем в этом противостоянии, сдаваться не умел. Поэтому дал Князевой время подумать, вечером, был уверен, они вместе отужинают в ресторане.

Если она не согласится добровольно, он уже подготовил запасной план.

Рабочий день шел своим чередом, а буквально после обеда стала твориться форменная х***ь.

Постоянные заказчики меняли фотографа, отказываясь от услуг Князевой. Он пробил по своим каналам, и причина поставила его в ступор. Кто-то пустил слушок, что Машка лучше щелкала местечком между ног, чем фотоаппаратом.

Уважающие себя фирмы не хотели иметь дело с непрофессионалом, хотя нашлись и те, кто попробовал заказать Князеву не как фотографа, раз уж на нее снизошла такая слава…

Давыдов вызвал Машку, выложил ей шокирующую новость и добился именно той реакции, которую ожидал.

На мой вопрос Иван должен был еще больше взбелениться, показать себя во всей неприглядности. Тогда бы я даже не поленилась собственноручно принести сюда орхидеи и запихнуть Давыдову в…

Но мужчина смог меня удивить.

Он взял и расхохотался, запрокинув голову.

– Я так и знал, что ты с фантазией, Князева, – сказал Давыдов, отсмеявшись. – Есть мысль, кто решил подмочить тебе репутацию?

– Ты мне веришь, что ли? – просипела я, не справившись с изумлением.

– Я хоть, по-твоему, и узколобый, но далеко не идиот, – ответил Иван. – Водись за тобой такое, не работала бы ты в «Гранде» столько лет, еще и со славой одного из лучших фотографов. Да и твоя реакция на новость говорит сама за себя.

– То есть ты меня банально спровоцировал сейчас на эмоции? – В груди все полыхало от возмущения.

– Доверяй, но проверяй – слыхала такое, Князева? – выгнул бровь Иван, и на это мне было нечего добавить. – Поэтому иди сюда, посмотрим список. Вдруг он натолкнет тебя на нужные мысли.

– Не нужно списков, я прекрасно знаю, кто меня подставил.

– И кто? – обманчиво спокойным тоном поинтересовался он. – Таких героев нужно знать в лицо.

– Бобров Виталий Валентинович – исполнительный продюсер «Айтин», – тяжело вздохнула я.

Его вчерашние угрозы говорили сами за себя.

Только вместо переживаний за собственную карьеру я чувствовала брезгливость. Как можно опуститься до такой подлости? А еще мужиком притворялся!

– Не дала? – Давыдов был похож сейчас на зверя, что вот-вот кинется на добычу. Страха я не испытывала, прекрасно понимала: его злость адресована не мне. – Разберемся с твоим Бобровым.

По всему, ответ на предыдущий вопрос ему не нужен был, я и не стала заострять внимание на собственной личной жизни. На то она и личная.

– Что ты собираешься делать?

– Проучить м**ака, который пытается нагадить моей… компании, и реабилитировать твою карьеру. – Иван взял меня за руку, потянул на себя и повел к выходу. – Пойдем, Князева, нам предстоят великие дела.

Его заявление звучало интригующе, патетично и совершенно не вязалось у меня с образом Давыдова.

С губ сорвался смешок:

– Мне уже начинать переживать или немного подождать?

А руку из его ладони не забрала, так уютно там было, приятно. Словно и надо так.

– Нервы подрывают здоровье и портят цвет лица, – выдал Иван. – Нужен тебе этот геморрой?

У меня от смеха слезы выступили на глазах.

– Давыдов, ты что, начитался женских журналов, которые мы выпускаем?

Он ничуть не смутился.

– Должен же я знать, что даем в массы, – ответил мужчина, пожав плечами.

Славная на наше появление никак не отреагировала, ни один мускул не дернулся на ее лице, и смотрела девушка на Давыдова исключительно с профессиональным интересом. Меня посетили разумные сомнения, что их рабочие отношения имеют продолжение в горизонтальной плоскости.

Светочка на каждую особу женского пола в приемной зыркала как львица, защищающая прайд. Она всячески показывала, что шеф – ее территория. Пометь она однажды его, и никого в офисе уже не удивила бы.

Виктория же вела себя совершенно иначе.

Давыдов подождал, пока я заберу сумочку из студии, а потом помог сесть в свою шикарную спортивную тачку. Когда она плавно тронулась с места, у меня дух захватило только от одной мысли, на какой разгон способна эта малышка.

Я не задавала вопросов, ждала, когда Иван сам решит посвятить меня в свой план.

Мы вошли в один из самых шикарных ресторанов нашего города, сели за столик, Давыдов сделал заказ, и я не выдержала:

– Ты хочешь перехватить Виталия в ресторане?

– Виталия? – искренне удивился он, и моя чуйка тут же встала в стойку, словно гончая.

Что ж ты раньше дремала, зараза?

– Боброва, – напомнила ему, прищурившись.

– Нет, Маша, в ресторане я хочу поужинать, – улыбнулся мужчина. – Вкусная еда, приятная компания – что еще нужно для прекрасно проведенного вечера?

Я опешила от такой наглости.

Заманил, получается?

– То есть твои великие дела – это банальный ужин в ресторане? – разозлилась я, но пришлось отложить разговор: официант принес заказ.

Я не настолько низко упала, чтобы устраивать сцены на людях.

– Ну почему же? – ответил мне Иван, как только мы вновь остались в своем подобии одиночества. – Дела впереди, а сейчас мы поужинаем, отдохнем и как раз обсудим план действий.

Я поджала губы. Вроде он и ничего крамольного не совершил, но все равно хотелось сорваться. Почему я дважды отказывалась от совместного ужина? Боялась, что если позволю Давыдову начать сближение, то нас уже будет не остановить.

Мужчина пригубил сок из своего бокала, меня же дожидалось красное вино.

– Ты подумала, что я просто затащил тебя сюда под предлогом помощи с этим делом? – склонил голову набок он и, не дожидаясь моего ответа, продолжил: – Я могу набить Боброву морду, но это не решит наших проблем с заказчиками.

– Наших? – выгнула брови я.

– Фотограф мой, значит, и проблемы наши.

Что душой кривить, такой ответ дал несколько дополнительных баллов Давыдову в моих глазах.

– И что ты придумал?

– Завтра будет благотворительный вечер по сбору средств на строительство больницы для онкобольных детей. Мы наверняка встретим там этого Боброва.

– Мы?

Иван округлил глаза:

– Только не говори, что заставишь меня идти в гордом одиночестве! К тому же это не мне этот тип задолжал публичные извинения.

– Думаешь, Виталий так просто возьмет и извинится, признавшись в клевете? – хмыкнула я. Этот бобер, почти что скунс, вряд ли смелая тварь. Скорее вечно дрожащая.

– Предоставь это мне, Маша, – как-то хищно усмехнулся мужчина. – Извинится и обелит тебя перед заказчиками.

– Звучит слишком невероятно, – заметила я, но верить все равно хотелось.

– Да и отметелить его я всегда успею.

То ли Давыдов говорил слишком уверенно, то ли я устала быть сильной женщиной, но доверилась и успокоилась.

Мы поужинали в приятной атмосфере, я получила удовольствие от прекрасной кухни и спортивных баек Ивана.

Конечно же, мужчина вызвался подвезти меня домой.

Пока мы ехали, в салоне играла тихая музыка, говорить не хотелось, но как только припарковались возле моего дома…

– Не хочешь меня спросить, как будем реабилитировать твою карьеру? – повернулся ко мне Иван.

– Публичных извинений разве не хватит? – хмыкнула я.

– Этот Бобров знал, на что бить, если медиаспециалисту подмочить репутацию, то к нему мало кто решится обратиться в будущем. Даже те, кому, в общем-то, плевать на суть скандала, – сказал Давыдов. – Поэтому тебе нужна белая сенсация, перекрывающая черную.

– И что ты предлагаешь? – я прекрасно знала все то, о чем говорил мужчина. Проработала ведь в этом акульем бизнесе немало. И уже просчитывала варианты, как можно было вернуть доверие клиентов. – Поучаствовать в благотворительности? Сделать фэшн-выставку?

– Взять у меня интервью.

– Что? – едва не расхохоталась я. – Ты не даешь интервью!

Иван довольно хмыкнул.

– Ты следила за моей карьерой?

– Пф-ф-ф! Больно надо! Просто слышала… – Прямо почувствовала, как к лицу жар прилил! – Известные люди, оберегающие свою личную жизнь, редкость в нашем бизнесе.

– Бокс мне полностью компенсировал публичность, – пожал плечами он. – Столько лет у всех на виду.

– Мне казалось, ты именно этого и хотел, – тихонько добавила я, кусая губы.

Давыдов отвел взгляд.

– Хотел и получил. – Линия плеч мужчины стала напряженной. – Возьмешь у меня интервью, сделаешь ряд снимков, и заказчики опять пойдут косяком.

– Я не журналист!

– Ты всегда хотела писать, разве нет? – вдруг спросил Иван, пристально глядя мне в лицо.

И от этого его взгляда все воспоминания стали ярче.

Я действительно когда-то мечтала окончить филологический, но все, что сумела, – курсы фотографов и заочное высшее в политехе. Дети, работа… журналистская карьера отнимала бы непростительное количество времени, которое я не могла забрать у мальчишек. Да и перегорело как-то… Фотография меня теперь привлекала значительно больше.

– Что было, то прошло. Мне нравится то, чем занимаюсь.

Я ведь и замуж выйти за Давыдова мечтала. Так что теперь?

Наши мечты на то и мечты, что не обязаны сбываться.

– Не пригласишь меня на кофе? – вдруг спросил Иван, опять возвращаясь к образу наглого себя.

А ведь я только успела расслабиться!

В окошко с моей стороны постучали. Я открыла дверцу.

– Ну наконец-то, Машенька! – едва ли не пропел Широкий. – Заждался уже! Машинка сломалась? Починим!

Я и слова сказать не успела, как он помог выбраться мне из авто и подмигнул вконец опешившему Давыдову:

– Спасибо, шеф, что доставили мою радость!

Судя по лицу Ивана, ему эта благодарность Артема явно поперек горла-то встала…

Не будь Давыдов Давыдовым, стерпи он все это молча и останься в машине!

Нет, выбрался наружу, уставился на Широкого волком. Того и гляди дыру протрет аккурат между глаз!

– Машенька? – притворно спокойно переспросил Иван. А сам губы поджал, кулаки стиснул – кипит!

И с чего, спрашивается?

Я – женщина свободная!

– Да, Машенька-Машутка, – едва ли не пропел Артем, обнимая меня и зачем-то крепко притягивая к своему боку, словно всегда имел на это право. – Обещалась пораньше прийти, я уже и ужин приготовил к твоему приходу, заждался! Вот вышел встречать.

– Ужин? – голос Давыдова уже стал похож на змеиное шипение.

– Могу же я Машеньку с работы по-человечески встретить и позаботиться?

Я дернулась, но Широкий держал крепко – намертво приклеил меня к своему телу!

На Давыдова было страшно смотреть, он уже пятнами пошел, а Артем, для чего бы ни затеял этот цирк, только во вкус вошел!

– Я же знаю, что она толком питаться забывает в своей студии, приходится следить.

Ох, какой заботливый! Прямо зубы сводит!

– В этот раз твой ужин мимо кассы, – сказал Иван, мстительно прищурившись. Видимо, ждал ревности от Артема, но тот был воробей прошаренный, стреляный и креативный. – Мы уже поужинали в ресторане.

– Вкусно было, Машенька? – обдал горячим дыханием мое ухо.

Я вздрогнула, а Давыдова перекосило, словно удар хватил.

– Ну ничего так, – проблеяла, совершенно не понимая, что происходит.

– Вот и хорошо, – довольно выдал Широкий и погладил меня по плечу. – А ужин не пропадет, плавно перетечет в завтрак.

Иван дернулся вперед да об машину стукнулся, совсем забыл, что его спортивная крошка перед ним стоит, так бы уже снес Артема одним ударом на асфальт. Судя по всему, именно такое желание мужчина и испытывал.

Я потянула друга к подъезду, он не сопротивлялся. Сам всегда обладал прекрасной чуйкой, когда уже перегибает палку.

– Ну, бывай, шеф, – отсалютовал застывшему Ивану. – Спокойной ночи.

– Ага, – брякнула я и, даже не попрощавшись, поспешила поскорее покинуть место возможных боевых действий.

Удивительно, но Давыдов нас отпустил, ничего не сказав. Хотя его тяжелый взгляд мне жег спину до того самого момента, пока мы с другом не скрылись в подъезде. Да и потом ощущался, словно поставленное клеймо.

– И что это было? – нахмурилась я, повернувшись к Широкому. – Перестань меня лапать, уже играть не перед кем!

– Помощь друга, – просто ответил он и перестал меня прижимать к себе, словно утопающий спасательный круг. – Мне показалось, что ты остро нуждалась, а функции «помощь зала» или «звонок другу» были заблокированы.

В чем, в чем, а в находчивости Артему не откажешь.

– А зачем весь этот цирк устраивал?

– Хотел проверить, ведется мужик на ревность или нет, – поиграл бровями он. – И ты все сама видела, делай выводы, мать.

Пока мне вообще думать об этом не хотелось. Слишком много после вечера мыслей в голове бродит, оживших воспоминаний и каких-то несмелых новых чувств…

А ведь Давыдов в моей жизни появился всего пару суток назад, только все уже кардинально изменилось!

– Ты что, правда ужин приготовил? – ошалела я, сменив тему. Обычно Широкий пожрать заходил, но никак не кулинарить на чужой кухне – свою не освоил!

– Делать мне нечего! – фыркнул мужчина. – Там Лампа феей сковородок и кастрюль заделалась, впечатляет Большого не только красотой, но и мастерством готовки.

– Бабулин жених у меня? – округлила глаза я. – И мальчишки его не затроллили еще?!

– Ха! Да они одобрили! – усмехнулся Артем. – В Доту с ними сыграл, твоя пацанва и благословила выбор Лампы на роль деда. Но ты мне с темы не съезжай, Машка. Признавайся, это он?

Мы как раз в лифте поднимались, и деться некуда было от пронизывающего взгляда Широкого. Ему бы роль инквизитора пошла, одними вопросами сразу в цель попадал!

– Кто он? – Дурочка из меня всегда была никудышная, и в этот раз тоже не выгорело.

– Тебе не идет, Князева, – поморщился мужчина. – Идиота из меня не делай, два и два я еще в силах сложить, тут большим умом обладать не надо. Давыдов – отец мальчишек?

Я губы поджала, глаза отвела, и слов не потребовалось, Артем сделал соответствующие выводы.

– Офигеть, мать… – протянул он, дверцы лифта разъехались, выпуская нас на нужном этаже. – Он знает?

– А ты как думаешь? – задала встречный вопрос.

– Думаю, что вел бы себя иначе, если бы знал. Уж явно не по ресторанам тебя таскал, а с мальчишками уже знакомился.

– Ты о нем высокого мнения, оказывается, – хмыкнула я. – Не уверена, что все так и было бы. Может, сыновья ему и даром не нужны?

Мы застыли на площадке, переговариваясь шепотом и не решаясь пока заходить в квартиру.

Широкий покачал головой:

– Сама-то в это веришь?

Я прислушалась к себе, трезво оценивая, что намеренно его очерняю. Ваня сам вырос как трава при дороге, отца никогда не знал, мать упивалась вусмерть, бутылка водки ей была дороже сына. Какие бы у нас с Давыдовым ни сложились отношения, а своих детей он бы без внимания не оставил. И это знание всегда у меня было где-то на подкорке.

Только вот я отняла у Давыдова право быть отцом. Правильно ли поступила?

Не знаю. Только почему-то чувствовала себя виноватой…

– А как ты догадался, что Иван… тот самый?

Широкий почесал макушку:

– Он бывший боксер – раз, между вами явно есть какая-то история – два, и оба такими взглядами друг друга поедаете, что стоит спичку поднести – полыхнет, – без утайки выдал мужчина. – Вот тебе и три.

– Мне же не стоит напоминать тебе, чтобы держал язык за зубами?

– Обижаешь, Князева! – преувеличенно сильно возмутился Артем. – Ты говорить-то ему собираешься?

– Не знаю, Тем. – Я закусила нижнюю губу.

– Маша… – Широкий не осуждал, но в этом его коротком «Маша» слышался такой спектр эмоций, что я съежилась.

– Да и как ты себе это представляешь? Зайти к нему в кабинет и вывалить на голову: «Знаешь, мы с тобой некрасиво расстались, но я все равно от тебя родила. Двойню. Им сейчас девять. Не хочешь познакомиться?» Так, что ли?

– Да хотя бы так! – горячечно прошептал мне в тон. – Только корвалольчику не забудь захватить или коньячку. А то, чую, новость будет убивающая.

На этой ноте я посчитала разговор законченным, и мы вошли в квартиру, как в другой мир. Здесь пахло драниками и тушеным мясом, из портативных колонок лилось: «Все будет заебамбо!», Лампа с мальчишками пританцовывали и накрывали на стол, а Петр Большой чинил мне кран на кухне.

Никогда бы не подумала, что миллионеры способны заделаться сантехниками. Еще и в моих реалиях.

А они и не на такое оказались способны.

Я не помнила всех мужей Лампы, кавалеров, не дошедших до ЗАГСа, тем более, но Большой оказался мужиком что надо. Не только мальчишек и бабулю покорил, мне тоже понравился!

Умный, рукастый, скромный, с отличным чувством юмора и без претензионной статусности. А что самое главное, Лампа ему действительно нравилась, это было заметно невооруженным глазом по его отношению к женщине и ее семье.

У меня даже на сердце потеплело от наблюдений за нескрываемой нежностью между этими двумя.

Вечер прошел в приятной семейной атмосфере. А еще я никак не могла вспомнить хоть один такой, когда бы Лампа искренне сияла не в свете софитов, а от простого женского счастья.

– Ну как он тебе? – украдкой шепнула мне бабуля, когда мы убирали со стола, а все мужчины были в гостиной. Даже мои мальчишки захотели посмотреть повтор Лиги чемпионов.

И по ее глазам я поняла: мой ответ действительно не на шутку волнует. Ни для кого из предыдущих кавалеров Лампа одобрения семьи не просила, а с Петром…

Похоже, только почти в семьдесят моя бабуля по-настоящему влюбилась…

– Тебе с ним хорошо? – спросила ее в свою очередь.

– Как никогда до этого, – словно девочка, вдруг разрумянилась она.

– Это главное, ба, – улыбнулась Лампе. – Мне кажется, Большой достойный мужчина и к тебе неравнодушен.

Глава рода Князевых так обрадовалась, что даже забыла меня уколоть по поводу запрещенной «ба».

Эти теплые посиделки напрочь выбили у меня все мысли о Давыдове. А вот утром, едва я пришла на работу, он о себе сразу напомнил.