Предателей (не) прощают

ГЛАВА 17

– Так едва не покалечили или все же покалечили? – скучающе поинтересовался мужчина.

– Вы еще и издеваетесь, да? – обомлела я.

Я, конечно, и самой себе сейчас явственно напоминала истеричку: руки тряслись, ноги слабели, в теле поселилась противная мелькая дрожь… Только вот это ведь не повод заводить меня еще сильнее!

События последних дней совершенно не щадили мои нервы, вот я и оказалась на грани самого настоящего срыва.

– Совсем нет, – твердо заявил он. – Я всего-то предлагаю вам присесть и спокойно все выяснить, уважаемая…

– Мария Владимировна Князева, – ляпнула я полную форму имени прежде, чем даже подумать успела, чем вызвала улыбку блондина.

– Петр Борисович Вавилов, – представился он. – Вам можно просто Петр.

– Знаете что, просто Петр! – Спокойствие, расслабленность этого мужчины меня просто добивали. А эта его ленивая улыбочка… Р-р-р!

– Проходите, Мария Владимировна, устраивайтесь поудобнее. – Мужчина галантно отодвинул для меня стул, пропустив мимо ушей все возмущение. – Может, чай-кофе?

– Какао, – буркнула я.

– Айн момент, – не растерялся этот предприимчивый директор. – Верочка!

Я и опомниться не успела, как он уже вызвал молоденькую девчушку, которая встретилась мне на ресепшене, и отдал распоряжение насчет напитков.

– Послушайте, – пошла на попятный я. – Не надо мне вашего какао. Я просто хочу выяснить подробности травмы, которую вчера получил мой сын, и убедиться, что подобного в вашем клубе больше ни с кем не произойдет.

Это только потом, когда я проанализировала нашу встречу, поняла, что Вавилов действовал как самый настоящий профессионал. Он меня отвлек, заговорил, окружил вежливостью.

Очень сложно хамить вежливому человеку, знаете ли. Вот и у меня не получилось.

Когда мы приступили к разговору, я уже подостыла, успокоилась, даже устыдилась и смогла вполне разумно описать сложившуюся ситуацию.

– Спортивные секции, Мария, вообще довольно травмоопасное направление, – сделал вывод Павел, как только я замолчала. – А бокс тем более.

– То есть переломы воспитанников для вас в порядке вещей? – безмерно удивилась я, совершенно не заметив, как легко мужчина откинул официоз и стал общаться на равных.

– Этого я не сказал. – Он положил руку на мою кисть и ненадолго успокаивающе сжал. – Я уже принял меры. Тренер, который вчера проводил с группой начинашек занятия, уволен.

– Так все строго? – не сразу поверила я.

– В «Арене» для непрофессионалов места нет, – Павел сказал это с таким выражением лица, что все сомнения, которые у меня были, разом исчезли. Мужчина не врал. – Дмитрий позволил себе поставить мальчишек в спарринг, а для этого им нужно тренироваться еще почти месяц.

За разговором я и не заметила, как Вера принесла мне какао, а Вавилову классический черный кофе. Кстати, какао девушка делала отменное, я соблазнилась.

– В соглашении для занятий в нашем клубе предусмотрен пункт о травмах, каждый родитель предупрежден. Хотя мы всячески избегаем таких инцидентов.

– Только вот я никакого соглашения не подписывала… – Мне доставило удовольствие наблюдать за растерянностью мужчины, хотя до этого он был собран, решителен, прекрасно держал лицо и отлично владел словами.

– Как это?

– Мальчишки сами подписали соглашение и сами оплатили занятия. На какой срок, кстати?

Директор заглянул в документы.

– На полгода, – нахмурился Вавилов. – Но я не понимаю…

– Они у меня слишком продвинутые в компьютерных технологиях, – пожала плечами я. – Наложить мою электронную подпись на нужный документ им не составило большого труда.

Павел почесал макушку.

– И хорошо, что вы зашли Мария, – вдруг выдал он. – Теперь мы учтем и такую возможность, будем настаивать на приходе воспитанников с родителями на первое ознакомительное занятие. Хотите, кстати, посмотреть, как наши ученики тренируются?

– Нет, – нахмурилась в ответ. – Я вообще-то пришла…

Чтобы пар выпустить, если быть совсем честной, но Давыдова здесь не оказалось. А как этот Вавилов лихо взял меня в оборот – я и не заметила…

– Жаль, а я бы предложил вам взрослый абонемент на кикбоксинг, например.

– Куда? – округлила глаза я. Вот предприимчивый! – Не нужно мне это ваше добро, и сыновьям моим тоже.

– А мне кажется, наоборот, очень даже нужно. – От слишком проницательного взгляда Павла меня бросало в дрожь. Словно прямо в душу смотрел. – Я научу вас выплескивать эмоции в нужное русло. Соглашайтесь, Мария.

Я даже головой помотала. Все казалось, что не на спорт он меня уговаривает.

– Подумайте, – мужчина немного сбавил напор. У меня вообще складывалось впечатление, что он меня танцует. Умело так. – Я вижу, вам это нужно. И мальчишек права выбора не лишайте.

– Да какое право выбора? – поморщилась я. – Навыбирались уже до подделки документов и трещины в руке.

Вавилов пожал плечами, мол, решение, конечно, за вами, но я бы настоятельно советовал не спешить с выводами. Да-да! Именно это я и прочитала в его взгляде.

– Мы обязательно выплатим вам компенсацию за…

– Не стоит, – поджала губы я. Никаких денег от Давыдова мне не хотелось – гордость опять взыграла, да.

Павел настаивать не стал, понятливый попался директор. Интересно, почему тогда столь не избирателен в партнерах?

Когда все было решено, я засобиралась к выходу, а Вавилов вызвался меня проводить.

– Так вы на нас в суд подавать будете? Я уже настроился как-то, – улыбнулся мужчина, когда мы шли по коридору.

– Нет, – не ответить на эту улыбку оказалось выше моих сил, уж слишком мощный заряд обаяния исходил от господина директора. – Простите меня за эту безобразную сцену, я жутко перенервничала.

– Я бы тоже нервничал, случись что с моим ребенком.

– У вас есть дети? – тут же вылезло наружу мое любопытство.

– У меня нет, но недавно племяш родился, так что опыта будет где набраться, – ответил он. – Мария?

– Да, Павел?

– И почему мне так нравится именно эта формулировка? – подмигнул мне мужчина, а я вдруг почувствовала, как жар опалил лицо.

– Не поняла…

«Все-то ты поняла, Князева!» – ухмылялся внутренний голос, но я предпочла сыграть в наивную дурочку, пусть мужчина отбросит намеки и скажет прямым текстом. Что, впрочем, Вавилов и сделал.

– Раз в суде мне не удастся еще раз вас увидеть, от занятий и компенсации вы отказались, так, может, согласитесь на ужин в ресторане?

Он улыбался, был расслаблен, открыт для общения, галантен и вежлив. Я не могла не заметить чисто мужского интереса в глазах Павла, и это неожиданно согрело мое самолюбие.

– Вы зовете меня на свидание? – склонила голову набок я.

– А вы придете? – вопросом на вопрос ответил он.

Я еще раз внимательно осмотрела господина директора: хорош собой, умен, самодостаточен, чувство юмора в наличии… За время разговора с ним мне было комфортно и легко. К тому же мои мальчишки Павла явно не испугали.

Конечно, жизнь они ему еще не взялись портить, но…

– Соглашайтесь, Мария, – вновь включил свое обаяние мужчина. Видимо, я взяла слишком длинную паузу. – Я на первом свидании не кусаюсь.

– Только на первом? – оценила шутку юмора я. – А на втором?

– Посмотрим по вашему поведению, – подмигнул Вавилов. – Или я слишком напорист со своим приглашением?

Я еще не отошла от удара Давыдова, душа болела, только вот… Недаром же народная молва поговорку про клин клином придумала. Вдруг сработает?

– Пожалуй, я рискну, – согласилась и получила искреннюю улыбку Павла в ответ.

Мы обменялись номерами телефонов, а встречу назначили на завтрашний вечер. В машину же я вернулась, посмеиваясь, – все прокручивала свое эпическое появление перед Вавиловым. И конечно, метаморфозы моего настроения не остались незамеченными.

– Все нормально? – спросил Артур, стоило мне завести мотор и плавно тронуть машину с места.

– Ага. – Я включила радиоволну с незатейливой попсой.

Молчание в машине и минуты не продлилось.

– Ты уверена, ма? – это был уже Тимур.

– Конечно. К бабушке?

Мальчишки переглянулись.

– И даже повторно агрить* нас не будешь? – прищурился Артур.

*агриться – злиться.

– А смысл? Все равно ведь мои нотации в одно ухо вам влетают, а в другое вылетают. Только воздух зря сотрясать.

– Может, и на бокс нам разрешишь теперь ходить? Ну раз все и так вскрылось, – закинул удочку Тимур.

– Тебе с рукой никакой бокс еще пару месяцев не светит.

– А мне? – тут же воодушевился Арт.

– А ты без брата никуда, вы же не разлей вода, забыл, что ли? – хмыкнула я.

– Какие несколько месяцев? – возмутился Тимур. – Рофлишь? Я уже нарыл, что пару недель в этой штуке походить всего – и дальше свобода.

– Интернет тебе и не такое расскажет, – покачала головой я. – От четырех до шести недель, сын, в зависимости от того, как хорошо заживать будет.

– У меня хорошо будет, – тут же набычился мой «раненый птиц».

– И не сомневаюсь. А потом еще руку нужно будет разработать…

– Довыпендривался? – уколол брата Артур. – Падры*– зло!

*падра – подруга.

– Полный зашквар! – закатил глаза Тим.

Я хмыкнула, но ответить ничего не успела, рингтон о входящем звонке перебил. Дисплей высветил фотку Широкого.

– Да?

– Ты уволена, – пробасил он, а у меня сердце в пятки прыгнуло.

– Вуф, – шумно выдохнула. И ведь сама просила, а чуть удар не схватила. – Это ты мне так за утро мстишь?

– Получилось? – довольно спросил Артем.

– Пф-ф! Не дождешься.

– Жаль, – уныло протянул друг. – Но от пирогов все равно не отвертишься, поняла?

– Договор важнее чести, – успокоила я этого обжору. – Неужели меня так быстро уволили?

– По соглашению сторон прошла, без отработки и задним числом, – сказал Широкий. – Отец побурчал, но согласился подключить свое влияние, так что все быстро и без проволочек, как ты того и хотела. Разве нет?

Я закусила нижнюю губу. Хотела же? Пульс стал отбивать тревожную дробь у меня в висках.

– Да, конечно. А-а-а…

– М-м-м? – Артем не облегчал мне задачу, словно издевался и заставлял договаривать предсказуемый вопрос.

– Давыдов меня так просто отпустил?

Мальчишки заерзали на сиденье. Я кинула взгляд в зеркало заднего вида: Артур смотрел в окно, сложив руки на коленях, и Тимур строил такую же незаинтересованную моську. А ведь я прекрасно знала: сыновья сейчас сплошное ухо и мозг, что уже просчитывает какие-то коварные замыслы.

– Давыдова в офисе нет.

– А где он? – нахмурилась я.

«Это просто любопытство. Просто любопытство! Бабское такое», – тут же мысленно осадила себя.

– Вика со мной не разговаривает, – вздохнул Широкий. – Так что из первых уст добыть информацию не получится, девчонки из кадров нашептали, будто бы он оформил несколько дней за свой счет.

«С женой намиловаться после разлуки не могут?» – уколола в сердце ревность.

– Чего это ты в кадрах вдруг забыл? – прищурилась я.

– Ну я же знал, что тебе будет интересно, вот и поинтересовался заранее для любимой подруги, – насмешничал Артем.

– И ошибся. Мне совсем неинтересно, – буркнула я.

– Ври больше, Князева.

Даже Широкий мне не поверил, а уж саму себя и подавно обмануть не получилось…

Давыдов

Здесь было тихо. Несмотря на смех детей, шум от их игр, именно здесь Давыдову было «тихо». В этом месте он чувствовал себя живым. Не на вечеринках, не на ринге и даже не дома, а именно в центре помощи детям из неблагополучных семей.

Вот сейчас взял и приехал в один из таких центров, которые спонсировал. Слишком мутно было на душе, инфа от Грача не поступала, да и стерва-бывшая отключила телефон, будто сквозь землю провалилась, – этот факт отчего-то Ивана напрягал. Он вообще никогда не умел ждать, а теперь часы точно в адовые недели превратились.

Чтобы не сорваться к Манюне, он уехал подальше и занял себя привычными заботами.

Вряд ли принцесса обрадуется его визиту. Иван хотел приехать подготовленным. В последний раз он чувствовал себя слепым котенком, тонущим в дерьме, лишь в детстве, когда мать бухала. Сейчас это чувство вернулось.

– Иван Александрович, мы готовы предоставить отчеты за предыдущий и текущий кварталы, – сказала ему Татьяна Петровна – управляющая центром. – Пройдете в мой кабинет?

– Если позволите, я еще немного здесь побуду, а потом решим с отчетами.

– Конечно, конечно, – кивнула женщина. – Может, сделать чай или кофе?

Это предложение можно было списать на банальную вежливость, но мужчина уже познакомился с негативной стороной благотворительности и прекрасно ее «чуял». Чем активнее ты помогаешь, тем больше вокруг находится тех, кто лебезит, угождает и всячески заглядывает спонсору в руки. Словно бы ты не делаешь то, что должно и правильно, а что-то сверх человеческих возможностей.

– Ничего не нужно, благодарю, Татьяна Петровна.

Женщина понятливо оставила его наедине с собственными мыслями. С ними-то Давыдов и не хотел пересекаться.

На детской площадке как раз появился недавний знакомец с сестренками.

– Привет, Саша, – улыбнулся Иван, подойдя к карусели, где тот катал девочек. – Узнал меня?

– Век не забуду, – буркнул парень, зыркая на Давыдова исподлобья, как звереныш. – Ты мне соврал.

– В чем же? – спокойно уточнил Иван, присев на корточки рядом с ним. Мальчишка довольно долго сопел в две дырочки, отказываясь даже озвучить претензии, и мужчине пришлось его поторопить. – Саня?

– Я тебе поверил, что поможешь, а вся твоя помощь на приюте и накрылась! – закричал вдруг он, покраснев от гнева.

– Так какой же это приют, Саня? Вы здесь временно, пока ваша мама проходит реабилитацию и учится жить без вредных привычек. – Давыдов привык к вспышкам гнева таких сложных детей. Они были обозлены на весь мир и долго оттаивали, а некоторые так и не могли научиться заново доверять людям. Иван их прекрасно понимал, как в зеркало глядел. – Или ты думал, что мы тебя одного с малышней оставим в той убитой дыре?

– А хоть бы и так, – нахохлился пацаненок. – Я и без тебя прекрасно бы справился.

– Ты справился бы, да. Верю, – твердо сказал Давыдов. – Воровал бы, чтобы прокормить малявок? Пополнил бы ряды какой-то уличной банды? Стал бы шестеркой какого-то мелкого авторитета на районе?

– Мои малявки! Сам и думать буду, – не сдавал позиций Саша. – Я – главный мужчина в семье.

Его девчонкам надоела карусель, и они перебазировались в песочницу.

– Никто твою важность и не оспаривает. Только ты сначала читать-писать-считать нормально научись, мать поддержи, а потом пальцы веером растопыривай, – сказал Иван, вместе с Сашей наблюдая за играми малышни.

– Не заслужила она, чтобы ее поддерживали. – В глазах мальчишки заблестели слезы. – Все равно не справится, сорвется, а нас по детдомам раскидают. Думаешь, я тупой и не знаю, как будет?

– Ясновидящий, что ли?

– А хоть бы и так! – закричал Саша, пугая своим криком детей вокруг. – Водка ей дороже!

Давыдов махнул встревоженным воспитателям, чтобы не вмешивались.

– Не попробовав, ты не узнаешь, прав или ошибся, – пожал плечами он. – Дай матери шанс. Может, она не подведет?

Мальчишка зло поджал губы.

– Последний? – едва слышно уточнил у Давыдова.

– Последний, предпоследний, сотый, единственный. Такой, какой тебе и ей нужен будет.

– Что же это за шансы такие, если ими разбрасываться? – В пацаненке проснулось любопытство.

– Спасающие, Саня, спасающие. И тебя, и ее, – хмыкнул Иван. – Я в свое время лишил мать такого шанса, а жалею до сих пор. Теперь никогда не узнаю, смогли бы мы с ней выплыть в нормальные отношения или не в водке было дело, а во мне или в ней.

Слишком взрослые откровения скрывались за словами Давыдова. Другой ребенок не понял бы, а Саша Иванов понял, так как давно не был уже ребенком.

– Таких, как мы с тобой, Саня, жизнь бьет с детства. Эти удары делают тебя только сильнее, но губят доверие. – Мужчина прикрыл глаза. Он говорил мальчику, а по факту чувствовалось, что самому себе. – Иногда стоит снять броню, чтобы впустить в свою жизнь что-то хорошее и вновь научиться доверять людям.

– У тебя получилось?

– И близко нет, – не стал врать Давыдов. – Из-за этого я боюсь, что теперь в нужном шансе мне тоже откажут.

– Настоящие мужчины не умеют бояться, – нахмурился пацаненок.

– Они попросту отлично умеют скрывать страх, чтобы никто не уличил в слабости.

Саня кивнул, пожевал губы.

– Я тоже боюсь, – признался он. – Боюсь ей опять поверить…

– Я знаю, Саня, – похлопал Иван его по плечу. – Поверь, я знаю.

Пацаненок скривился, отвернулся, а потом вдруг с размаху влетел в Давыдова, крепко того обняв.

Сомкнув руки за хрупкой спиной парня, Иван на мгновение замер.

Гораздо позже он решил все формальности с управляющей, пообедал вместе с детьми в общей столовой и уехал обратно в город.

В лофте его ждал невыносимо тихий вечер, наполненный воспоминаниями и образами. То мама в тени за окном почудится, то не по годам взрослые глаза Сани вспомнятся, то двойняшки разочарованно вздохнут где-то в сгущающихся сумерках кухни. И татуировка короны его жгла, под сердцем, символично как-то…

Ночью он подогнал все хвосты по документации, которую должен был просмотреть, несколько часов забытья без сновидений, и… Давыдов уже выжимал из своего тела все возможное тренировкой. Потом был холодный душ, завтрак на скорую руку и поездка в «Арену». Если уж дорога в центральный офис «Гранда» ему пока заказана, чтобы не было соблазна украсть Машу и поспешить расставить все точки над «и», мужчина метнулся к другу.

«Этой истории уже десять лет, – думал он. – Несколько дней, пока я не получу нужную информацию, должны стать страховкой от глупостей…»

Рядом с принцессой у него настолько башню сносило, что тянуло лишь на безумства. А они, как показывала практика, ни к чему хорошему не приводили.

– Ты какими судьбами здесь? – удивился Пашка его появлению в клубе.

– Нужно голову занять и руки. Хочу поработать на благо общему бизнесу. Пустишь?

– Не вопрос, – хмыкнул Вавилов. – «Арена» полностью в твоем распоряжении.

Давыдов провел четыре тренировки со взрослыми группами, одну с детской и к концу дня чувствовал себя приятно выжатым.

– Махнем в какой-нибудь бар? – зашел он к Вавилову в конце рабочего дня.

Ивану хотелось провести вечер в дружеской компании, расслабиться, в кои-то веки позволить себе пива…

– Прости, друг, но сегодня никак, – скривился Павел. – У меня занятой вечер.

– Лизка?

– Нет, Лизку с племяшом мама с отцом сегодня нянчить будут, – усмехнулся Вавилов. – А у меня встреча с одной обворожительной блондинкой. Надеюсь, за ней последует продолжение.

– О как, – удивился Иван.

Оба его друга – и Вавилов, и Грач – не были обременены семейными узами и вели довольно свободный образ жизни. Грач любил разнообразие женщин и не спешил остепениться с одной, а Пашка после неудачного опыта на любовном фронте к серьезным отношениям не стремился. Невеста тут же его бросила, как только узнала о травме. Инвалидность оказалась несовместима с любовью.

– Удачи тебе, друг, – искренне пожелал Давыдов.

Не в пример ему Вавилов уходил из клуба окрыленным, предвкушающим встречу, а Ивану предстояло решить, чем убить время до ночи.

Впрочем, судьба сама подкинула ему решение. Давыдов только в машину сел, как зазвонил мобильник.

– Пляши, – сразу заявил Грач.

– Неужели Матюша нашелся? – нутро Ивана обожгло злой радостью.

– Ты во мне сомневался, брат? – хмыкнул Дима. – Жду тебя через час на перекрестке Пушкинской и Соловьевой.

– Что значит «ждешь»? – удивился Давыдов.

– Ты правда думал, что я пропущу самое интересное, просиживая за бугром? Я и место под труп подсмотрел, вдруг тебе понадобится… Сечешь?