Пробуждение 5. Урановый след

Глава 20 Париж

14 июня 1940 года. Москва, Кремль

Телеграмма пришла в шесть утра.

Сергей ещё спал, когда Поскрёбышев позвонил на дачу. Валечка подняла трубку, постучала в дверь спальни.

— Иосиф Виссарионович, Москва.

Он спустился в халате, взял трубку.

— Слушаю.

— Товарищ Сталин, срочное из Парижа. Немцы вошли в город. Французское правительство бежало в Бордо.

Сергей помолчал.

— Когда?

— Сегодня на рассвете. Войска вермахта прошли по Елисейским Полям. Сопротивления не было.

— Понял. Буду через час.

Он положил трубку. Постоял, глядя в окно. За стеклом светало, сосны чернели на фоне серого неба.

Франция пала. Тридцать пять дней. Меньше, чем он думал.

Он поднялся в спальню, оделся. Китель, мягкие сапоги. Спустился вниз, машина уже ждала у крыльца. Шофёр завёл мотор, охранник открыл дверь.

— В Кремль.

Ехали быстро. Дороги пустые, раннее утро. Москва ещё спала, только дворники мели тротуары, да молочницы тащили бидоны.

В Кремле его ждали. Молотов, Ворошилов, Шапошников. Стояли в приёмной, лица серые от недосыпа.

— В кабинет, — сказал Сергей.

Расселись. На столе уже лежала карта Франции, утыканная флажками. Красные — немецкие войска, синие — французские. Красных было больше, и они стояли повсюду.

— Докладывайте, — сказал Сергей.

Шапошников встал, взял указку.

— Хронология событий. Десятого мая немцы начали наступление через Арденны. Танковые группы Гудериана и Клейста прорвали фронт у Седана. Тринадцатого мая вышли к Ла-Маншу, отрезали северную группировку союзников.

Он провёл указкой по карте.

— Дюнкерк. С двадцать шестого мая по четвёртое июня англичане эвакуировали триста тысяч солдат. Бросили всю технику, но людей вывезли.

— Французы?

— Частично эвакуированы, частично попали в плен. Северная армия разгромлена.

Шапошников передвинул указку южнее.

— Пятого июня немцы начали второй этап. Удар на юг, к Парижу. Французы пытались держать линию на Сомме, не удержали. Десятого июня Италия объявила войну Франции. Вчера правительство Рейно покинуло Париж. Сегодня утром немцы вошли в город.

— Что дальше?

— Капитуляция. Вопрос дней, может часов. Петен уже ведёт переговоры.

Сергей смотрел на карту. Красные флажки заполнили всё пространство от Ла-Манша до Луары. Синих почти не осталось.

— Тридцать пять дней, — сказал он. — Самая сильная армия континента разбита за тридцать пять дней.

Шапошников опустил указку.

— Так точно.

— Почему?

Молчание. Шапошников переглянулся с Ворошиловым.

— Говорите, — сказал Сергей. — Мне нужен анализ, не оправдания.

Шапошников откашлялся.

— Несколько причин. Первое — стратегия. Французы строили оборону по опыту прошлой войны. Линия Мажино, укреплённые позиции, позиционная оборона. Немцы ударили там, где не ждали, через Арденны. Считалось, что танки не пройдут через леса. Прошли.

— Дальше.

— Второе — тактика. Немцы применили новую доктрину. Танковые клинья, авиаподдержка, быстрое продвижение. Не штурмуют укрепления, обходят. Режут коммуникации, окружают, уничтожают по частям.

— Блицкриг.

— Да. Молниеносная война. Скорость, манёвр, концентрация сил.

— Третье?

Шапошников помедлил.

— Связь.

Сергей поднял глаза.

— Связь?

— Французские штабы потеряли управление войсками в первые дни. Телефонные линии перерезаны, посыльные не успевали. Немцы двигались быстрее, чем французы успевали реагировать. Приказы опаздывали на сутки, на двое. Части действовали вслепую.

— А у немцев?

— Рации в каждом танке, в каждом самолёте. Командиры на поле боя связаны со штабами напрямую. Решения принимаются за минуты, не за часы.

Сергей откинулся на спинку стула.

— Вот почему мы говорили о связи.

— Да, товарищ Сталин.

Молотов поднял руку.

— Разрешите?

— Говори.

— Политический аспект. Французское правительство было расколото. Одни хотели сражаться, другие — договариваться. Петен и Лаваль с самого начала искали способ выйти из войны. Когда стало плохо, пораженцы взяли верх.

— У нас такое возможно?

Молотов замялся.

— У нас другая система.

— Это не ответ.

Молотов снял очки, протёр.

— У нас единоначалие. Решения принимаете вы. Споров о том, сражаться или сдаваться, быть не может.

— Если я ошибусь?

Тишина.

— Если я ошибусь, — повторил Сергей, — кто меня поправит?

Никто не ответил. Ворошилов смотрел в стол. Шапошников — в окно. Молотов — на свои руки.

— Ладно, — сказал Сергей. — Это риторический вопрос. Вернёмся к делу. Что означает падение Франции для нас?

Шапошников выпрямился.

— Германия стала хозяином Европы. Франция, Бельгия, Голландия, Дания, Норвегия — всё под контролем. Остаётся Англия, но она на острове и без армии.

— Гитлер нападёт на Англию?

— Возможно. Операция «Морской лев», высадка на побережье. Но для этого нужно господство в воздухе. Люфтваффе против Королевских ВВС.

— Шансы?

— Пятьдесят на пятьдесят. Англичане будут драться над своей территорией, это преимущество.

— А если Гитлер не справится с Англией?

Шапошников положил указку.

— Тогда он повернётся на восток.

Слова повисли в воздухе. Никто не двигался.

— Когда? — спросил Сергей.

— Не раньше весны сорок первого. Нужно время перегруппировать войска, подготовить логистику. Война с Англией отвлекает ресурсы.

— Значит, год.

— Примерно.

Сергей встал, подошёл к карте. Провёл пальцем по границе СССР. Длинная линия от Балтики до Чёрного моря.

— Что нам делать?

Шапошников подошёл ближе.

— Учиться на чужих ошибках. Французы проиграли, потому что готовились к прошлой войне. Мы не должны повторить.

— Конкретнее.

— Первое. Подвижные соединения. Танковые корпуса, способные действовать автономно. Не размазывать танки по пехотным дивизиям, а собирать в кулак.

— У нас есть такие корпуса?

— Формируем. Но медленно.

— Ускорьте.

— Второе. Авиация. Немцы господствуют в воздухе с первого дня. Бомбят дороги, мосты, штабы. Без истребительного прикрытия армия беззащитна.

— Новые истребители в серии?

— И-26 пошёл в серию в январе. И-301 — в марте. Но их мало, пилотов не хватает.

— Сколько нужно?

— Минимум три тысячи машин к лету сорок первого. Сейчас есть шестьсот.

Сергей нахмурился.

— Пятикратное увеличение за год?

— Иначе повторим судьбу Франции.

— Заводы справятся?

— Если дадите приоритет.

— Дам. Что ещё?

— Третье. Связь. Мы уже говорили. Без связи нет управления, без управления нет армии.

— Пересыпкин работает.

— Нужно быстрее.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Хорошо. Подготовьте план. Что нужно сделать за год, чтобы не стать второй Францией. По пунктам, с цифрами, с ответственными. Через неделю жду на столе.

— Слушаюсь.

— Все свободны. Кроме Молотова.

Ворошилов и Шапошников вышли. Молотов остался сидеть, крутил очки в руках.

— Вячеслав, — сказал Сергей. — Нужно поздравить немцев.

Молотов вскинул голову.

— Поздравить?

— С победой. Официально, от имени советского правительства.

— Это… — Молотов замялся. — Это будет странно выглядеть.

— Это будет выглядеть нормально. Мы нейтральная страна, у нас пакт с Германией. Победа союзника — повод для поздравлений.

— Франция не была нашим врагом.

— Франция была союзником Англии. Англия нам не друг.

Молотов надел очки.

— Понимаю.

— Подготовь текст. Сдержанный, официальный. Без восторгов, но и без холода.

— Сделаю.

— И ещё. Нужно встретиться с немецким послом. Шуленбург. Пусть видит, что мы рады. Пусть передаст в Берлин.

— Когда?

— Завтра. Обед, неформальная обстановка. Поговорим о торговле, о поставках. Покажем, что пакт в силе.

Молотов записал в блокнот.

— Что-нибудь ещё?

— Да. Литва, Латвия, Эстония.

Молотов замер.

— Прибалтика?

— Пока немцы заняты на западе, нужно закрыть вопрос на востоке. Прибалтийские государства — наша сфера влияния по пакту. Пора это оформить.

— Вы хотите…

— Я хочу, чтобы к осени эти страны были в составе СССР. Добровольно или не очень.

Молотов снял очки, снова протёр.

— Это серьёзный шаг.

— Падение Франции — серьёзный шаг. Мир изменился, Вячеслав. Старые правила больше не работают. Кто не успел, тот опоздал.

— Англичане будут протестовать.

— Англичанам сейчас не до протестов. Они думают, как выжить.

— Немцы?

— Немцы согласились в августе. Пакт подписан, протоколы в силе.

Молотов убрал блокнот.

— Я подготовлю план.

— Хорошо. Иди.

Молотов вышел. Сергей остался один.

Он подошёл к окну, посмотрел во двор. Солнце поднялось, день обещал быть жарким. Обычный июньский день.

Он вернулся к столу, сел. Открыл папку с документами. Отчёт по авиазаводам. Цифры, графики, имена.

Шестьсот истребителей. Нужно три тысячи.

Он взял карандаш, начал делать пометки на полях.

Днём приехал Тимошенко.

Новый нарком обороны, назначенный в мае вместо Ворошилова. Высокий, грузный, с тяжёлым лицом. Командовал финской кампанией, знал, что такое война.

Сергей принял его в кабинете.

— Садись, Семён Константинович. Слышал про Францию?

— Слышал. — Тимошенко сел, положил фуражку на колено. — Плохие новости.

— Почему плохие?

— Потому что теперь наша очередь.

Сергей усмехнулся.

— Прямо говоришь.

— Вы сами учили: говорить правду, даже неприятную.

— Учил. Что думаешь делать?

Тимошенко достал из папки несколько листов.

— Вот предложения. Если коротко: нужно перестраивать армию. Сверху донизу.

— Начинай сверху.

— Штабы. Сейчас громоздкие, медленные. Принятие решений занимает дни. Немцы принимают за часы. Нужно сокращать, упрощать, давать больше полномочий на места.

— Дальше.

— Командиры. Многие выросли на гражданской войне, мыслят категориями тачанок и кавалерийских атак. Нужно переучивать. Академия, курсы, стажировки.

— Время есть?

— Мало. Но если начать сейчас, к лету сорок первого что-то успеем.

— Что-то — это сколько?

Тимошенко положил листы на стол.

— Вот расчёты. Если форсировать подготовку, к июню сорок первого будем готовы на шестьдесят процентов.

— Шестьдесят.

— Лучше, чем сейчас. Сейчас — тридцать.

Сергей взял листы, пролистал. Цифры, таблицы, графики. Танки, самолёты, артиллерия. Люди, техника, снаряжение.

— А немцы?

— Немцы готовы на сто процентов. Они воюют два года, армия обкатана в боях. Офицеры опытные, солдаты обстреляны.

— Значит, мы проиграем?

Тимошенко выдержал взгляд.

— Если они нападут завтра — да. Если через год — есть шанс.

— Какой?

— Выстоять первый удар. Не дать разгромить себя в приграничных сражениях. Отступить, измотать, контратаковать.

— Как в восемьсот двенадцатом?

— Примерно. Только быстрее. Пространство — наше преимущество, но отступать до Москвы нельзя.

— Почему?

— Промышленность. Половина заводов в европейской части. Если отдадим Украину, Белоруссию — потеряем производство. Нечем будет воевать.

Сергей отложил листы.

— Значит, нужно держать границу.

— Нужно. Но не жёстко. Гибкая оборона, подвижные резервы. Дать противнику втянуться, потом бить во фланги.

— Это против доктрины.

— Доктрина устарела. Французы тоже держали границу. Линия Мажино, несокрушимая стена. Немцы её обошли.

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

— Что предлагаешь?

— Три линии обороны. Первая — приграничная, задержать и измотать. Вторая — по старой границе, остановить. Третья — по Днепру и Западной Двине, на крайний случай.

— Строить?

— Уже строим. Но медленно. Нужно больше людей, больше бетона.

— Сколько?

— Для полноценных укреплений — ещё год. Которого нет.

— Делайте что можете. Главное — вторая линия. Если первую прорвут, должно быть куда отступить.

— Понял.

— И ещё. Мобилизационные планы. Пересмотреть. Ускорить развёртывание, упростить логистику.

— Работаем.

— Хорошо. Что-то ещё?

Тимошенко помедлил.

— Есть одна идея. Необычная.

— Говори.

— Учебные бои. Красные против синих. Отработать на практике, как действовать против немецкой тактики.

— Манёвры?

— Больше чем манёвры. Реальные бои, с боевыми патронами. Ну, почти реальные. Чтобы командиры почувствовали, что такое блицкриг.

Сергей подошёл к карте на стене.

— Где?

— Белоруссия. Там местность подходящая, войска есть.

— Когда?

— Август-сентябрь. Два месяца на подготовку.

— Делай. И пригласи наблюдателей. Немецких.

Тимошенко удивлённо поднял брови.

— Немецких?

— Пусть смотрят. Пусть думают, что мы слабые. Пусть недооценивают.

Тимошенко медленно кивнул.

— Понял.

— Всё?

— Всё.

— Тогда работай. И помни: год. Может, меньше.

Тимошенко встал, надел фуражку, козырнул.

— Сделаем всё возможное, товарищ Сталин.

— Сделай невозможное.

Тимошенко вышел. Сергей вернулся к столу.

Он взял карандаш и продолжил делать пометки в отчётах.

Вечером, на даче, он сидел на веранде с трубкой.

Звёзды высыпали на небо, сосны шумели на ветру. Трубка давно погасла, чай остыл. Где-то далеко лаяла собака.

Он встал, вошёл в дом. Поднялся в спальню, лёг.

Закрыл глаза и заставил себя уснуть.