Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 14 (не) Скорая медицинская помощь

Всегда поражался тому, какой коротенький шаг отделяет человека от больничной койки. Ну или от приёмного покоя. Одно неосторожное движение, одно непродуманное действие — и ты уже пациент. Вы, наверно, наслышаны о прыжках в воду щучкой в незнакомом озере. Сломанные шейные позвонки, повреждения костного мозга — и вот ты уже не полный сил молодой человек, а овощ.

Или рискованные обгоны мотоциклистов. Или попытки сделать какие-то работы, высунувшись из окна наполовину. Я работал санитаром в травматологическом отделении и могу сказать со всей ответственностью: все жалеют об опрометчивых решениях. Все говорят, что в другой раз бы так не поступили. Но поздно.

Вот и тот самый узник с фамилией Васнецов едва ли хотел таких последствий. Проволока шла по механизмам станка, и он придерживал её ладонью, пока нарезал гвозди. Должно быть, он отвлёкся, задумался или устал. Но режущий механизм сработал в тот момент, когда арестант этого не ожидал. Нож резко ударил по наружной стороне левой ладони. Раздался неприятный хруст, а вслед за ним — дикий крик заключённого.

— Ааа! — орал он. — Больно! Да как… Да как так-то⁈

Другие узники бросили работу и подбежали к пострадавшему. Значит, чужая боль им не чужда: это радовало. Я тоже бросился на помощь быстрее, чем успел подумать о том, что занимаю тело коронного вора. В то время, пока Васнецов подскакивал и причитал, два других арестанта создавали невообразимую суету. С трудом, но я успокоил всех троих.

— Где аптечка? — спросил у заключённых.

— Вон, там, — махнул рукой один из них. — А ты что, умеешь ей пользоваться?

Я бросился к цели. Набор оказался, мягко говоря, скромным. Вата, две баночки перекиси водорода, несколько мотков бинта, всякая ерунда по мелочи. Вернулся к пострадавшему. Кровотечение было обильным, а из-за его суеты оно лишь усиливалось.

Я сказал одному из узников успокаивать пострадавшего и довёл его до умывальника. Здесь же было полотенце, которым я и воспользовался, чтобы смыть кровь. Внимательно осмотрел последствия травмы. Рентген не требовался — открытый перелом четвёртой и пятой пястной кости слева. Виден он был невооружённым глазом, обломки торчали наружу. Хорошо что Васнецов не усугубил картину, пока метался по цеху.

— Нужна медицинская помощь, — крикнул я конвоирам. Молчание.

— Помощь нужна! — повторил я. — Открытый перелом.

Тюремщики взирали на происходящее без каких-либо эмоций. Они продолжали стоять на расстоянии от решётки, внимательно глядя на Никиту.

— Рана опасная? — крикнул Зема. — Умрёт?

— Достаточно опасная, — ответил я. — Но не умрёт. Позовите фельдшера!

— Кнопка тревоги не работает, — пожал плечами охранник. — Месяц уже.

Что же ты будешь делать! Вот тебе и острог для неисправимых преступников… Я отвлёкся буквально на минуту, но этого уже хватило. Крупный арестант извлёк из аптечки жгут и уже пристраивал его к руке пострадавшего. Причём — классика — собирался затянуть его на нижней трети предплечья. Это в целом бесполезно (артерию так не пережать), а в данном случае было ещё и бессмысленно.

— Не нужен жгут, — ответил я. — Просто держи полотенце, чтобы кровь остановить. Но аккуратно.

— Да я видел! — орал он. — Всегда так делают!

— Просто делай, что велят. Держи полотенце и постарайся кости не сместить.

Я подошёл к краю клетки и посмотрел на охранников. Ноль эмоций, хотя по всем правилам такое происшествие — это большая неприятность.

— Нужен врач, — повторил им я. — Открытый перелом в двух местах, повреждены ткани. Необходима операция.

— Ничем не поможем, смена будет через час, — пожал плечами Сыть. — Охрана должна вестись силами минимум двух человек — так говорит уложение. Потерпит.

— Что же вы за люди такие⁈ — возмутился я. — Выведите его хотя бы. Пусть сам идёт в лазарет.

— Гриня, ты что, заболел? — спросил Сыть. — На днях один арестант пальца лишился. И ничего, перебинтовал и продолжил работать. Вдруг вы это спецом провернули, чтобы на нас напасть?

— Если промедлить, он вполне может и кисти лишиться, — произнёс я. — Тут всюду пыль. Инфекции.

— Лишится кисти — поедет на другой режим, — пожал плечами Сыть. — Скажи ему, пусть ждёт. И надеется.

Спорить с ними было бесполезно, а потому я вернулся к пострадавшему. Второй раз забрал жгут у крупного мужика и внимательно осмотрел повреждения Васнецова.

— Как тебя зовут? — спросил я у арестанта.

— Вася… — выдавил он.

Вася Васнецов? Да уж, родители были весьма оригинальны. Ну, хотя бы не Иван Иванов.

— Можем кости совместить, Вася, — сказал я. — Они обломались ровно на две части. И плотно забинтовать, чтобы ты до госпиталя дотерпел.

— Ай-ай, — шептал он. — Давай, делай…

— Только это больно, предупредил я.

— А может, не надо? — взмолился он.

Со стороны повреждения выглядели немного жутко. Четыре обломка двух костей торчали из кисти, продолжала течь кровь. Я вымыл руки с мылом, потом — щедро полил место повреждения перекисью водорода. Совместить края не так трудно, но чем зафиксировать? Проволока! Тут её было довольно много.

— Слышь, ты, — обратился я в манере Грини к крупному арестанту.

— Ну, — ответил он.

— Сделай два куска проволоки, миллиметра два-три в сечении, по тридцать сантиметров, — приказал я. — И неси сюда.

Третий арестант потерял интерес к своему коллеге и вернулся к работе. Я же не только собирался оказать помощь, но и проверить свои магические способности. Развернулся спиной к надзирателям, чтобы мои руки было хуже видно. Васнецов побледнел, а ведь мы ещё не начали совмещать кости.

— Закрой глаза, — сказал ему. — Не так больно будет.

— В смысле — закрыть? — спросил он слабым голосом.

— Здоровой ладонью закрой. И терпи, Василий.

Хотя условия были далеки от операционных, а работать пришлось на полу, нездоровый азарт уже овладел моим разумом. Здесь же, возле станков, обнаружилась заготовка из фанеры, размером как лист А5. Я положил ладонь пациента на неё и аккуратно надавил сверху, выпрямляя пальцы.

— Закрывай глаза, — повторил я Васнецову. — Сейчас будет очень больно. Можешь кричать.

Когда Василий подчинился, я аккуратно, насколько это было возможно, совместил края повреждённых костей. Раздался дикий крик, и лишь невероятным усилиям я удержал повреждённую руку. По моим ладоням прошло уже знакомое электричество, и часть его я пустил на заживление раны. Самую малость, но этого хватило, чтобы кости консолидировались. Это выглядело, как чудо. Крик сразу стал тише.

— На, бери, — здоровяк протянул мне два куска проволоки.

Я перевёл взгляд наверх. Мужчина шатался, его мутило. Какие мы нежные! Не хватало ещё, чтобы он в обморок грохнулся. Хорошо хоть, из-за своего состояния он не увидел, как я колдовал над костями.

— Перекись неси, неженка, — потребовал я. — И вату. А ты, Вася, руку плотно держи, не двигай. Сейчас будет легче.

— Хорошо, — ответил он, всё так же прикрывая рукой глаза.

Я утешал себя тем, что вся эта конструкция — временная. И что в больнице ему поставят нормальные спицы, наложат человеческие швы. Хоть это тут могли? Шовного материала всё равно не было. Я обмотал несколько слоёв бинта, на который положил вату, прежде чем использовать проволоку.

— Ни черта себе! — восхитился Гриня. — А ежели финкой в бок пырнут… Тоже кровь остановишь?

— Не отвлекай, — попросил я.

Увы, я не был кистевым хирургом. Мне казалось, что я всё делаю неправильно. По моей мысли, бинт поверх раны должен был предотвратить контакт с металлом, а вата — немного смягчить «шину». Потом ещё несколько слоёв бинта я положил поверх. С сомнением посмотрел на свою шину: лучше, чем ничего. После магии интенсивность кровотечения снизилась, бинты даже не покраснели.

— Всё, можешь смотреть, — сказал я Василию.

Тот убрал здоровую ладонь с глаз и посмотрел на свою левую руку. Теперь, конечно, всё это выглядело не так страшно.

— Спасибо, — прошептал он. — Уже не так больно…

— Жить будешь, — ответил я. — А если в больничке не подведут, то кости срастутся.

— Ты зачем мне помог? — удивился Васнецов. — Я же чёрт.

— Иди ты лесом.

Тут до меня дошло, что всё время, пока я оказывал помощь пострадавшему, Никита даже не соизволил к нам подойти. А ведь так красиво говорил про равенство, про братство! Видимо, идеалы заканчиваются, когда нужно руки в крови испачкать. Моя роба и руки были выпачканы чужой кровью. Я попытался отмыть её остатками перекиси водорода, но пятна на ткани всё равно остались.

Потом я невольно залюбовался красивыми стеклянными баночками, в которые был налит препарат. В моём мире такие вещи делали из пластика. Но, разумеется, стекло больше подходит для медицинских нужд. «Её Величества экспериментальная лаборатория имени В. Феррейна. Санкт-Петербург» — гласила винтажная надпись. Хотя чего это я? Надпись вполне современная для 1989-го года.

— Васнецов, ты как? — подал голос Сыть. — Работать сможешь?

— В смысле? — спросил пострадавший.

— Правой рукой! — объяснил тюремщик. — Задание надо выполнять.

Надзиратель был серьёзен и не шутил! Человек получил серьёзную травму, нуждается в операции, а ему предлагают работать правой рукой. Всё это не укладывалось у меня в голове. Пострадавший не сдержался — и ответил тюремщику нецензурно. А помощь пришла только через два часа. Я обрадовался: наконец-то обед. Но мой оптимизм был преждевременным. Потому что послеобеденные новости оказались жуткими.