Предателей (не) прощают

ГЛАВА 3

Давыдов

– Вы уже приземлились, господин Давыдов? – Зуваров умел быть услужливым, когда необходимо. А сейчас от хорошего настроения нового партнера зависело, будет ли Иван вкладывать бабки в его бизнес или нет.

Иван будет. Преследуя собственные цели. Но Зуварову так легко расслабляться не стоит, пусть еще понервничает.

– Почти. – Он глянул на часы. – Через полчаса будем.

– Я вас встречу в аэропорту, поедим в моем ресторане, обговорим дела.

– Не стоит, – оборвал его Давыдов. Мужчина не собирался тратить драгоценное время на расшаркивание очередного богача. Слишком многие со дня стремительного старта его карьеры принялись усердно лизать ему булки. Иван прекрасно понимал расклад вещей в мире больших денег, здесь приняты такие отношения, но он по-прежнему ненавидел лицемерие. – Я сам к вам подъеду, Борис Викторович. К вечеру.

– А-а… – Собеседник оказался не готов к такому раскладу.

– Раньше не могу, дела в городе, – сказал он. – Слишком долго я здесь не был.

Десять лет. Десять долгих лет.

Иван сам еще не понял, что испытывал по поводу своего возвращения: радость, грусть, предвкушение? Что-то ностальгическое точно давало о себе знать.

– Да-да, я понимаю, – в голосе Зуварова не прозвучало и капли недовольства. – Как вам будет удобно.

Такой выдержке можно было только позавидовать! Давыдов же всегда слыл горячей головой, вот ему ее и старались отбить в боях. Да ни у одного соперника это не вышло. Травмы, конечно, имелись – в спорте без травм не бывает, но чего-то серьезного повезло избежать.

Фортуна любила смелых, а Давыдов привык жить на грани фола – рисковать, не задумываясь о завтрашнем дне.

Он ушел из спорта на пике карьеры. Зачем испытывать судьбу? Удача не всегда будет ему сопутствовать, умирать на ринге под крики толпы он не собирался.

Слишком долго пробивался наверх, чтобы так бездарно все завершилось.

Выше того, что уже достиг, прыгнуть не получится. Да и молодая смена достойная растет – профессиональная и голодная до славы. День, неделя, месяц, год – и найдется тот, кто уложит Давыдова на лопатки. Скатиться с пьедестала и стать посмешищем поклонников бокса?

Жалости он не потерпит.

– Уже проснулся, пупсик? – послышалось томное справа.

Давыдов завершил разговор с Зуваровым и повернулся к блондинке, с которой весело провел большую часть полета. Девица знала толк в сексе, Иван даже успел восхититься ее фантазией.

– Мур-мур-мур, – надула она губки и тут же облизала их.

Давыдов едва сдержался, чтобы откровенно не заржать. Эти бьюти-дивы с накачанными губами, грудью пятого размера и полным отсутствием мозгов годились только для одноразового перепиха. В остальном они все казались Ивану предсказуемыми до зубовного скрежета, надоедливыми и пустыми.

Впрочем, каждый получал свое. Он – неплохой секс, девицы – возможность запустить коготки в его бумажник.

– Прости, детка. Скоро посадка, повторить не получится.

– Так, может, мы по-быстренькому? – миленько захлопала наращенными ресницами блондинка, имя которой Иван, как ни силился, вспомнить не мог.

Да и спрашивал ли он имя?

– Я не умею по-быстренькому, – хмыкнул Иван, встал с кровати и собрался в два счета. – Отдохни, сядем через полчаса.

Через несколько минут он уже спешил в салон, оставив девицу в комнате отдыха. Благо частный самолет, презентованный друзьями для его триумфального возвращения домой, предполагал личное пространство.

– Виктория, ты все подготовила? – спросил Давыдов личную помощницу, что уже попивала кофе.

– Это будет сложно, Иван Александрович, – ответила брюнетка в строгом брючном костюме.

– Но? – ухмыльнулся он.

Славную он ценил именно за то, что любые его, даже невозможные, поручения девушка умудрялась выполнять в срок. И в штаны к нему никогда не пыталась залезть, что прибавляло плюсов к ее незаменимости как сотрудника. Услуги которого, к слову, обходились Ивану очень и очень недешево.

– Но я все сделаю в срок.

– Хорошо, – именно на такой ответ Давыдов и рассчитывал. – И еще одно: собери мне подробное досье на Князеву Марию Владимировну.

– Сроки? – уточнила всегда собранная Виктория.

– Вчера.

Помощница недовольно сморщила носик, но кивнула. Давыдов устроился в удобном кресле, дождался своего утреннего кофе и уставился невидящим взглядом в иллюминатор.

«Скоро, Манюня, скоро мы встретимся».

Это был совершенно безумный вечер, нереальный просто! Хотя бы потому, что Лампа зарделась! Я в жизни ни разу не поймала ее на скромности, а тут…

– Прости, дорогой, – похлопала бабуля завидного жениха по плечу, – но в этом деле тебе придется без меня.

Артему хватило ума не расхохотаться, а состроить печальную моську. Хотя уголки его губ подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.

– Лампа, ты разбиваешь мне сердце! – нарочито громко воскликнул этот клоун и схватился за грудь. Хорошо, что за свою. Обычно у Широкого срабатывал хватательный рефлекс на чужую.

– Судьба у меня такая, Артемочка, – разбивать мужские сердца, – патетично заявила неунывающая красавица кино и театра.

– Как же так-то? – разорялся Широкий. – Я не справлюсь с такой потерей! Может, ты еще передумаешь, Лампа? Я умею ухаживать!

Бабуля смерила мужчину внимательным взглядом с головы и до ног, точно рентгеном просветила. Вон друг плечами повел, едва неловкость задавил от ее пронзительных светло-голубых глаз.

– Да, в жадности ты никогда замечен не был.

– Вот! – выставил указательный перст Широкий.

– Но я другому отдана и буду век ему верна, – договорила бабуля и принялась обмахиваться веером, который достала из сумочки.

Из-за работающего кондиционера в квартире была комфортная температура, несмотря на жаркий август за окном. Лампа привыкла работать на публику, а загадочные взгляды из-за веера всегда смотрятся эффектно.

– Как другому? – ахнула я.

– Кто успел перейти мне дорогу? – в свою очередь нахмурился Артем.

– Мы его знаем? – тут же полюбопытствовали мальчишки.

– Хотя… Век – слишком долго. Советы классиков тоже имеют свой срок годности, – постучала мизинцем по подбородку она, размышляя вслух. – Знаете, парни, это Петр Васильевич Большой. Помните, он приходил ко мне в гости, пока вы были?

– Тот с двухъярусным тортом, что ли? – переспросил Артур, а на кивок бабули отреагировал предвкушающей улыбкой: – Надо его еще потестить*.

*потестить – проверить.

Я заранее ужаснулась, а вот Лампа, наоборот, отреагировала с завидным спокойствием.

– Только аккуратно, у жениха моторчик слабый, – предупредила бабуля. – Пусть хотя бы до свадьбы доживет.

– Само собой! – Братья подмигнули друг другу и стукнулись кулаками.

– Петр Большой? – округлил глаза Артем. – Тот, кто основал известный во всем мире фонд помощи солнечным детям?

Лампа снисходительно кивнула:

– Петя – альтруист до мозга костей и мой скромный поклонник.

С таким человеком ссориться – себе дороже обойдется.

– Никаких проверок! – железобетонно заявила я.

– Ну ма! – заныли мальчишки.

– Не можем же мы Лампу отдать кому попало?! – возмутился Тимур.

Защитники растут! И я бы даже порадовалась, наверное, в другой день, только не сегодня.

– Вот пусть Лампа и проверяет своего жениха, если сомневается в выборе, – уколола я бабушку. Жизненная мудрость в ней жила до очередного любовного приключения. В делах сердечных, дожив почти до семидесяти, Лампа оставалась легкомысленной девчушкой. – А вы не лезьте! Или дополнительных репетиров нанять, чтобы хорошенько подготовиться к началу учебного года?

– Сорри*, – развел руками Артур, глядя на бабулю. – Ма умеет убеждать.

*сорри – прости (с англ).

Тимур лишь губы поджал, но, я уверена, и он не станет в открытую идти против моего запрета. С детства я общаюсь с ними на равных и собственным примером научила, как важно доверие в семье.

Сыновья выросли в полной свободе, мы научились понимать друг друга с полувзгляда. Только с этим боксом коса на камень нашла!

Хотя у меня еще теплилась надежда, что у мальчишек это очередная хотелка, ничего серьезного. И они об этом желании через неделю даже не вспомнят, как о роликах, которыми бредили еще года два назад.

– Я не только блестяще подбираю аргументы, но и обладаю превосходной памятью, как для бабецл. – Правильно Темыч говорил, я злопамятная! – Поэтому я все еще жду ответа на главный вопрос: как вычислили Боброва?

Сыновья вновь, как по приказу, отвели глаза.

– Ты не бабецл! – попытался задобрить меня Артур, но признаваться в главном не спешил.

– Почаще телефон оставляй без присмотра, они и не о том узнают, – вздохнула Лампа, сдавая своих подельников. – Хотя бы пароль сложный поставь, а не день рождения этих подрастающих гениев!

В первое мгновение у меня потерялся дар речи.

– Так вы теперь в моем телефоне, как у себя, лазите? – я почти перешла на ультразвук от возмущения.

Дожила!

Двойняшки попытались испепелить бабулю взглядом, но Лампа много лет выдерживала свет софитов, поэтому даже не дрогнула.

– Сорян, парни, – развела руками наша новоиспеченная пикси. – Вы, конечно, мои мэйты*, но Шуша – мать.

*мэйт – друг, приятель, объект, к которому человек испытывает особенно сильные чувства.

«И здесь не поспоришь, мать ва… Раз, два, три… – перед тем как заговорить, я мысленно сосчитала до двадцати, но гнев не поутих. – Тоже мне, шпионы доморощенные!»

– Может, я еще чего-то не знаю?– Я не приверженец давления на детей, они не хуже взрослых разбираются в том, что есть плохо, а что хорошо. В некоторых моментах даже лучше. Но в таких ситуациях, когда мозг кипит от возмущения, очень сложно держать себя в руках. – Вы не только по чужим телефонам лазите, но и чеки мои проверяете, следящие программы запустили?

– Тебя мы тоже не отдадим кому попало, – пробурчал Арт.

Будто бы это могло меня успокоить!

– Бобер тебе не пара! – вскинулся Тим. – Мы случайно увидели сообщение. И решили его пробить.

Хорошо, что не прибить…

– Его крокодилица зафорсила* бобра на всех своих страничках! – попытался достучаться до меня Артур. – Даже напрягаться не пришлось в поисках.

– Ма, ну это же полный кринж* – с таким мутить*!

*форсить (ударение на первом слоге) – продвигать.

*кринж – что-то постыдное, подразумевающее стыд, неодобрение, осуждение.

*мутить – встречаться.

– Да при чем здесь вообще бобер? – всплеснула я руками. – Сам вопиющий факт вторжения в мою личную жизнь! Это… Это!

У меня даже слов правильных не находилось, одни междометия хотелось вставить.

– Небось, сообщением вы не ограничились? – прищурилась я. – Еще и все пароли мои пробили и отслеживаете активность по всем фронтам?

Ляпнула не подумав, каюсь! А вот от реакции Князевых испытала самый настоящий шок!

Лампа закусила нижнюю губу и сосредоточенно стала изучать рисунок на обоях, словно увидела там 3D-модель Вселенной.

А щеки моих двойняшек покраснели от стыдливого румянца…

И тут меня просто подорвало изнутри:

– Да как вы вообще додумались до такого!

– Маш, – вклинился Широкий, распространяя своим глубоким тембром флюиды спокойствия. Не проняло! – Они же как лучше хотели… Уберегли тебя от ошибки.

За последнее, пожалуй, я даже спасибо готова сказать, но не сегодня, парни, не сегодня!

– Не нуждаюсь я в таком «лучше»! – сложила руки на груди. – Если собственные сыновья не понимают, где границы, которые нельзя переступать!

– Крч*! – закатил глаза Тимур.

*крч – короче.

У меня задергался левый глаз.

Ах, им еще и короче подавай? Ну ладно! Сейчас устроим!

Когда беспощадная машина под названием «несправедливо обиженная Маня» набирает обороты, ее уже не остановить!

– Быстро сдали все свои гаджеты, – заявила я детям. – У вас запрет на использование.

У пацанят лица вытянулись, глаза стали совиными.

– Ты это серьезно, что ли? – переспросил Тимур, забыв даже про свои новомодные словечки.

– Думаете, шутить с вами буду? Мне шуток на сегодня хватило, – припечатала их строгим тоном и вытянула вперед руку. – Быстро. Я жду.

Мальчишки поначалу даже не двигались, словно окаменели, а потом ринулись в свою комнату.

Вскоре в руках у меня были их смартфоны, планшеты и ноутбуки. Причем отдавали с таким видом, будто я почку изъяла, а не технику.

Материнское сердце, конечно, дрогнуло, но, справедливости ради, внутренний голос пропел, что все во благо.

– И долго парням жить в строгом режиме без сети? – как бы невзначай поинтересовалась бабуля.

Невзначай, ага, как же! Для правнуков хлопотала, у которых мальчишечья гордость языки прочно связала!

Ух, прочную коалицию сколотили! Хоть бы кто сыграл на моем поле!

– Пока я не решу, что достаточно, – ответила им всем таким безапелляционным тоном, что никто даже не решился перечить.

Ха!

Маша – сама милота по жизни! Но никогда не стоит нащупывать пределы добродетели, иначе можно напороться на такой армагеддец – не будешь знать, откуда взялось на твою голову!

Самые опасные черти водятся в тихом омуте…

– Пойдем, – махнул рукой Тимур брату.

Оба ушли с гордо поднятыми головами и прямыми спинами – родовая выправка Князевых! Сыновья даже не заикнулись о послаблении наказания, а у меня уже в груди щемило…

Я прекрасно знала, как эти железки для моих мальчишек важны. Понимали они в них, словно еще в утробе начали изучение!

Мы даже программиста пару лет как не вызывали, сыновья устанавливали все сами. Что-то гениальное, как настаивал Широкий, в них точно было…

– Скоро позову ужинать и только попробуйте объявить забастовку! – крикнула вслед – ответа не дождалась.

Обиделись.

Ненавижу эти дедовские методы кнута и пряника! С детьми всегда можно договориться. Жаль, нервы мои сдали.

Видимо, организм намного сильнее нуждается в эмоциональной разрядке, чем мне казалось еще час назад. Вот уже на близких начала срываться…

– Поколение Z, – развела руками всезнающая продвинутая бабуля.

– Строго ты с ними, Князева, – покачал головой Широкий. – Не перегнула?

Я поморщилась: может, и перегнула. Но на этот раз мальчишки перешли черту дозволенного.

– А ты свой пароль не хочешь проверить? Что, если они и о тебе таким образом заботятся? – ехидно прищурилась я.

В ответ Артем так резво кинулся на кухню за телефоном, что едва не сбил Лампу с ног.

– Актерское достояние страны затопчешь! – раздраженно прикрикнула ему вослед бабуля. – Мои поклонники тебе этого не простят, медведь!

Видимо, у Широкого имелись запретные переписки. Иначе с чего бы ему так всполошиться?

– А я не прощу, если не перестанешь совать нос в мою личную жизнь, – предупредила я родственницу, понизив голос. – И мальчишек в этом начинании не смей поддерживать.

– Так нет у тебя, Шуша, личной жизни, – пожала плечами она.

– Вашими стараниями и нет, Лампа!

В лице бабули ни один мускул не дрогнул:

– Ты просто не тех выбираешь, Шуша, – заявила она.

– Пф-ф-ф!

Можно подумать, Лампа у нас была метким стрелком Купидона!

Она успела шесть раз побывать замужем, и это только официальные цифры. Каждый муж был очередной любовью до гроба. Хорошо еще, что никого хоронить не пришлось: разводились бывшие влюбленные со скандалами, битьем посуды и последующей короткой депрессией бабули.

А уж сколько у нее случалось головокружительных романов в промежутках между замужествами! М-м-м, даже и сосчитать не возьмусь!

– Жениха нужно искать, отца для мальчишек, а не легкомысленные романы пытаться закрутить. – Между бровей Лампы пролегла глубокая морщинка. Сейчас бабуля не играла, была полностью серьезна, давая понять, что она обо мне беспокоится. – Еще и с женатиком.

– Вот совсем упустила момент, когда ты заделалась ханжой, – приметила я. – В новую роль вживаешься?

– Беспокоюсь о тебе, глупая! Годы идут, не успеешь оглянуться, как мальчишки вырастут и уйдут на вольные хлеба, а ты так одна и останешься. Уже немолодая, но все еще красивая женщина с сердцем, на котором амбарный замок, – навела драматизма Лампа. – Не стоит разменивать себя на таких слизняков, как бобер. Тебе с его крокодилицей поближе захотелось познакомиться?

– Бобров – мое досадное упущение! – вскинулась на собственную защиту. – Нужно было получше проверить факты из его биографии перед тем, как раздавать авансы.

Бабуля расхохоталась:

– И ты еще спрашиваешь, откуда пацанята взялись за такие методы? Да они от тебя этой подозрительности нахватались! Ты же после своего Ва…

– Не смей! – словно змея зашипела я. – Даже имени его произносить не смей в моем доме!

Правду говорят, что сильнее всего мы способны ненавидеть тех, кого горячо любили. К Ивану Давыдову ненависть во мне просто клокотала! Я боялась в ней захлебнуться, если только допущу этого предателя к себе в мысли!