Пробуждение 5. Урановый след

Глава 41 Вундервафля!

Середина ноября 1940 года. Подмосковье.

Полигон встретил Сергея… Сталина холодом и пустотой. Машина выехала с шоссе на грунтовую дорогу, проехала мимо КПП, где дежурный вытянулся и козырнул, затем покатила по колее между голыми берёзами. Слева тянулся забор из колючей проволоки, справа открывалась равнина — плоская, серая, с редкими кустами и рыжей травой. Небо низкое, затянутое облаками, обещало снег, но пока держалось. Ветер гнал по полю сухие листья и поднимал пыль с дороги.

Вождь смотрел в окно, не торопясь выходить из мыслей. Утром Королёв позвонил в Кремль, голос взволнованный, почти мальчишеский: «Товарищ Сталин, готово. Можете посмотреть?» Сергей согласился не раздумывая. Ему и самому хотелось увидеть, что там Королёв смастерил.

Машина остановилась у низкого здания с облупившейся штукатуркой. Ангар, судя по всему. Рядом стояли ещё два строения поменьше, похожие на бараки, и покосившийся сарай. Из трубы ангара вился дымок — топили печь. Рядом с входом маячила фигура в тёмном пальто и шапке-ушанке. Королёв. Увидел машину, пошёл навстречу, руки в карманах, плечи поджаты от холода.

Сталин вышел, захлопнул дверцу. Воздух обжёг лицо, свежий, с запахом прелой листвы и дыма. Королёв подошёл, снял шапку, хотя на морозе это было глупо.

— Товарищ Сталин, здравствуйте. Спасибо, что приехали.

Голос у него был хриплый, видимо, простыл или всю ночь не спал. Глаза красные. Сталин кивнул, не стал тянуть с приветствиями.

— Показывай.

Королёв развернулся, повёл к ангару. Дверь открыл сам, пропустил вперёд. Посреди помещения стоял верстак, заваленный инструментами, чертежами, обрывками проволоки. У дальней стены стеллажи с железными ящиками. В углу буржуйка гудела, разгоняя жар. Двое мужчин в робах что-то сваривали у станка, искры летели на пол, шипели в луже машинного масла. Увидели Сталина, замерли, но Королёв махнул рукой — работайте, мол, не обращайте внимания.

На верстаке лежала труба. Длинная, метра полтора, может чуть меньше, сделанная из листового железа. Задняя часть широкая, расширяющаяся, передняя чуть уже, с торчащей наружу головной частью гранаты. Сбоку примотана проволокой деревянная рукоять, похожая на приклад от винтовки, только короткая. Спусковой крючок, грубо сваренный из полоски металла. Сверху прицел, мушка и целик из согнутых гвоздей. В пору задуматься а это тосно СССР, а не пустоши из фоллаута… К счастью не пустоши и он сделает всё чтобы так и оставалось.

Сталин обошёл верстак, присмотрелся. Королёв стоял рядом, ждал, не лез с объяснениями. Труба была сварена грубо, швы видны, кое-где заусенцы торчат. Но в этом была какая-то честность. Не парадный образец для выставки, а рабочая штука. Граната в передней части была покрашена в тёмно-зелёный цвет, краска местами облупилась. На боку мелом написано: «Опытный образец №3». Значит, до этого было ещё два. Он взял трубу в руки. Тяжёлая, килограмма четыре, не меньше. Металл холодный, шершавый под пальцами. Приклад деревянный, необработанный, занозу можно загнать. Но держать удобно. Центр тяжести где-то посередине, не перевешивает ни вперёд, ни назад.

Королёв наконец не выдержал, заговорил. Он не мог долго молчать, когда дело касалось его работы.

— Принцип простой, товарищ Сталин. Труба это направляющая, не больше. Внутри граната, в голове кумулятивный заряд. Взрывчатка конусом, обращённым к цели. Медный конус внутри, миллиметра полтора толщиной. При взрыве конус схлопывается, металл разгоняется до нескольких километров в секунду, формирует струю. Эта струя пробивает броню насквозь. Не за счёт массы, а за счёт скорости и температуры.

Сталин слушал, поворачивал трубу в руках. Королёв продолжал, уже не останавливаясь, слова сыпались быстро, как из прорванного мешка.

— Сзади пороховой заряд, такой же, как в миномёте, только поменьше. Воспламеняется от ударника. Газы выбрасывают гранату вперёд, она летит метров пятьдесят-семьдесят, зависит от угла. При попадании в броню взрыватель срабатывает, детонация, струя идёт вперёд. По расчётам пробивает до ста миллиметров брони. Это больше, чем у любого немецкого танка сейчас. Насколько мне известно.

Сталин поставил трубу обратно на верстак, посмотрел на Королёва.

— Работает?

— На бумаге да. Сегодня проверим на практике.

— Давно ждёте?

— С утра. Танк пригнали в семь, поставили на позицию. Мишень готова.

Вождь кивнул.

— Идём.

Они вышли из ангара, обогнули здание, пошли по тропинке через поле. Ветер усилился, хлестал по лицу, задирал полы шинели. Королёв шёл впереди, показывал дорогу, хотя идти было некуда — поле как поле, плоское, с редкими кустами. Метров через триста показалась цель.

Танк стоял боком, как на параде. Старый БТ-5, списанный после финской войны. Башня повёрнута вперёд, пушка задрана к небу. Корпус покрыт ржавчиной, краска облупилась, гусеницы сняты — стоял на катках. На броне белой краской намалёван круг, метр в диаметре. Мишень.

Рядом с танком копошились двое военных, лейтенант и сержант. Лейтенант увидел Сталина, вытянулся, отдал честь. Сержант тоже. Королёв махнул им — свободны, отходите. Военные отошли метров на пятьдесят, скрылись за невысоким валом.

Сталин обошёл танк, рассматривая. Броня тонкая, миллиметров тринадцать на борту, не больше. На башне, может, двадцать. Для лёгкого танка это норма, но против современных орудий не защита. А против этой трубы, если Королёв не врёт, вообще как картон.

Королёв стоял в стороне, ждал.

— Кто стрелять будет?

— Я, если разрешите. Хочу сам проверить, как держится, какая отдача.

— Стреляй.

Королёв кивнул, свистнул. Из-за вала показался сержант, тащил трубу,э ту самую, что лежала на верстаке. Принёс, передал Королёву осторожно, как ребёнка. Королёв взял, проверил прицел, покрутил в руках, примерился. Сержант отошёл обратно за вал. Королёв встал боком к танку, трубу положил на правое плечо, левой рукой придерживал спереди, правой за рукоять сзади. Прицелился. Дышал ровно, не торопился. Инициатор идеи, он же попаданец стоял чуть сзади, наблюдал. Главное чтобы инициатива сейчас не нагнула инициатора вундервафля не взорвалась в руках у её создателя.

Королёв нажал на спуск. Грохот оглушил. Пламя вырвалось из задней части трубы, ударило назад, подняло пыль и сухую траву. Граната вылетела с визгом, пролетела расстояние до танка за секунду, может, меньше. Удар по броне, металлический лязг, потом взрыв. Не громкий, скорее хлопок, но резкий. Дым окутал танк, серый, с желтоватым оттенком.

Конструктор опустил трубу, покачнулся, но устоял. Плечо, видимо, отбило — морщился. Сергей подошёл ближе, ждал, пока дым рассеется. Дым медленно таял, уносимый ветром. Танк проявлялся из мглы постепенно, как фотография в проявителе. Сначала башня, потом корпус, потом пробоина.

Дыра в борту. Ровная, круглая, сантиметров десять в диаметре. Края оплавлены, металл загнут внутрь. Вокруг дыры броня почернела от копоти. Сергей подошёл к танку, заглянул внутрь через пробоину. Темно, но видно: струя прошла насквозь, выбила кусок брони с противоположной стороны. В люке башни торчал обломок металла, острый, как нож.

Сталин обошёл танк, посмотрел с другой стороны. Там тоже дыра, поменьше, но выходная. Струя вышла наружу. Если бы внутри сидели люди, их бы разорвало осколками и ударной волной. Королёв подошёл, трубу держал в руке, опущенной. Молчал, ждал оценки. Сергей выпрямился, посмотрел на него.

— Сколько таких можно сделать?

— Если дадут материалы, то тысячи. Труба из листового железа, миллиметра полтора толщиной. Свариваем, обрабатываем напильником. Граната — тол, медный конус, взрыватель. Капсюль, порох. Всё простое, всё есть на любом заводе.

— Стоимость?

— Рублей двадцать пять-тридцать за штуку, если делать большой серией. Может, дешевле, если наладить поток.

Сергей-Сталин обошёл танк ещё раз, остановился у пробоины, провёл пальцами по металлу. Горячий ещё, обжёг кожу. Отдёрнул руку.

— Дальность?

— Метров пятьдесят-семьдесят. Дальше точность падает. Но для пехоты хватает. Солдат подползает, прицеливается, стреляет. Один выстрел — один танк.

— Обучение?

— День, максимум два. Прицел простой, как на винтовке. Главное держать правильно, чтобы отдача не сбила. И не стоять сзади, когда стреляешь, а то пламя обожжёт.

Вождь кивнул. Всё, что нужно: дёшево, просто, смертельно. Немцы такого не ждут. Их танки идут, давят пехоту, а тут из кустов хлоп, и танк горит. Один солдат с трубой стоит батареи противотанковых пушек.

Они пошли обратно к ангару. Ветер усилился, толкал в спину, гнал перекати-поле через поле. Небо потемнело, вот-вот снег пойдёт. Королёв шёл рядом, трубу нёс на плече, как ружьё. Сталин молчал, думал. В ангаре было теплее. Печка гудела, разгоняя жар. Рабочие у станка закончили сварку, теперь сидели на ящиках, курили, переговаривались вполголоса. Увидели Сталина, притихли, окурки затушили. Королёв поставил трубу к стене, стряхнул с пальто снег — пока шли, начало припорашивать.

— Чай? — спросил он. — Или что покрепче?

— Чай.

Королёв подошёл к углу, где на табуретке стоял чайник, старый, закопчённый. Разлил по двум эмалированным кружкам. Чай крепкий, почти чёрный, с запахом дыма. Протянул кружку гостю. Сели на ящики у верстака. Сталин отпил. Горячо, но терпимо. Королёв пил жадно, обжигался, но не останавливался. Промёрз на морозе, пока ждал.

— Расскажи про ракету, — сказал Сталин.

Королёв поставил кружку на верстак, вытер рот рукавом.

— Глушко сделал камеру. Пять тонн тяги, испытали на стенде три недели назад. Работает стабильно, без срывов. Это база. Теперь нужно связать несколько камер в один двигатель. Четыре, а лучше шесть. Общий турбонасос или раздельные, пока спорим с Глушко, не решили. Спорим много. Позавчера два часа орали друг на друга. Я говорю: камеры объединить, общий насос, проще в управлении. Он: нет, каждая камера свой насос, надёжнее. В итоге решили: сделаем два варианта, испытаем, сравним.

— Когда двигатель будет готов?

— Связка из шести камер? Месяцев через шесть, если всё пойдёт гладко. Но это только двигатель. Нужна ракета вокруг: корпус, баки для топлива, система управления, рули. Это ещё год, может, больше.

— А где испытывать будете?

Королёв замолчал, покрутил кружку в руках.

— Вопрос открытый. Здесь, под Москвой опасно. Ракета полетит высоко, далеко. Если что-то пойдёт не так, упадёт на деревню или город. Нужно место, где кругом пусто. Степь или пустыня.

Сталин допил чай, поставил кружку на верстак.

— Карта есть?

Королёв достал из стеллажа сложенную карту СССР, расстелил на верстаке поверх чертежей. Большая, подробная, с железными дорогами и городами. Они склонились над ней.

— Требования какие?

— Далеко от городов, — Королёв водил пальцем по карте, думал вслух. — Ровная местность, чтобы строить площадки, ангары. Ракету нельзя пускать в дождь, в сильный ветер. Нужен регион, где ясных дней много. И железная дорога рядом, чтобы грузы возить.

Сталин провёл пальцем по Казахстану, остановился восточнее Аральского моря.

— Здесь. Кызылорда. Степь, железная дорога есть, города далеко.

Королёв присмотрелся, прищурился.

— Кызылорда… Климат какой? Зима холодная?

— Резко континентальный. Зимой до минус тридцати, летом до плюс сорока. Но осадков мало, небо чистое.

— Это хорошо. — Королёв водил пальцем дальше. — А вот здесь, Балхаш. Озеро, вокруг пустыня. Совсем пусто.

— Но дороги нет.

— Да, без дороги не годится. Двигатели, баки, всё тяжёлое, на лошадях не повезёшь.

Они молчали, разглядывали карту. Королёв показал на другую точку.

— Караганда. Железная дорога, уголь добывают, люди есть. Южнее города степь, можно там.

— Но это промышленный район, — возразил Сталин. — Шахтёры, посёлки.

— Не вплотную к городу. Километров за пятьдесят-семьдесят. Там уже пусто, а дорога недалеко, грузы возить удобно.

Сталин кивнул.

— Смотри ещё варианты. Средняя Азия, может, есть что-то. Через неделю дай три места с расчётами: сколько строить, сколько стоит, как грузы везти, где людей селить.

— Будет сделано, товарищ Сталин.

— Ещё вопрос. Управление ракетой. Говорил нужны гироскопы, автоматика. Кто этим занимается?

— Пилюгин. Николай Алексеевич. Работает в авиационном институте, делает приборы для бомбардировщиков. Толковый, въедливый. Может гироскоп настроить так, что он часами не собьётся.

— Нужен для ракет?

— Критично нужен. Ракета летит десять-пятнадцать минут. За это время она должна держать курс, не отклоняться. Гироскоп это её глаза. Без него слепая, полетит куда попало.

— Переведи к себе.

— У него начальник Туполев. Не отдаст просто так.

— Напиши список. Кто нужен, где сейчас, кто держит. Я разберусь с их начальниками.

Королёв кивнул, достал блокнот из кармана, записал.

Снаружи завыл ветер, хлестнул снегом в окно. Зима начиналась. Сталин поднялся с ящика, оглядел ангар. Рабочие сидели молча, ждали, когда начальство уйдёт. На верстаке лежала труба, опытный образец номер три. На стеллажах ящики с деталями, инструментами. Всё просто, всё грубо, но работает.

— Задачи на неделю, — сказал Сталин. — Доложи результаты испытаний письменно. Предложи три варианта полигона с расчётами. Список людей для перевода. Справишься?

— Справлюсь, товарищ Сталин.

— Работай.

Он вышел из ангара. Снег валил уже плотно, крупными хлопьями, залеплял лицо, таял на коже. Машина стояла там же, водитель внутри, мотор работал вхолостую. Сталин сел, захлопнул дверцу. Поехали. По дороге молчал, смотрел в окно. Снег застилал поле, прятал следы, засыпал колею. Полигон исчезал за белой завесой. Через стекло видно было смутно: берёзы, столбы, редкие дома. Машина шла медленно, осторожно — дорога скользкая, водитель не торопился.