Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 22 Изгнанник

Всё это было в высшей степени странно. Дежурный едва не выпрыгивал из-за решётки, хотя полминуты назад был абсолютно спокоен! Он схватился руками за прутья и орал во всю глотку. Происходящее напоминало плохую комедию. Что же делать? В принципе, я мог бы применить магию к магнитному замку. Вряд ли бы он выдержал хороший разряд электричества.

Или вступить в схватку с дежурным и остальными сотрудниками острога. Но что, если у них сигнал тревоги работал исправно? Бунтарь тоже пришёл в смятение. Он посмотрел на меня с вопросом, а я лишь пожал плечами. Что я мог ему посоветовать? Ещё и эта кривая ментальная маска на его лице… Быть может, тюремщик заметил сползшее ухо моего товарища? Нужно было сохранять спокойствие, но давалось мне это с трудом.

— Михалыч! — нетерпеливо закричал дежурный. — Мне что, подкрепление вызвать?

Никита медленно вернулся к окошку. Дежурный сунул руку под полу кителя — и проворно что-то извлёк. Я дёрнулся, а Никита — молодец, даже не шелохнулся. К счастью, полицейский достал не пистолет, а извлёк из внутреннего кармана бумажник. И сейчас — просто протягивал бунтарю пёструю ассигнацию.

— Михалыч, ёшки-матрёшки! — улыбнулся полицейский. — С прошлого раза пятёрочка за мною числится. Ты что, забыл, как мы с тобою в кабаке кутили? Ну не молчи, надулся тут. Прости, окаянного! Вот, держи.

Настало время театральной паузы. Это могло быть, чем угодно. Проверкой, отвлечением внимания, затишьем перед бурей. Но всё обошлось. Никита медленно принял купюру из рук полицейского, не сказав ничего. Наверно, он действительно изобразил разочарование весьма правдоподобно.

— Ну не дуйся, Михалыч! — радостно сказал дежурный. — Кто грустит, тот сибарит. Я в следующий раз тебя угощу, понял? Ну!

Бунтарь кивнул. Раздался писк — дверь с электронным замком открылась. Мы вышли за охраняемый периметр к мощной стене, высотой в два этажа, увенчанной колючей проволокой. Слева и справа высились решётки, за которыми бегали злобные собаки. Они принялись лаять на нас, демонстрируя внутренности.

Возникло острое желание бежать без оглядки. За периметром, на мощной двери, тоже был электронный замок, но открывался он нажатием кнопки. Я с замиранием сердца коснулся её. Ничего. Собаки лаяли, прыгая на решётки. Тогда я нажал сильнее. Ещё сильнее — кнопку заедало. Свобода! Мы вышли за величественные ворота, и даже воздух показался другим.

Едва дверь закрылась — собачий лай смолк. Стоял ясный день: на небе — ни облачка, ни тучки. После мрака длинных коридоров солнце слепило. Мне вновь захотелось кричать, бежать, радоваться свободе. Это же надо, как я филигранно избежал сожжения! Да ещё и обошёлся без лишних жертв, которых так хотел наделать бунтарь.

Но эйфория быстро закончилась. Наступил страх: теперь мы — вне закона, и ни один преследователь не стал бы с нами церемониться. Я не просто избил полицейского, а вырубил его. Необходимо было сменить одежду, а ещё лучше — внешность. Спрятаться, схорониться. Но где взять на это денег? Где искать союзников?

Самое главное — я понятия не имел, куда нам идти дальше. Но нужно было двигаться, пока удача нам благоволила. Мы услышали протяжный гудок поезда и, не сговариваясь, двинулись в его сторону. Соликамск оказался милым провинциальным городком. На нас смотрели аккуратные дома, причём многие из них буквально упирались в высокие стены острога. Кое-где по улицам шагали домашние курочки. Призывно прокричал петух.

— Ну, и какой у тебя план? — спросил Никита таким тоном, будто я был его гидом.

— Идём к друзьям Грини, — приказал я. — А если тебе что-то не нравится — острог рядом.

Бунтарь вздохнул, но спорить не стал. Уже через пару сотен метров я ощутил, как слишком большие ботинки окончательно натёрли мне ноги. Видимо, из-за адреналина раньше я на это не обращал внимания. Носки пропитала жидкость: скорее всего, кровь. Я достал бумажник Старого и посчитал наличность. Было две бумажки по пять рублей и россыпь монет — в общей сумме ещё половина этой суммы. И тут, к моему везению, я увидел большую вывеску — «Обувь, как в Петербурге».

— Зайдём в магазин, — потребовал я.

— Нет, — возмутился Никита. — Нет времени! Нас уже, должно быть, хватились. И где пожарники?

Не слушая его пререканий, я потянул деревянную дверь и зашёл внутрь. В нос ударил запах кожи. Собственно, ботинок было не так много. После разнообразия Москвы 2022-го года выбор разочаровывал. Ко мне тут же бросился услужливый продавец.

— Какие люди! — воскликнул он. — Не узнаю вас, сударь. Вы командированный?

— Ага, — сказал я. — Мне нужна пара обуви. Срочно!

— Фу, сударь, — сморщился продавец. — Где же ваши манеры? Я понимаю, что полицейские у нас порою невежливы… Но хотя бы поздороваться?

Я смерил торговца недовольным взглядом. Можно подумать, у него тут была прорва клиентов! В магазине разве что сверчки не пели. Но и других магазинов тоже не наблюдалось. Поскольку мне нужно было купить обувь как можно быстрее, я решил сыграть в эту игру.

— Господин, прошу прощения! — ответил я. — Скажите, есть ли у вас туфли? Те, что мне выдали, страшно неудобны.

— Ну, поздоровались, — кивнул головой продавец. — А спросить о погоде? О текущих делах? Обсудить строительство новых электростанций на востоке?

— Извините, но мне совершенно некогда, — сказал я. — Мне срочно нужна пара туфель.

Продавец набрал полные лёгкие воздуха, чтобы высказать возмущение. Не обращая на него внимания, я снял форменную обувь: носки пропитались кровью. Пришлось и их тоже снять. Под ними была свежая кровь. Чем же обработать раны?

— Ах вот, отчего вы такой злой! — воскликнул продавец, прикрывая рот рукой. — Бог мой, какие мозоли! Позвольте, я вызову врача.

— Не нужно, я сам врач, — буркнул я.

Продавец посмотрел на меня с подозрением.

— Проходил курсы тактической медицины, — бросил я небрежно. — Быть может, у вас найдётся вата и йод?

— Имеется раствор бриллиантовый зелёный, — ответил продавец, бледнея. — Вы уверены, что вызов врача не требуется? Выглядит серьёзно…

— Не требуется, — ответил я. — Просто подберите мне обувь.

— Хорошо, — кивнул мужчина, беря себя в руки. — А каков размер ступни?

— Сорок третий, — бросил я.

Не стоит недооценивать мозоли, которые оставляет на ногах неудобная обувь. Особенно если у вас повышенный сахар и сниженный иммунитет. Из безобидной на вид ранки может развиться сепсис. Я никого не пугаю! Нередки случаи, когда из-за необработанной мозоли потребовалась ампутация конечности. Поэтому я со всей серьёзностью принялся обрабатывать раны зелёнкой.

— Сорок третий? — удивился продавец, осматривая мой ботинок. — Вот потому вы и натёрли ноги. Вам они явно велики! Сорок один, ну сорок два — максимум. Но никак не сорок три.

Я покраснел, хотя всеми силами пытался сохранить спокойствие. Какой размер у Грини? Ох уж этот дотошный продавец…

— Всю жизнь сорок третий носил, — пожал я плечами. — Полиция, будь она неладна. Ноги высохли.

— А в каком вы звании? — спросил продавец, упирая руки в бока.

— Капитан, — ответил я без запинки.

Погоны Старого я изучил заранее. Мужчина выдохнул, но подозрительность в его глазах сохранилась.

— У меня есть пятнадцать рублей, — продолжил я, чтобы немного уйти от сложных для меня тем. — Этого хватит? У моего товарища есть ещё…

— Пятнадцать рублей? — обрадовался продавец. — Более чем! За эти средства мы подберём вам и обувь, и уходовые аксессуары. Разрешите предложить вам чёрную кожу. За нею легко следить. Это вам не замша, сударь.

Я кивнул, и в этот момент раздался оглушительный вой сирены. Он возвещал о чрезвычайном происшествии, об ужасе… Мы оба подскочили на месте от неожиданности. Глаза мужчины забегали. Я же постарался сохранить спокойствие.

— Учебная тревога, — махнул я рукой. — Нас предупреждали. Давеча, утром.

— Ох, ну и затейники, — улыбнулся продавец, махнув рукой. — Подобная тут раздавалась всего один раз, верите ли? Я сей же миг подберу вам пару. Ох, защитник вы мой!

Я облегчённо выдохнул. Да уж, постепенно я всё больше проникался ролью преступника. Это же надо, так легко отвести от себя подозрения! Но всё испортил Никита. Он вбежал в магазин и прокричал:

— Тревога! Нас ищут!

Продавец застыл на месте. Он сощурил глаза и внимательно посмотрел на нас:

— Беглецы… — протянул он. — Ну что ж…