Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 18 Без труб и барабанов

Должно быть, переносы из одного пространства в другое пошатнули мою психику. Я почти перестал понимать, что реальность, а что — фантазия. Ещё я осознал, что не спал по-настоящему уже двое суток кряду. Нагрузки нечеловеческие, а едва знакомый мужичок предлагал разрушить империю.

В довершение ко всему меня собирался растоптать кентавр. Миг, где он встал на дыбы, растянулся. Нижняя часть туловища была, как у лошади: длинные ноги, копыта, хвост. Я даже разглядел его первичные половые признаки! Надо заметить, конских размеров.

— Чтоб тебя воробушком водили! — в отчаянии закричал я, сам не понимая почему.

От безысходности выставил перед собой деревянный молоток, который материализовал пару минут назад. И вдруг… По неведомой мне причине монстр замер. Встал на четыре конечности, отступил назад. Вместе с ним остановился и весь табун. Человеческая часть кентавра стала чесать голову. Некоторое время мы так и смотрели друг на друга.

— Ты кто такой? — спросил кентавр голосом Кренова. — Ты что тут делаешь? Почему не в камере?

Вот это встреча! Ответить ему я не успел. В грудь чудовища прилетело длинное копьё. Оно погрузилось в плоть едва не на половину. Я вскочил на ноги и побежал в сторону леса, где меня ждал Никита. В этот же момент табун пришёл в движение. Полулошади кричали мне вслед, но слов было не разобрать: их заглушал топот копыт. Выглядела погоня эпично, но смеяться над её абсурдностью времени не было.

— Ты чего завис? — закричал Никита, когда мы поравнялись. — Сгинешь! Это же убежище!

— Вчера тебя это не волновало, — напомнил я.

Бунтарь материализовал сеть — и швырнул её в чудовищ. Двое кентавров запутались в ней и упали. На них тут же налетели остальные — образовалась свалка. Не теряя времени, мы забежали в лес и углубились в чащу. Должно быть, часть чудовищ всё же не попались на уловку Никиты. Кентавры преследовали нас: я отчётливо слышал цокот копыт.

Но у нас было явное преимущество, потому что бежать среди деревьев на двух ногах проще, чем на четырёх. Путь оказался недолгим. Никита увидел болотце, похожее на чёрную лужу, и без лишних слов… нырнул в него. Прыгнул солдатиком — и исчез. Я слегка замешкался. В конце концов, можно ли доверять этому человеку? Дотронулся ногой: вода — ледяная.

— Держи его! — раздался рёв. — Рви зубами! Он убил вожака!

Чертыхнувшись, я зажал нос рукой и шагнул вперёд. Мгновенно погрузился в чёрную воду, холод которой пробирал до костей. Меня тут же окутала тина. Ноги обвила мерзкая растительность и стала тянуть вниз. Переход в острог «Белый голубь» почему-то не произошёл: я тонул. В отчаянии, работая руками, я пытался всплыть наверх. В рот попала застоявшаяся вода…

— Вставай, Гриня! — услышал я голос. — Чего дёргаешься? Вставай!

Я раскрыл глаза, бешено мотая руками. В смотровом окне отчётливо угадывалось лицо Пловца. Лысина слегка блестела: ему пришлось снять фуражку, чтобы заглянуть внутрь. Я жадно глотнул воздух. Наваждение закончилось. Больше никаких дел с этим убежищем! И это я думал не только про Никиту, но и про его колдовские миры. Ночами — сплю. На соседней койке сладко дрых Никита, ну или делал вид. Я осмотрел свои руки и ноги: никакой тины. Тесная камера показалась домом.

— Гриня, Никитка, семь утра! — произнёс полицейский. — Чего дрыхнете? А зарядку кто делать будет?

— Очень смешно, — ответил я. — А когда завтрак?

— Старый уже пошёл на кухню, — сказал Пловец. — Нам с вами, убогими, до самого обеда чалиться.

— А потом? — спросил я.

— А потом — борщ с котом, — съязвил полицейский. — Вернёмся на поезд. Чёрта с два я тут буду за преступниками присматривать. Токмо давайте оба без глупостей. Усекли?

— А что тогда?

— И тогда обед будет добрым, — произнёс Михаил Михайлович.

Знал бы он, что его ждёт в самом ближайшем будущем! Точно бы не улыбался. Завтрак действительно оказался неплохим. В двух мисках была запеканка, да такая пышная, будто её готовили в кафе, а не в тюремной столовой. Очень приятный вкус: не пожалели ни сахара, ни масла. Ещё нам принесли по кружке кофейного напитка. Просто праздник какой-то! И что я буду делать, когда мы отсюда сбежим?

— Отойдите к стене, — приказал Старый, когда мы доели. — Сейчас будем по одному в гальюн выводить.

— Воробушком? — уточнил я.

— Тьфу, дикость, — ругнулся полицейский. — Нигде такого нет. Только здесь сохранилось. Всё этот Кренов… Без глупостей, парни. У нас пушки на макушке.

Я подумал, что если Старый и Пловец дали нам полную норму питания, то куда та девалась в остальное время? Неужели кто-то из надзирателей харчевался за счёт узников? Больше всего меня беспокоил Никита. За всё утро он не произнёс ни слова. Когда нас сводили в туалет и смотровое окно закрылось, я решил прояснить несколько моментов.

— Никита, — спросил я. — Ты всё понял?

— Что понял? — искренне удивился он.

— По поводу сегодня! — чуть не крикнул я. — Мы же обсуждали.

— Сонные разговоры, — пожал он плечами.

Отвратительный человек. Ну почему Тимофей решил, что именно я должен его спасать⁈

— Я могу позвать копа, — пригрозил ему. — И всё рассказать по поводу твоего браслета. Который я случайно снял.

— Он не в теме, — зевнул сокамерник.

— У меня есть план, — прошептал я. — Когда придём на производство, делай вид, что хочешь работать. Станешь за станок. Дальше всё увидишь… Услышишь.

— Работать? — возмутился Никита. — Никогда!

— Надо бежать сегодня, — продолжал я. — Пока меня на костре не сожгли!

— Нужно всё взвесить, — не согласился бунтарь. — Проанализировать. Убеждён, что Кренов — шутил. Он у нас большой шутник.

— Ты же во сне обещал помогать! — возмутился я.

— То — во сне, — объяснил Никита. — Мы тебя снова проверяли. Кренов шутит. Всё взвесим, обдумаем — и дёру. И не к татям твоего дружка, меж прочим.

Дружка⁈ Да уж, недаром мне этот мужичок сразу не понравился. Отвратительный человек, да ещё и непредсказуемый. По милости его компаньона (ну или начальника) я занял тело рецидивиста. Так ещё и настолько топорно сработано: сознание осталось! И теперь этот уголовник мне — дружок?

— А если не шутит? — зашипел я. — В общем, ты как хочешь, а я сегодня отсюда убегаю. Счастливо оставаться. Сколько пройдёт времени, прежде чем заметят отсутствие браслета у тебя на ноге? Те, кто в теме?

Угроза подействовала. Бунтарь посмотрел на меня, прищурившись, словно пытался мысли прочитать. Я бы не удивился, если бы он это умел. Потом Никита вздохнул.

— Ладно, — согласился он нехотя. — Я тебя поддержу. Сделаю в точности, как ты предложил. И даже лучше. Но знай, что это — плохая идея.

— Не нужно лучше! — чуть не закричал я. — Делай — в точности.

Смотровое окно распахнулось. Из темноты коридора на нас смотрел Пловец.

— О чём это вы тут толкуете? — спросил он. — Тут же написано, что Чужой — неуживчив… Склонен к атаке сокамерников.

— Я его избил вчера, — соврал я. — Вот он теперь говорит, как будет мне кишки выпускать.

— А это правильно, — кивнул Пловец. — Работать хотите? Марш на производство.

И захлопнул окно, не дожидаясь ответа. Я смотрел на Никиту и испытывал сомнения. Мне он не понравился сразу, с первой минуты знакомства. Вот и сейчас… Я ведь мог бы сбежать отсюда один. Наверное, это было бы проще и безопаснее. Почему я должен тащить его с собой? Сокамерник ничем не пытался вызвать моё доверие, и это удивляло ещё больше. Но поразмышлять на эту тему я не успел, потому что дверь со скрипом распахнулась.

— Выходим по одному, — сказал Старый. — И без глупостей.

— Воробушком? — спросил я, по привычке разворачиваясь задом.

— Вот ещё! — буркнул Пловец. — Выходи, говорю, становись к стене мордой.

Я подчинился. На моих запястьях щёлкнули наручники — самые обычные. Такие же предназначались и Никите. Он был — ну просто сама покорность. Послушно вышел из камеры, стал лицом к стене. А после — аккуратно двигался перед конвоирами. Маски на глаза нам надевать не стали, и я смог разглядеть коридоры. Не могу объяснить, что было не так, но мы будто шли по граням гигантского треугольника.

Причём снаружи здание было совершенно обычным, квадратным! Должно быть, его специально выстроили так, чтобы непосвящённый человек запутался. Множество решёток, переходов: даже если бы я пять раз тут прошёл, всё равно бы не запомнил дорогу. И, что удивительно, наши конвоиры знали маршрут прекрасно.

— Вы тут раньше работали? — спросил я. — Лабиринт какой-то…

Старый хмыкнул, а Пловец промолчал. Всё шло хорошо, и даже слишком. И вдруг, после одной из стальных дверей, навстречу нам вышел человек. Не то, чтобы я не хотел его видеть, но всё же…