Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 10 Примерка пиджака

Я отчётливо помнил, что уснул. А дальше… Дальше всё было странно и непонятно. Сначала был яркий свет. Он долго слепил меня, как будто в лицо светили лампой. Я то ли поднимался вверх, то ли падал вниз. Ветер в ушах свистел. Внутри был ужас. Независимо от того, лечу я вверх или вниз — должен был разбиться.

Время перестало существовать. Исчез страшный острог с его неадекватными обитателями. Ужас казался вечным. Я подумал, что так и выглядит смерть. Внутри был страх, но после него пришло смирение. Некоторые вещи казались мне удручающими. Я не женился, не завёл детей, не попрощался с родителями.

Другие казались неважными. Новые гаджеты, бренды, чужие слова — всё это не значило ровным счётом ничего. Но полёт закончился так же быстро, как и начался. Он сопровождался падением, громким хлопком, абсолютно безболезненным для меня.

— Вставай, — раздался голос Никиты. Невероятно злобный даже для него. — Ну, вставай!

Я некоторое время молчал и пытался прийти в себя. Всё было словно чужое: руки, ноги, голова. У меня будто отсутствовал контроль над телом. Воспоминания последних часов возвращались постепенно. Поезд, печка в вагоне, порция пюре и котлета. Звонок в Москву. Голос Грини в голове. Сокамерник. Вдруг его злобный голос раздался снова:

— Ты что, сдох? Вставай. Вставай, быстро, говорю!

Я разлепил глаза, и это стоило диких усилий. В детстве мне нравился мультик про «Тома и Джерри». Там в одной серии кот вставлял в глазницы спички, чтобы веки не закрывались. Хотелось только одного — спать. Сохранять бодрость — немыслимо. Я бы непременно уснул снова, если бы не этот надоедливый голос. Навязчивый голос.

— Чего молчишь? — спросил Никита и хлопнул меня по щеке. — Я к тебе обращаюсь. Кто тебя послал? Отвечай, быстро!

Неимоверным, нечеловеческим усилием я поднял голову. Та же узкая камера. Решётка на окне. Грубая кладка кирпичной стены, побелка. Всё так и было, когда я ложился спать. Но отчего-то я лежал на полу, прислонившись к стене, а не лежал на кровати. Я попытался сесть, но голова кружилась. Поэтому я просто перевернулся на спину и упёрся головой в стену. Передо мной стоял всё тот же странный персонаж. Было в нём нечто злое и отталкивающее.

— Позови врача, — прошептал я. — Кажется, умираю.

— Крот! — вскричал мужичок и принялся меня колотить.

Первый удар ногой в рёбра оказался весьма болезненным. Дыхание перехватило. Даже несмотря на боль, я подумал: что за нелепая обувь? В моём городке была речёвка: «кто одет в кроссовки Лида — тот похож на инвалида». Никто и никогда не видел такой обуви на моей памяти, но кричалка всё равно гуляла из уст в уста.

Думаю, кроссовки «Лида» должны были выглядеть именно так. Нелепые куски ткани на резиновой подошве, липучка. Я увидел, как нога в кроссовке поднимается вверх и берёт разгон. Непослушными после пробуждения руками я перехватил ногу Чужого. Он тут же вырвался — и у меня в руке остался кроссовок.

— Падла! — заорал он. — Убью!

Впрочем, исход драки уже не был так очевиден, как в самом начале. К рукам и ногам возвращалась чувствительность. Я снова ощутил запахи. Сел и поднял руки, защищаясь от агрессора. Он, казалось, был несколько удивлён. В этот момент раздался лязг. Тяжёлая металлическая дверь распахнулась. Крепкие руки выволокли из камеры сначала меня, а потом — Никиту.

— Разошлись! — рявкнул надзиратель. — Ни с кем тебя нельзя в камере оставить, чертила!

— Я защищался, — сказал Никита и тут же получил удар по голове дубинкой.

Я попытался встать: ноги были слабыми. Меня стало мутить. Никак, отравление! И хотя агрессии с моей стороны не было, начались удары. Надзиратели били аккуратно, но болезненно. Я так и представлял анатомическую карту: бицепс бедра, икроножная мышца, косые мышцы живота. Тело Грини непроизвольно расслаблялось: он знал, что делать, когда тебя избивают.

— Сто раз повторял, кровопийца Шарапов. Всем кротам — смерть! — высокопарно прокричал Никита.

Удивительно, но удары его совершенно не сломили. Из рассеченного лба текла тонкая струйка крови.

— Какой крот⁈ — рявкнул надзиратель. — Это же Гриня, тать! Да он скорее жопу себе отгрызёт, чем будет с нами дело иметь. Ты его что, душил?

Взгляды перешли на меня. Действительно, я ощущал боль в области шеи. Во рту было ощущение сухости. И поскольку не так давно меня уже душили, я вполне мог сравнить последствия. Итак, стоило мне заснуть — и Никита тут же на меня накинулся. Выходит, он не шутил, когда говорил о своём криминальном прошлом.

Полицейские попытались скрутить Никите руки, но тот яростно сопротивлялся. В ход снова пошли дубинки. После того, как буян был обезврежен, мне тоже досталось. Быть может, я бы тоже брыкался, но сил не было. Я хотел возмутиться, закричать. Хотел потребовать объяснений. Но один из ударов дубинкой пришёлся в солнечное сплетение. Дыхание перехватило. Некоторое время я вообще не мог сделать и глотка воздуха.

— Посидите в пиджаках вдвоём, — говорил Шарапов. — Увидишь, Никитос, что ты просто дурень.

— Это крот! — орал бунтарь. — Крот!

— Стали бы мы своего источника — в пиджак, — лениво произнёс тюремщик. — Ничего, Никитос, мы тебя всё равно сломаем. Будешь у нас шёлковый. Научим Матушку любить.

— Лучше убейте! — прохрипел смутьян.

— Такой команды не было, — улыбнулся надзиратель. — К сожалению.

Первая мысль, мелькнувшая в моей голове, оказалась верной. Я знал, что такое пиджак. Так на медицинском сленге называли смирительные рубашки. И я не ошибся. Эх, когда же я наконец смогу нормально выспаться? В каком бы теле я ни оказался, везде меня подстерегали проблемы. И мне, как медику, крайне не хотелось носить «пиджак».

Вы когда-нибудь видели смирительные рубашки? Они пропитаны отчаянием и вонью. Страшное изобретение! Полицейские проворно одели и меня, и бунтаря по имени Никита. Вот ведь негодяй! Только пришёл в себя, а уже попал в неприятности. Через некоторое время дыхание вернулось, и я обратился к полицейскому.

— Господин полицейский! — произнёс я. — А что происходит? Разве мы в лечебнице?

— О, точно! — хлопнул себя по лбу Шарапов. — Кляпы! Кляпы, немедленно.

Но и это ещё не всё! Сразу после кляпов на лица надели… Маски. Руки были плотно связаны за спиной, мышцы челюсти стали неметь из-за кляпа. Плотный воротник не позволял двигать головой — если отклониться слишком вправо или влево, я начинал задыхаться. Нас положили на пол — весьма грубо, без сантиментов. Мне тут же стало казаться, что по мне ползают насекомые.

— Не дёргайся, Гриня, — сказал Шарапов. — До утра. Чтобы лучше спали. А Никитос часто меряет пиджак. Да, Никитка?

Ожидаемым ответом ему стала тишина. Так мы и лежали в камере, не в силах пошевелиться, сказать хоть слово или что-нибудь увидеть. Меня быстро охватила паника. Чувствительность полностью вернулась, и невозможность двигать руками и ногами доставляла жуткий дискомфорт. Хотелось пить. Мышцы челюсти, которые находились в напряжённом состоянии, быстро свело.

Я попытался бить по полу ногой и двигаться. Но рубашку надели профессионально. Единственное, что я мог сделать — это приподнять голову на пару сантиметров. Или ударить по полу ногой. Рядом находился бунтарь. Я не видел его, но слышал дыхание.

Что мне делать? Стал прокручивать в голове последние воспоминания. Итак, Тимофей рассказал мне о том, что Россия несправедлива. Ничего нового! Он засомневался в том, что я смогу вернуться в своё время. В 2022-й год. Тимофей оказался магом из какой-то оппозиции… Не люблю это слово. Он сказал, что нужно спасать Гермеса. Давил на чувства. И кажется, я даже толком ничего не ответил. Просто сказал «да».

Но не мог ведь он меня отправить в тюрьму просто так. Из вредности. Чего же он хотел? Кого я тут должен был повстречать? Спасти? Из мыслей меня вырвал стук. Равномерный, монотонный. Кто-то словно отбивал ритм. Должно быть, Никита. Мало того, что он пытался меня задушить. Мало того, что из-за его выходки на нас надели пиджаки. Так он ещё и желал свести меня с ума!

Чужая империя… Крепко же я тут застрял! Стук. Да уж, никого нельзя слушать. В Укрытии, куда меня привезли люди Бесстужева, было не так уж плохо. Стук. По крайней мере, там я не был узником. Стук. Приговорённым к смерти. Стук. И моими соседями были приятные ребята. Стук. Пусть и немного скованные. Стук. Да и у девушки уже был близкий друг… Стук.

Монотонный ритм так и наполнял камеру. Удивительно, как у этого зека хватило ресурсов на такое бесполезное действие? Подумав некоторое время, я тоже принялся отбивать ритм. В том же темпе. Стук. Стук. Стук. Пусть тоже сходит с ума! В какой-то момент наши ритмы синхронизировались. И тогда произошло нечто неожиданное.