Пробуждение 5. Урановый след

Глава 21 Сеть

16 июня 1940 года. Москва, Кремль

Берг пришёл ровно в десять.

Сергей видел его в окно: невысокая фигура в морской форме пересекла двор, скрылась под козырьком подъезда. Через минуту Поскрёбышев доложил.

— Товарищ Сталин, контр-адмирал Берг.

— Пусть войдёт.

Берг вошёл, остановился у порога. Худощавый, подтянутый, седина на висках. Под мышкой папка, в руках свёрнутые в трубку чертежи.

— Здравствуйте, товарищ Сталин. Разрешите доложить?

— Садись, Аксель Иванович. Чаю хочешь?

Берг моргнул. Не ожидал.

— Благодарю. Не откажусь.

Сергей кивнул Поскрёбышеву. Тот исчез, вернулся через минуту с подносом. Два стакана в подстаканниках, сахарница, блюдце с сушками.

Берг сел напротив, положил папку на колени. Чертежи прислонил к ножке стула. Взял стакан, отпил. Руки чуть дрожали.

— Волнуешься? — спросил Сергей.

— Есть немного.

— Не надо. Рассказывай как есть. Без приукрашивания, без страха.

Берг поставил стакан, открыл папку.

— Месяц назад вы поручили подготовить план развития радиолокации. Вот что получилось.

Он достал первый лист, положил на стол. Карта европейской части СССР, от Балтики до Чёрного моря. Вдоль границы — красные точки, десятки точек.

— Это предлагаемая сеть радиолокационных станций. Сто двадцать объектов. Три линии: первая — вдоль новой границы, вторая — по старой границе, третья — в глубине территории.

Сергей наклонился над картой.

— Зачем три линии?

— Резервирование. Если первую линию уничтожат, вторая продолжит работать. Третья — для прикрытия Москвы, Ленинграда, крупных городов.

— Дальность обнаружения?

— РУС-2, наша основная станция, видит самолёты на сто пятьдесят километров. При хороших условиях — до ста восьмидесяти.

— Это сколько времени?

— Бомбардировщик идёт со скоростью триста километров в час. Сто пятьдесят километров — тридцать минут. Достаточно, чтобы поднять истребители и навести их на цель.

Сергей выпрямился.

— Сколько станций сейчас?

— Двенадцать. Все опытные, ручной сборки. Работают под Ленинградом, на Балтике.

— Двенадцать. А нужно сто двадцать.

— Да.

— За год.

Берг помедлил.

— За год — нереально. Если форсировать производство, к лету сорок первого будет сорок-пятьдесят станций. Первая линия и часть второй.

— Что мешает?

Берг достал второй лист. Таблица: компоненты, поставщики, объёмы.

— Несколько узких мест. Первое — магнетроны. Сердце радара. Сейчас их делает один завод в Ленинграде, штучное производство. Нужно расширять, строить второй завод.

— Где?

— Предлагаю Горький. Там есть электротехнический завод, кадры, инфраструктура. Можно перепрофилировать часть мощностей.

— Понятно. Что ещё?

— Второе — антенны. Большие, сложные конструкции. Нужен металл, нужны специалисты. Сейчас каждую антенну собирают вручную, месяц на штуку.

— Как ускорить?

— Стандартизация. Типовые проекты, серийное производство. Отдать заказ на судостроительные заводы, у них есть опыт работы с крупными металлоконструкциями.

— Третье?

— Люди. Радар — сложная техника. Оператор должен уметь читать экран, различать помехи, определять расстояние и направление. Сейчас таких специалистов — человек сорок на всю страну.

— Сколько нужно?

— Минимум пятьсот. По четыре-пять человек на станцию, плюс резерв.

Сергей встал, прошёлся по кабинету.

— Значит, магнетроны, антенны, люди. Что ещё?

— Связь.

Сергей остановился.

— Связь?

— Радар бесполезен, если данные не доходят до командования. Нужна сеть связи между станциями и штабами ПВО. Телефон, радио, желательно телетайп.

— Пересыпкин занимается связью.

— Знаю. Но радарная сеть требует отдельной системы. Выделенные линии, приоритетная передача. Секунды решают всё.

Сергей вернулся к столу, сел.

— Покажи, как это работает.

Берг развернул чертежи. Схема: радарная станция, линии связи, командный пункт, аэродром.

— Вот цепочка. Станция обнаруживает цель, оператор определяет координаты. Данные передаются на командный пункт ПВО. Там офицер принимает решение, какие истребители поднять. Команда идёт на аэродром. Пилоты взлетают, получают наведение по радио.

— Сколько времени?

— Сейчас — пятнадцать-двадцать минут от обнаружения до взлёта. Много. Нужно сократить до пяти-семи.

— Как?

— Автоматизация. Прямая связь между радаром и аэродромом, минуя промежуточные звенья. Стандартные протоколы, кодовые сигналы. Пилоты должны знать, что означает каждый код, и действовать без лишних вопросов.

Сергей взял чертёж, разглядывал.

— Англичане так делают?

Берг кивнул.

— Англичане впереди всех. Их система «Чейн Хоум» работает с тридцать восьмого года. Сеть станций вдоль побережья, единый командный центр, отработанное взаимодействие с авиацией.

— Поэтому они держатся против Люфтваффе.

— Именно. Без радаров немцы бы их раздавили. А так каждый налёт встречают истребители. Потери бомбардировщиков растут, эффективность падает.

Сергей отложил чертёж.

— Что нам нужно от англичан?

Берг замялся.

— Технологии. Их магнетроны лучше наших, мощнее. Резонансный магнетрон, новая разработка. Если бы получить образец…

— Это возможно?

— Сложно сказать. Сейчас англичане одни против Гитлера. Им нужны союзники. Может, пойдут на сотрудничество.

— Подумаем. Что ещё по плану?

Берг достал третий лист. Сроки, этапы, ответственные.

— Предлагаю разбить на три этапа. Первый — до конца сорокового года. Развернуть двадцать станций вокруг Ленинграда и Москвы. Отработать взаимодействие с ПВО.

— Второй этап — первый квартал сорок первого. Ещё двадцать станций, западное направление. Минск, Киев, Одесса.

— Третий?

— Весна-лето сорок первого. Завершение первой линии, начало второй. Всего пятьдесят-шестьдесят станций к июню.

— Не сто двадцать.

— Не сто двадцать. Но лучше, чем ничего.

Сергей взял карандаш, постучал по столу.

— Ресурсы?

Берг перевернул лист. Цифры, столбцы.

— Для первого этапа: пятьдесят миллионов рублей, три тысячи человек, приоритет по материалам. Для всей программы до июня сорок первого — двести миллионов, десять тысяч человек.

— Много.

— Много. Но авианосец стоит триста миллионов. А радарная сеть защитит всю страну.

Сергей усмехнулся.

— Умеешь считать.

— Приходится.

Сергей встал, отошёл к окну. Внизу двор, машины, караульный.

— Аксель Иванович, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты понимаешь, что будет, если мы не успеем?

— Понимаю.

— Франция пала за месяц. У них была сильнейшая армия в Европе. Линия Мажино. Союз с Англией. Ничего не помогло.

— Я читал сводки.

— У них не было радаров. Немецкие бомбардировщики приходили, когда хотели. Бомбили дороги, мосты, штабы. Французы не успевали реагировать.

— У нас будут радары.

Сергей обернулся.

— Будут?

Берг встал.

— Если дадите ресурсы — будут. Я отвечаю.

— Головой отвечаешь?

— Головой.

Сергей смотрел на него. Худощавый моряк, седина на висках, спокойные глаза. Не боится. Или умеет не показывать страх.

— Хорошо, — сказал Сергей. — План утверждаю. Ресурсы получишь. Первый этап — к Новому году. Двадцать станций, работающих.

— Слушаюсь.

— И найди способ связаться с англичанами. Через разведку, через дипломатов, как угодно. Нам нужны их магнетроны.

— Понял.

— Вопросы?

Берг чуть склонил голову.

— Один. Кому я подчиняюсь?

— Мне. Напрямую. Если кто-то будет мешать — наркомы, генералы, кто угодно — звони Поскрёбышеву. Разберёмся.

— Спасибо.

— Не за что. Работай.

Берг собрал бумаги, откозырял. Вышел. Дверь закрылась мягко, без стука.

Сергей остался один. Сел за стол, посмотрел на карту, которую оставил Берг. Красные точки вдоль границы. Сто двадцать станций. Пятьдесят к июню.

Он убрал карту в ящик стола. Открыл следующую папку. Отчёт по авиазаводам, который читал вчера. Пометки карандашом на полях, вопросы без ответов.

После обеда пришёл Смушкевич.

Командующий ВВС, дважды Герой Советского Союза. Невысокий, крепкий, с резкими чертами лица. Воевал в Испании, в Монголии. Знал, что такое воздушный бой.

Сергей принял его в том же кабинете.

— Садись, Яков Владимирович. Как дела в авиации?

Смушкевич сел, положил фуражку на колено.

— Работаем, товарищ Сталин. Новые машины осваиваем.

— И-26?

— Да. Хорошая машина, быстрая. Пилотам нравится.

— Проблемы есть?

Смушкевич чуть сдвинул брови.

— Есть. Мотор капризный, перегревается. На высоте больше пяти тысяч теряет мощность. Вооружение слабое, один пулемёт и одна пушка.

— Немецкие истребители лучше?

— «Мессершмитт» — да. Сто девятый. Мощнее, выше потолок, лучше вооружён. Но мы догоняем.

— Догоняем — это не перегоняем.

— Пока нет. Но И-26 — только начало. И-301 ещё лучше, цельнодеревянный, живучий. К осени пойдёт в серию.

Сергей открыл папку на столе.

— Смотри. Отчёт по заводам. Завод двадцать один даёт пятнадцать И-26 в месяц. Завод сто пятьдесят три — десять. Итого двадцать пять новых истребителей. Завод тридцать девять готовится к И-301, к осени обещают ещё двадцать.

— Мало.

— Мало. А нужно сколько?

Смушкевич достал из кармана блокнот, полистал.

— Чтобы противостоять Люфтваффе на западном направлении — минимум три тысячи истребителей. Новых, современных. Сейчас у нас тысяча двести, из них новых — двести.

— Тысячу сделать за год?

— Если удвоить производство — можно. Но это значит новые цеха, новое оборудование, новые рабочие.

— Станки из Америки идут. Микоян занимается.

— Знаю. Но станки — это полдела. Нужны люди, которые умеют на них работать.

Сергей отложил папку.

— Что предлагаешь?

Смушкевич выпрямился.

— Три вещи. Первое — ускорить подготовку пилотов. Сейчас лётная школа — два года. Нужно сократить до года, без потери качества.

— Возможно?

— Если убрать лишнее из программы — да. Меньше теории, больше практики. Меньше строевой, больше полётов.

— Хорошо. Второе?

— Тактика. Наши пилоты учатся по старым уставам. Звено из трёх самолётов, жёсткий строй, атака в лоб. Немцы воюют иначе. Пары, свободный манёвр, удар сверху из солнца.

— Откуда знаешь?

— Испания. Я там видел, как они дерутся. И в Монголии японцы переняли их тактику.

— Школа воздушного боя работает?

— Работает. Через неё прошло триста человек с января. Лучшие пилоты, командиры звеньев и эскадрилий. Учим новой тактике: пары вместо троек, вертикальный манёвр, эшелонирование по высоте.

— Результаты?

— Те, кто прошёл школу, летают иначе. Понимают, что к чему. Но их мало. В строевых частях — тысячи. И там сопротивление. Старые командиры не хотят переучиваться. Говорят: «Мы в гражданскую победили, и сейчас победим».

— А ты что говоришь?

— Говорю: гражданская война — это не война с немцами. Другая техника, другая тактика. Кто не перестроится — погибнет.

— Слушают?

— Не все.

Сергей встал.

— Напиши рапорт. Кто сопротивляется, кто мешает. С именами, с должностями. Разберёмся. И расширяй школу. Сколько сейчас инструкторов?

— Двенадцать. Все из Испании или с Халхин-Гола.

— Удвой. Пропускную способность — тоже. К концу года через школу должна пройти тысяча человек.

— Слушаюсь.

— Третье что?

— Радары.

Сергей остановился.

— Что радары?

— Связка. Радар видит противника, наводит истребители. Без радара мы слепые. Немцы придут, разбомбят аэродромы на земле, как в Польше. Самолёты сгорят, не взлетев.

— Берг был утром. План готов.

— Хорошо. Но нужно отработать взаимодействие. Радар — это одно, истребители — другое. Между ними должна быть связь, понимание, скорость.

— Что предлагаешь?

— Учения. Настоящие, с радарами. Пусть операторы учатся наводить, пилоты — выполнять команды. Чтобы к лету всё было отлажено.

Сергей вернулся к столу.

— Организуй. С Бергом договорись, с ПВО. Первые учения — в августе. Доклад мне лично.

— Слушаюсь.

— Что-то ещё?

Смушкевич переступил с ноги на ногу.

— Одно. Не по теме.

— Говори.

— Франция пала. Англия одна. Если Гитлер добьёт англичан…

— Он не добьёт.

Смушкевич поднял брови.

— Уверены?

— Уверен. Англичане будут драться. У них радары, у них истребители, у них Ла-Манш. Немцы завязнут.

— А потом?

— Потом Гитлер повернётся к нам. Но это будет через год. Может, полтора.

— Полтора года — это мало.

— Это всё, что есть. Работай.

Смушкевич встал, надел фуражку.

— Сделаем, товарищ Сталин.

— Сделай.

Смушкевич вышел. Свет в кабинете стал мягче, тени потянулись к восточной стене.

Сергей посмотрел на часы. Шестой час.

Собрал бумаги, убрал в сейф. Вышел из кабинета, кивнул Поскрёбышеву.

— На сегодня всё. Если срочное — звони на дачу.

— Понял, товарищ Сталин.

Машина ждала у подъезда. Сергей сел, откинулся на сиденье. Шофёр тронул, машина покатила через Кремль, к воротам.