Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 23 Когда ты — звезда

И вновь, уже который раз за этот день, воцарилась немая сцена. Продавец обуви испуганно смотрел на Никиту и меня, косясь в сторону кассы. Там у него, должно быть, находился телефон или оружие. Бунтарь же в ответ посмотрел на человека хищно, с прищуром.

— Я… Как бы… Не замышлял ничего дурного, — произнёс мужичок и нервно сглотнул.

— А я замышлял, — ответил ему бунтарь.

Он преградил путь к кассе и оскалился. «Никуда ты не уйдёшь» — говорили его глаза. Никита бросил в сторону фуражку, а затем — с наслаждением снял ментальную маску, которая стала ненужной. Лицо Никиты покрылось потом: что-то он не то наколдовал. У меня, к примеру, маска словно стала второй кожей, и я её вообще не чувствовал.

— Мама дорогая! — воскликнул продавец. — Пресвятая богородица, спаси и помилуй!

Любой человек на месте мужичка умер бы от страха. Руки его мелко дрожали, а губы беззвучно открывались и закрывались. Бунтарь сделал шаг в его сторону, я же впал в натуральный ступор. Вдруг Никита посмотрел куда-то поверх нас. Я проследил взгляд: прямо над входной дверью было нарисовано тринадцать маленьких звёзд. Бунтарь выпрямился и произнёс с выражением:

Любви, надежды, тихой славы

Недолго нежил нас обман,

Исчезли юные забавы,

Как сон, как утренний туман.

Знакомые строчки. Я что, на уроке литературы? Не знаю, как вы, а я вот стихи никогда не любил. Мне они кажутся искусственными. Ну не говорят так люди! Я стал рыться в памяти и вспомнил, что вроде бы это стихотворение написал Пушкин. Наше всё, как любят говорить по телевизору. Опять же, выражу непопулярное мнение, но далеко не всё его творчество мне нравится. Бунтарь и продавец тем временем продолжали декламировать стихи на два голоса и дошли до последних строчек:

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

После они начали хлопать друг другу. Выглядело это комично и даже слегка нелепо.

— Свои, стало быть, — произнёс мужичок с улыбкой. — Звёздные беглецы. Господи, как же это романтично!

— Мы несём свободу России, — без тени сомнения сказал Никита. — Рад, что ты с нами, брат.

— Но вас ведь ищут, — лицо нашего неожиданного союзника стало обеспокоенным. — А мы тут стихи читаем. Скорее, за мной!

Он прошёл мимо Никиты и бросился куда-то вглубь магазина. Мы устремились за ним. Сразу за ширмой находился коридор, который резко брал вправо, уходил несколько вниз и заканчивался тяжёлой дверью. Должно быть, склад или подсобка. Продавец открыл ключом тяжёлую деревянную дверь:

— Прячьтесь там, — махнул он рукой. — Средь манекенов. А ежели полицейские туда войдут, изображайте статуи. И ещё… Тут есть секретное окошко, вот. Можно проследить и послушать, что творится в зале. Держитесь братья.

С этими словами он закрыл дверь. В полумраке я различил стальную заслонку и поднял её вверх. Совсем как у дверного глазка! В помещении было темно, свет поступал только из маленького запыленного окошка. Кажется, мы оказались в западне. Я не видел лица бунтаря, но мне кажется, что он улыбался.

— Что это за литературный вечер? — прошептал я. — Нам конец!

— Мы в безопасности, — ответил он. — Это наш человек. Тринадцать звёзд — это наш знак.

Я прильнул к глазку: торговый зал действительно был, как на ладони. Из-за разного уровня помещений мой взгляд был направлен скорее в нижнюю часть фигур, примерно от пояса до ног. Интересно, кто и зачем создал такую мудрёную систему наблюдения? И куда собирался смотреть?

— Дай поглядеть, — прошипел бунтарь. — Что ты там видишь?

— Сначала я, — ответил я ему.

Продавец, как ни в чём ни бывало, принялся протирать обувь. Неужели это выгодный бизнес? Пар тут было не то, чтобы много. Может, сорок, а может — пятьдесят. И это на такой огромный зал! Ноги начали мёрзнуть: в суматохе я забыл надеть туфли. Звук сирены постепенно смолк, и буквально через пару минут дверь распахнулась. На пороге стоял Шарапов: я его узнал по телосложению. С ним был незнакомый мне тюремщик.

— Тревога! — рявкнул визитёр. — Ромуальд, у тебя сегодня были клиенты? Или как всегда, ради красоты тут стоишь?

— Из посетителей — давеча обращался полицейский, — ответил продавец. — Я помог ему подобрать пару роскошных туфель, ибо форменные оказались редкостной дрянью. На радостях он оставил мне пятнадцать рублей.

— Это был преступник, — произнёс Шарапов. — Как ты не догадался? Ну откуда у честного полицейского пятнашка на обувь?

— Ах, простите! Не хочу вашу работу делать. Он покинул магазин буквально десять-двадцать минут назад.

— Куда пошёл? — возбуждённо спросил надзиратель.

— Оправился налево, — пожал плечами Ромуальд. — В сторону станции.

Шарапов бросился к двери, но тут же остановился. Посмотрел направо, в мою сторону. Он что, тоже маг? Медленно, аккуратно полицейский приблизился. На миг мне даже стало страшно. Но, к счастью, видеть через стены надзиратель не мог.

— А это что такое? — услышали мы возбуждённый голос. — Фуражка?

Вот ведь, балбес Никита! Это он швырнул головной убор в зале. Ну всё, теперь досмотра с пристрастием было не избежать… Фуражку взял в руки второй полицейский.

— Это Михалыча, — сказал он. — Только у него такая голова большая. А как звали того, которому ты обувь подбирал.

— Он не представился, — надулся Ромуальд. — Нынче с манерами у подданных беда.

— Дурья твоя башка! — рявкнул Шарапов. — Мы тебе уже битый час толкуем: два преступника убёгли, форму забрали.

— Так это что, в самом деле не был полицейский? — невинным голосом спросил торговец. — Вот ведь я разява…

— Ромуальд Иванович, ежели ты вновь увидишь беглеца, ни в коем случае не показывай осведомлённость, — вздохнул Шарапов. — Это крайне опасные типы.

Он сделал ударение на последнем слоге, что резануло слух хозяину магазина. Кстати, подобный обзор (в область пояса) заставлял обратить внимание на вещи, которые обычно не замечаешь. Ноги продавца отбивали некое подобие чечётки: он нервничал. А ступни Шарапова, как носы собак, постоянно меняли направление.

— А что же они натворили? — спросил Ромуальд. — Отчего они так опасны?

— Один — так, душегуб обыкновенный, — ответил острожник. — Гриня. Ты бы его сразу опознал. Он выглядит, как головорез, и на лбу у него клеймо. А вот второй — опасен. По внешнему виду — интеллигентный и собранный. Видимо, он тебя и посетил. Этот франт, веришь ли? Россию желает разрушить.

— Каков негодяй!

— Ну, держись, — напутствовал Шарапов. — Магазин не закрывай.

Ноги замёрзли окончательно. Я выдохнул: опасность миновала. Нет, так дальше жить нельзя. Нужно было срочно что-то придумать, прервать бесконечную чёрную полосу, на которую была похожа моя жизнь в Российской империи.

— Можешь посмотреть, — сказал я, отходя от глазка.

Глаза уже привыкли к полумраку, а потому я смог осмотреться. На манекенах и вешалках было полно одежды: как мужской, так и женской. Я принялся подбирать себе гардероб, выбрав чёрные брюки, майку, тёплый свитер. Носки тоже обнаружились, причём шерстяные. Ожидание казалось бесконечным. Несколько раз я подходил к глазку, и один раз обратил внимание, что Ромуальд кому-то звонил. Кому же?

Прошло несколько часов, что мы провели взаперти. То, что наш спаситель не закрыл магазин, казалось логичным. Но когда на улице уже стало темнеть, дверь открылась. И на пороге явно был не покупатель обуви.