Предателей (не) прощают

ГЛАВА 22

Артур поспешил за братом. Мальчишки закрылись в туалете, а мне туда был путь заказан. Как я ни просила их открыть, потом перешла на угрожающий тон – все оказалось бесполезным.

– Это несерьезно, – фыркнула я закрытой двери после получаса попыток достучаться до сыновей. – Взрослые так не поступают.

– Конечно, взрослые ведь молча решают за всех, – послышалось злое от Тимура, и я так обрадовалась его возмущению, что не сдержала улыбки.

Если Тимка перестал играть в молчанку, то дело сдвинулось с мертвой точки. Уже полегче.

– Так выходи и поговорим, – охотно предложила я, приникнув щекой к двери.

– Рили? – хмыкнул сын. – Не поздновато ли для разговоров? Почти десяти лет не хватило?

– Справедливости ради первые пять из них такие темы для вас были далеки, словно Марс от Земли. Еще два года вас больше интересовали компьютерные технологии, чем какое-то родство. Мы даже никогда особо и не затрагивали эту тему! – как могла, защищалась я.

– А что ее затрагивать? Думаешь, нам и так не ясно было, что ты брошенка?

– Тим! – шикнул на него брат.

– Хочешь сказать, я не прав? – выдал тот приглушенно в ответ. – Как там Мария Ивановна нас назвала? Безотцовщина?

«И в школе даже учителя о чужой личной жизни судачат?» – разочарованно подумалось мне.

– Нашел кого слушать, – фыркнул Артур. – «Указку» каждый ученик бесит, вот она и срывается.

Больнее всего нас могут ударить слова любимых, ведь для них наши сердца и души всегда открыты. А самое ужасное, что, как бы горько мне ни было, я прекрасно понимала: злые слова сына не беспочвенны.

– Если считаешь, что правда на твоей стороне, то почему в глаза мне посмотреть не можешь? – сквозь слезы выдавила из себя я. – Или так и будешь играть в прятки, как маленький?

Я сознательно играла на «слабо» и не прогадала. Не прошло и пары минут, как замок провернулся и Тимур выглянул наружу, за ним показался Артур.

Первый смотрел на меня исподлобья, словно раненый волчонок, второй же вообще прятал взгляд. Дверь между нами исчезла, но стена осталась… От этого мне стало настолько больно, что хоть белугой вой. И выла бы, только ведь не поможет.

– Ну? – претензионно заявил мне старшенький на две минуты от брата.

Сейчас мальчишки как раз вошли в такой возраст, когда нет полумер или полутонов, либо стакан полон, либо пуст, либо черное вокруг, либо белое. Категоричность цвела буйным цветом. То ли еще будет, да? Пубертатный период у нас только впереди.

– Ты ведь знаешь, кого я люблю больше всего на свете?

Тимур закатил глаза.

– Нас, – тихонько подсказал Артур.

– И это истинная правда, – напомнила им я. – Пожалуйста, никогда об этом не забывайте. Даже если вы будете на меня злы или… я на вас.

Старший сын поджал губы, но взгляд его потеплел. Я сумела до него достучаться, хотя уже казалось, что ничего не поможет пробить эту стену, но материнское сердце подсказало правильный путь.

– Он тебя обидел? – буркнул Тимур, не поднимая головы.

Сынишка старательно делал вид, что эта тема ему не так чтобы интересна, но в то же время я прекрасно понимала: он не мог перестать искать оправдание моему поступку. Ведь в какой-то мере именно я лишила их отца и сделала это сознательно, из-за собственной гордости…

Сейчас был отличный момент, чтобы рассказать свою версию событий, перетянуть мальчишек на свою сторону и навсегда отбить у них охоту общаться с новоявленным отцом. Дети меня любили, по-своему заботились и защищали, очень легко было бы воспользоваться своей властью над ними…

Давыдов

– Отлично, – резюмировал собеседнику Иван, как только выслушал последние новости. – И не забудь устроить мне плохое здоровье, пусть все приближенные работники думают, что Чемпиону недолго осталось.

– Не боишься накаркать? – усомнился Широкий. Он едва с трапа сошел, как принялся за решение вопросов, а некоторые шаги предпринял еще в самолете.

– Я даже в гроб лягу, если это защитит мою семью, – Давыдов был решителен как никогда.

– Твою семью? – насмешливо повторил Артем. – А они-то в курсе?

– Про гроб?

– Про семью.

– Разберусь, – серьезно пообещал и себе, и ему Иван. – Ты, главное, сделай все правильно, я никому там, кроме тебя и Славной, сейчас не доверяю.

– Прямо не знаю, с чего мне такая честь перепала, – притворно громко вздохнул Широкий.

– Прекрасно знаешь, – не повелся на уловку Давыдов. – Больше комплиментов не будет.

Тем более что разговор уже состоялся.

– Эх, а я так хотел почесать ЧСВ…

– Обойдешься, – хмыкнул Иван. – Зато я знаю, что ты точно проследишь, чтобы все оформили в пользу Маши и мальчишек.

После этой фразы Артем ненадолго замолчал.

– Ты же не собираешься всерьез помирать, Давыдов? – спросил он.

– Нужно быть готовым ко всему, – не стал юлить Иван и тут же перевел тему: – Как Вика? Оправилась после похорон?

– Встретила меня в аэропорту, как ты и обещал, – довольно выдал Широкий. – С большим энтузиазмом взялась за дело, насчет оправилась не скажу.

– Избегает личных тем?

– И меня тоже, – пробурчал Артем. – Но мы еще посмотрим, кто кого.

– Ну удачи, – улыбнулся Иван. По его мнению, она Широкому ох как пригодится. Недаром же Давыдов столько лет считал помощницу роботом. Когда нужно, Славная отлично умеет скрывать собственные эмоции и закрываться в безопасную ракушку.

– И тебе, – вернул в ответ Широкий.

– Все настолько серьезно? – мрачно спросил его Вавилов, как только Давыдов завершил разговор.

– Будь иначе, разве он стал бы срочно оформлять завещание и доверенность? – резонно заметил Грач.

Они собрались в квартире Павла, который забрал Ивана из больницы да взялся контролировать его режим словно курица-наседка.

Не успел Давыдов отложить телефон в сторону, как тот зазвонил вновь.

– Как ты, любимый? – проворковала Ольга. – Слышала, тебе нездоровится?

Иван прищурился, поставил разговор на громкую, его друзья подались вперед, настороженно следя за его реакцией.

– Откуда слышала? – поинтересовался он.

Мужчина еще в больнице специально позвонил своим адвокатам, чтобы сообщить о пополнении в их рядах и его плохом самочувствии. А сейчас бывшая подтвердила догадку Ивана: крыса среди юристов.

– Птичка на хвосте принесла, – увильнула в сторону Ольга. – Как же так? Что случилось? Мы определим тебя в лучшие клиники, все будет хорошо!

– Так спешишь стать богатой вдовой? – процедил сквозь зубы Иван.

Грач предостерегающе сжал его плечо, но Давыдов и сам не собирался срываться. Не для этого он весь цирк разводил, чтобы так легко все спустить в унитаз.

– Ну что ты такое говоришь, Ванечка? Я же люблю тебя!

Вавилов закатил глаза, Иван схватился за спинку стула, чтобы занять руки и отвлечься, а Ольга возомнила себя гениальной актрисой, принявшись отыгрывать на отлично выбранную ею роль.

– Наоборот, я мечтаю, что ты одумаешься и мы обязательно будем жить долго и счастливо, правда же? – засюсюкала она.

Давыдов выругался, не издавая и звука, а бывшая тем временем только набирала обороты.

– Я даже согласна взять ребенка из детдома или еще откуда. Ты же спонсируешь такие заведения, хочешь, возьмем кого-то из твоих подопечных себе?

«Мало ей загубленных жизней, еще решила разгуляться? – подумал он. – Вот с…!»

– Я хочу, чтобы ты приехала, – вслух же Иван не выдал ни своей ненависти, ни явной заинтересованности в личной встрече.

– Зачем? – тут же насторожилась Ольга.

Мужчины переглянулись.

– Разве ты не хочешь меня увидеть? – закинул удочку Иван. – Нам есть о чем поговорить, обсудить будущее. Может, я и пересмотрю наш развод или же вообще передумаю разводиться. Ты же постараешься меня уговорить, правда?

Бывшая ответила не сразу, взяла короткую паузу.

– Ох, я бы с удовольствием, Ванечка! Да вот незадача…

Иван сцепил зубы: только бы не сорваться.

– Меня на съемки вызвали в Чикаго, никак не могу, – продолжила самозабвенно врать она. В то, что кто-то мог по-настоящему дать ей роль, Давыдов не верил. – Но как освобожусь, я сразу буду у тебя, любимый. Ты только выздоравливай поскорее. Чмоки-чмоки.

То ли Ольга о чем-то догадалась, то ли корни ее осведомленности о жизни Ивана были глубже, чем ему показалось в первый момент, но женщина сорвалась с крючка. Она даже не стала слушать его ответ и, сославшись, что режиссер зовет, оборвала звонок.

– Черт! – выругался мужчина и в сердцах швырнул телефон об стену. Тот, конечно же, разбился. Современные гаджеты слишком хрупки для грубой силы.

– Хитрая с… – заметил Вавилов.

– Всегда такая была, – процедил Давыдов. – Развела меня как лопушка, я и повелся.

– На чувстве вины, как на поводке, держала, – резюмировал Грач.– От этой дряни чего хочешь можно ожидать. А Маша, она…

– Я подстраховался, – перебил его Иван. – Манюню и детей круглосуточно охраняют. Будь иначе, я бы сам сидел у них на хвосте, а не решал другие вопросы.

– Хоть здесь полегче, – заметил Вавилов.

Надежда, что нанятые телохранители больше его не подведут, у Ивана была. За тот проступок, когда они допустили к Принцессе Ольгу, агентство понесло убытки. Давыдов ударил наемников по карману. Деньги ведь для таких самый лучший стимул.

– Дай телефон, – не попросил, а скорее скомандовал Иван Грачу.

Тот скривился и замялся, даже на протянутую ладонь не среагировал.

– Мне, конечно, для братухи ничего не жаль, но, может, по мишеням лучше постреляем, чем губить технику? – озвучил собственные сомнения Дмитрий.

– Ничего не сделаю я твоему айфону, – нетерпеливо закатил глаза Давыдов. – Мне просто нужно перевести долг.

– Какой долг? – насторожился Вавилов. – Ты взял кредит? Я чего-то не знаю?

– Да задолжал тут за десяток лет… – почесал Иван подбородок. – Теперь попытаюсь реабилитироваться.

Мужчины понятливо хмыкнули.

«Жаль, что деньги не панацея, а в некоторых случаях скорее минус, чем плюс», – размышлял Давыдов, пока перечислял запланированную сумму на счет Манюни.

Он даже представить не мог реакцию Принцессы на его поступок. А вот друзья уже начали строить догадки.

– Теперь-то с ней помириться тебе будет гораздо легче, – хмыкнул Грач. – Телки любят бабосики.

– Телки – да, – согласился с ним Иван. – Но Маша к ним не имеет никакого отношения.

– Совсем другой типаж, – поддержал его Вавилов.

– Все они одинаковы, – отмахнулся Грач. – Чем больше у тебя денег, тем добрее и ласковее становятся.

– Это было бы слишком просто для Маши, – покачал головой Давыдов. – В наших отношениях деньги для нее всегда стояли на последнем незначительном месте, это меня бомбило идеей фикс…

– У мужика должны водиться бабосы, а если он не умеет их заработать, то какой же это мужик? – Дмитрий всегда отличался категоричностью.

Впрочем, и у Ивана постоянно проскакивало. Это появление сыновей его отрезвило, а после попадания в больницу мир Давыдову вообще виделся в каком-то ином свете. Четче, понятнее, все приоритеты сразу расставились по местам, желания, необходимости, потребности разложились по полочкам. Ничего так не отрезвляет человека, чем близость к смерти. Даже если эта смерть не такая реальная в действительности, как в голове.

– Мне еще придется хорошенько потрудиться, чтобы уговорить ее принять эти деньги, – заметил Иван. Он прямо печенью чуял, как Манюня начнет брыкаться, отпихивать то, что ее по праву. – Скорее она переведет все обратно, а может, даже снимет наличку, чтобы швырнуть ее мне в лицо. Каждую купюру до последней…

– Ты преувеличиваешь, – отмахнулся Вавилов. – Маша – отлично воспитанная девушка, она до таких выкрутасов не опустится.

– А если в отместку? – склонил голову набок Давыдов. – Я же опустился…

– Ты что… сделал? – выпучил глаза Грач.

– Деньгами в нее швырнул, – покаялся мужчина. – Сразу после секса…

После его признания в комнате повисла мертвая тишина.

– Ну ты и влип, мужик, – протянул Дмитрий.

– Ситуевина, – выдал Вавилов. – И как только додумался так накосячить?

– Конкретно струхнул, что заново встряну, и попытался оттолкнуть посильнее, чтобы бегала как от прокаженного, – этот разговор Ивану давался тяжело, но выговориться ему нужно было, даже желудок тогда ныл меньше.

– Похоже, получилось… – развел руками Грач. – Чемпион, брательник.

Давыдов поджал губы.

– На ринге все проще, чем в жизни.

– А я всегда говорил: бокс – слишком травмоопасный вид спорта, – насмешливо протянул Вавилов. – Мозги отшибает.

– Мозги отшибает любовь, никакой бокс с этим так не справится, – не остался в долгу Иван.

Грач вступился за бокс, Вавилов склонял к вольникам – извечная тема для споров среди этих двоих. А Давыдов опять отвлекся на телефонный звонок. Его пиар-менеджер Виктор Рогов нашел способ достать подопечного и через номер его друга.

– Помедленнее, Витя, – поморщился Иван. – Ты так орешь, что я ничего разобрать не могу.

– Ты не на Родине, Давыдов, ты в тундре! – вызверился Рогов. – Сейчас ссыль на видео в ватсап заброшу, потрудись и просмотри.

Тут же на телефон Грача пришло новое сообщение. Пока Виктор висел на линии, заинтригованный Иван перешел по ссылке и…

– Skibidi wap-pa-pa. Skibidi wap-pa-pa-pa-pa! – надрывался смартфон.

– Наслушался? – осведомился Виктор, как только видео завершилось. – Да я запросто засужу этого говнюка, что такое в сеть забросил. У тебя рейтинги обвалились!

– Хм-м… – почесал подбородок Иван. Последнее, о чем он сейчас думал, это рейтинги.

– Пара часов работы хакера, и у меня по айпи уже адресок есть. Тот лузер хоть и сделал хитроумную сеть, чтобы запутать следы, но мой специалист справился, – хвастался Рогов. – Теперь нужно думать, как поднять рейтинг. Не хочешь интервью дать на главном канале забытой Родины? Я уже и договорился…

Виктор болтал без умолку, а Давыдов не мог отвертеться от нехорошего предчувствия. Под ложечкой у него засосало. Можно было, конечно, списать на язву…

– Какой там адрес удалось пробить? – уточнил он у Рогова, а как только тот ответил, все пазлы головоломки сошлись воедино.

– Спасибо, Олег, – поблагодарила я мужчину перед тем, как завершить разговор. – Ты меня очень выручил.

– Да вообще не вопрос, Машуль, – отмахнулся он. – Может, выберемся и поужинаем как-нибудь? Сто лет уже не виделись.

– Как-нибудь обязательно, – согласилась я. – Прости, мне пора. Еще раз спасибо за помощь.

Как только я нажала на кнопку отбоя, сразу облегченно выдохнула. Хорошо, когда бывшие одноклассники работают в банке на солидных должностях, плохо, что Макарин до сих пор холит надежду меня окрутить. Он меня не привлекал еще со школьных времен, и сейчас ничего не поменялось.

Некрасиво, конечно, давать человеку ложную надежду, чтобы попользоваться его служебным положением, но другого выхода я не увидела. Зато узнала, что космическую сумму на мой счет перевел Давыдов.

Все же не зря я беспокоилась о его самочувствии вчера. Банальное переутомление, кажется, да? Ничего подобного! У Ивана явно проблемы с головой. Осенью такое часто бывает, обострение.

– Уже подготовилась к поездке? – спросила меня Светлана, вырвав из раздумий.

– А? – не сразу сориентировалась я.

Съемки давно завершились, я как раз прогоняла удачные фотографии через Лайтрум и формировала коллекции.

– Земля вызывает Машу, – пропела женщина. – Я рассчитываю, что ты завтра не опоздаешь в аэропорт, правда? Личная жизнь личной, но мне бы хотелось быть полностью уверенной в работнике, на которого я рассчитываю.

Билеты в Милан были уже у нас на руках, с Лампой я договорилась заранее, оставалось только собрать чемодан… Еще с неделю назад я о таком шансе проявить себя и увидеть мир и мечтать не могла, а сейчас вот все взаправду. Только отчего-то улетать не очень хотелось…

– Об этом ты можешь не переживать, Света, – заверила я начальницу. – Я всегда ответственно подхожу к задачам руководства, не забывая, что прежде всего профессионал, только потом женщина и мать.

– Ну ты не утрируй так сильно, – поморщилась почти бывшая Боброва. – Я тоже не робот, а просто человек и никогда не требую от своих работников невозможного. Нервничаю что-то… Если показ пройдет удачно, у меня будут новые клиенты и заказы еще на год вперед, а если нет…

– Он будет удачным. – Я легонько похлопала ее по плечу. – Не накручивай себя попусту.

– Ты права, – улыбнулась Светлана. – Просто нервы в последнее время ни к черту. Бобров так и продолжает осаду, все чает надежду вернуться. Даже отца моего подключил.

– Ну он-то, надеюсь, на твоей стороне?

– Виталий бывает очень убедительным, когда захочет, – пожала плечами она. – А я обладаю дурацкой гордостью, что продиктовала не выносить сор из избы. Теперь остается разгребать последствия.

– Так что тебе мешает рассказать отцу все сейчас?

– Желание самостоятельно разобраться с проблемой? – вопросительно хмыкнула Светлана, сложив бровки домиком. Похоже, она сама была не уверена в правильном ответе. – Не знаю, Маш. Наверное, я слишком долго училась быть сильной, чтобы попытаться признаться в собственной слабости и спрятаться за чью-то спину. Да и, когда я выгнала Виталика и подала на развод, мне легче не стало. Боль от предательства не утихает, а спать в холодной постели так тоскливо…

Я поджала губы, не зная, какие правильные слова подобрать для должного утешения и есть ли они вообще. Но, казалось, Светлана в таком и не нуждалась.

– Быть слабой женщиной в современном мире – необыкновенная роскошь, – резюмировала она и тут же перескочила на другую тему: – Тебя подвезти или ты сегодня сама на колесах?

– Второе, – хмыкнула я. – Но спасибо за предложение.

Мы расстались в холле, Светлана еще осталась поработать перед поездкой, а я вышла на парковку, где столкнулась с дежавю…

Облокотившись на капот своего яркого автомобиля, меня дожидался Давыдов. Прямо на том же месте, что вчера Вавилов. Только вот Иван был без цветов.

– А где букет? – саркастически поинтересовалась я вместо приветствия.

– Чтобы у тебя было лишнее орудие съездить мне по физиономии? – хмыкнул мужчина. – Я, знаешь ли, сам себе не враг.

– А я думаю, что Вика улетела к родным и у тебя просто нет лишних рук, которые выбирали бы презенты для любовниц. Сам-то ты с этим не справляешься.

Иван проглотил колкость, даже не поморщившись. Защищаться не стал, просто пропустил удар, чем меня удивил.

– Уже выписали? И что это вчера было? – Я сложила руки на груди в закрытом жесте.

Очень хотелось не выдать собственного беспокойства и вообще не касаться этой темы, но не получилось. Мысленно я попыталась обмануть себя, что просто последовала обычному женскому любопытству.

– Ничего страшного, просто последствия плохой акклиматизации и бессонница, – ответил Давыдов.

– Так трудишься ночью, что и поспать нет времени? – Вот убейте меня, а сарказм так и сочился! А ведь никогда стервой себя не считала…

Иван отвел взгляд. И здесь он в контратаку не пошел. Что он затеял, демонстрируя мне такое мученически-примерное поведение?

– Нам нужно поговорить, Манюня. – Он приглашающе открыл для меня дверцу своего авто.

– Не называй меня так, – голос охрип от мгновенно всколыхнувшихся чувств.

Слишком пафосно было Давыдову сообщать, что Манюни больше нет, она агонизировала еще почти десять лет назад. Я и не стала вдаваться в не нужные никому подробности. Впрочем, Иван и не спрашивал, но, казалось, сам понял.

– Как скажешь, – кивнул он.

Разговора все равно было не избежать, как бы мне ни хотелось обратного.

– К тебе не поеду, – сказала как отрезала. – К себе приглашать не намерена.

– Может, уютное кафе или…?

Оставаться наедине с Иваном было самой ужасной идеей из всех возможных, поэтому я утвердилась, что стоит выбрать публичное место.

– Езжай за мной, я знаю неплохую кофейню, – кивнула Ивану и, не став дожидаться его реакции, быстро юркнула в свой автомобиль.

Буквально через двадцать минут мы уже сидели друг напротив друга за столиком, фоном играл лаунж, пахло кофе, и посетителей было не столь много, чтобы это помешало разговору.

– Спасибо, – поблагодарил Иван молоденькую официантку, что принесла наш заказ.

– П-простите, – смутилась девушка, – вы же Давыдов, да? Известный боксер?

Она смотрела на него с таким восхищением, что у меня челюсти сводило, а вот бывший оставался необыкновенно спокойным. Давно ведь привык к популярности. Сколько у него было этих влюбленных в идеальный образ дурочек? И зачем мне вообще думать об этом?

– Да, это я.

– А можно автограф? – пискнула девушка и, расстегнув пуговички форменной блузки, подставила Ивану верхнюю часть молочно-белой пышной груди.