Пробуждение 5. Урановый след

Глава 35 Задание

(Собственно вопрос: Не пора ли героя именовать Сталин и не мучиться?)

Москва встретила дождём. Мелкий, холодный, сентябрьский. Кошкин вышел из вагона, постоял на перроне, глядя на серое небо над Курским вокзалом. Чемодан тянул руку, в боку кольнуло то ли от ночи в поезде, то ли просто напомнила о себе болячка.

Машина ждала у выхода. Чёрный ЗИС, водитель в фуражке молча открыл дверь. Кошкин сел, положил чемодан рядом. Поехали. Москва за окном была мокрая, неприветливая. Дома, трамваи, редкие прохожие под зонтами. Всё как обычно, но что-то в воздухе было не так. Напряжение, что ли. Или просто осень наступала.

К Кремлю подъехали без четверти два. Кошкин прошёл проходную, поднялся по знакомой лестнице. Коридор, двери, тишина. Где-то далеко стучала печатная машинка. Поскрёбышев встретил его у приёмной. Невысокий, в очках, с папкой под мышкой.

— Товарищ Кошкин. Проходите, вас ждут.

Кошкин вошёл. Кабинет большой, светлый, несмотря на пасмурный день. Окна во всю стену, стол у дальней стены, карты на стенах. За столом сидел Сталин. Один. Писал что-то, не поднимая головы.

— Здравствуйте, Иосиф Виссарионович.

Сталин, он же попаданец Сергей, поднял глаза. Кивнул.

— Здравствуй, Михаил Ильич. Садись.

Кошкин сел на стул напротив. Положил руки на колени, выпрямил спину. Сталин отложил ручку, откинулся на спинку кресла. Смотрел молча, внимательно. Лицо спокойное, непроницаемое.

— Как здоровье? — спросил он наконец.

— Лучше, чем было. Фридлянд поработал.

— Но не вылечил?

Кошкин помолчал.

— Подлечил. Вылечить… это надолго. Времени на это нет.

Хозяин кабинета кивнул медленно. Встал, прошёлся к окну. Постоял, глядя на мокрый двор, на деревья, на дождь. Руки за спиной.

— Как серия? — спросил он, не оборачиваясь.

— Идёт. Тяжело, но идёт. За август семнадцать машин вместо двадцати пяти. В сентябре должно быть лучше, если литейка перестанет гнать брак.

— Семнадцать, — повторил Сергей. — Мало, но лучше так чем они у нас на ходу разваливаться будут.

— Мало, — согласился Кошкин. — Но вы правы. Лучше семнадцать годных машин, чем двадцать пять, из которых половина вернётся с полигона.

Сергей повернулся, вернулся к столу, сел. Достал трубку, набил табаком, закурил. Дым пошёл медленно, тонкой струйкой.

— Проблемы с машиной остались? — спросил он.

— Остались. Коробка передач — шестерни сыпятся, сталь не та. Башня — люк заедает, сварка кривая. Литейка даёт раковины в броне. Командирской башенки нет, обзорность плохая. Радиостанция только у командира взвода, остальные слепые и глухие.

Кошкин говорил ровно, без эмоций. Перечислял как список покупок.

Сергей слушал, затягиваясь трубкой.

— Это всё можно исправить?

— Можно. Но нужно время. На коробку месяца три, если дадут нужную сталь. Башню — переделать сварку, поставить командирскую башенку, это тоже не быстро. Литейку… заставил их работать по технологии, план упал, но брак должен уйти.

— С радиостанциями вопрос надеюсь вскоре разрешится. Вам, так понимаю, поставляют не в самую первую очередь.

— Есть такое. Станции есть, просто их мало. Если дадут приоритет, можно ставить в каждую машину. Но это уже не к нам вопрос, а к тем, кто их делает.

Сергей кивнул. Помолчал, глядя на дым.

— Хорошо. Будем доводить машину до ума. Это первое. А второе… — он посмотрел на Кошкина внимательно. — Что ты думаешь про будущее?

Кошкин выдержал взгляд.

— Про какое будущее?

— Про то, что будет через год. Через два. Т-34 хорош сейчас. Но наши потенциальные противники не дураки. Они увидят нашу машину, сделают выводы, начнут что-то своё. Через год у них будут новые танки. А у нас что?

— У нас должна быть следующая машина, — сказал Кошкин. — Или хотя бы задел на неё.

— Задел, — повторил Сергей. — Задел это хорошо.

Кошкин наклонился вперёд.

— Т-34 сделан на подвеске Кристи. Она хорошая, но не идеальная. Торсионная подвеска будет лучше — проще, надёжнее, меньше объём внутри корпуса. Башня сейчас двухместная в ней тесно, командир не успевает и стрелять, и командовать. Нужна трёхместная. Пушка семьдесят шесть миллиметров, сейчас хватает, но через год может не хватить. Нужна восемьдесят пять, а лучше сразу думать про более мощную.

— Это всё разумно, — сказал Сергей — Но на это нужно время. Год, два. Боюсь я не могу вам обещать столько времени.

— Понимаю, — кивнул Кошкин. — Поэтому я не предлагаю делать новую машину с нуля. Предлагаю взять Т-34 за основу и улучшить то, что критично. Подвеску, башню, может быть, броню. Остальное оставить как есть. Это быстрее, чем проектировать всё заново.

Сергей затянулся, выпустил дым.

— А серия? Кто будет доводить Т-34, если ты займёшься новой машиной?

— Морозов. Он знает машину не хуже меня. Я буду курировать, но основная работа ляжет на него.

— И ты уверен, что он справится?

— Уверен. Морозов не делает ничего вполсилы. Если взялся, то доведёт.

Сергей кивнул. Встал снова, прошёлся по кабинету. Остановился у карты на стене. Он провёл пальцем по Польше, по старой границе.

— Беспокойный сосед близко, — сказал он тихо и обернулся к Кошкину. — Т-34 будем делать массово. Несмотря на проблемы, несмотря на брак. Параллельно доводим до ума. Как бы не хотелось обратного, боюсь иного пути у нас сейчас нет. Но ты всё же постарайся сделать всё возможное.

— Не смотря на изначальный план. — Кошкин нахмурился.

— Знаю. Но ситуация меняется на наших глазах. Посмотри на карту, в европе практически не осталось не захваченных Гитлером земель. Если не считать его марионеток конечно.

— Опытный образец к весне можно сделать, — сказал Кошкин медленно. — Но это будет именно опытный, не серийный. Испытания, доработки это ещё время.

— Если война начнётся, Т-34 примет на себя первый удар и постарается выиграть для нас немного времени. Плюс у меня есть ещё пара мыслей, но это уже для других людей…

Сергей вернулся к столу, сел. Посмотрел на Кошкина долго, внимательно.

— Ещё одно. Орудия. Пушка Л-11 на Т-34 сейчас это компромисс. Грабин работает над новой семьдесят шестёркой, Ф-34. Она будет лучше. Свяжешься с ним, посмотришь, можно ли поставить в башню без переделки. Если нужны доработки делай.

— А восемьдесят пятка? — спросил Кошкин. — Если думать про будущее, то семьдесят шесть уже слабовато.

— Восемьдесят пять это отдельный разговор, — Сергей затянулся. — Грабин над ней тоже работает, но это на перспективу. Для твоего улучшенного варианта можно закладывать. Но сначала Ф-34, она ближе.

Кошкин кивнул.

— Хорошо. Значит так: серию доводим через Морозова, я курирую. Параллельно начинаю проработку улучшенного варианта — торсионы, трёхместная башня, усиление брони. К весне опытный образец. И ещё связываюсь с Грабиным по пушкам.

— Именно, — Сергей встал. Разговор окончен. — Поедешь обратно завтра?

— Да. Сегодня переночую в гостинице, утренним поездом назад.

— Нет. Завтра утром встретишься с Грабиным, он тоже в Москве. Поговорите, договоритесь по пушкам. После обеда в обратный путь.

Кошкин кивнул. Встал.

— Есть вопросы? — спросил Сергей.

Кошкин помолчал.

— Один. Если не успеем к…

Сталин посмотрел на него спокойно.

— Успеешь. Потому что другого варианта нет.

Кошкин вышел из кабинета. В коридоре было тихо, только где-то скрипнула дверь. Поскрёбышев проводил его до выхода, молча кивнул на прощание.