Разрушитель. Чужая империя 2

Глава 45 Двойная игра

Вылазки в Пустошь превратились в рутину. Первоначальный страх сменился уверенностью, а потом — азартом. В считанные недели я освоил таинственный мир: то ли реальность, то ли сон. Секрет исчезновения предметов в руках Изольды оказался прост. Артефакт нужно было осмыслить (так я назвал этот процесс), а потом — убрать (умозрительно, разумеется).

Он исчезал, но не до конца. Предмет был виден периферическим зрением, вместе с компасом (по нему я ориентировался), синим и красным столбиком. Изольда была права насчёт факультативности законов физики в этом месте. Любой предмет в нужный момент можно было визуализировать.

Именно это я провернул в самую первую вылазку в Пустошь. Оставалось непонятным, откуда у меня тогда возник пистолет с одним патроном. Всё необходимое для пребывания в этом мрачном месте можно было получить здесь.

Мы старались не убивать монстров без необходимости, но делать это приходилось. Далеко не все демоны без проблем сдавались в плен. Многие яростно сопротивлялись, некоторые — пытались убежать. Мы вели себя как партизаны или диверсанты. В бою с одной местной тварью я разжился годным оружием.

— Классный топор, — похвалила меня Изольда, поглаживая рукоять.

За несколько дней мы окончательно слились в тандем. Уж не знаю, что испытывала девушка, но мои чувства были новыми и пьянящими. Охота на монстров объединяет круче секса. Но и плотской любви у нас тоже хватало. В отличие от меня Изольда в этом плане не теряла голову и разрешала уединяться с ней только в том гроте. Там было классно.

— Пакуем! — говорила она каждый раз, когда мы похищали зазевавшегося демона.

Ловить монстров было интересно. Меня как медика интересовала их анатомия. На телах тварей была густая шерсть, первичные половые признаки соответствовали человеческим, а вторичные — нет. Лишь единожды мы слышали рёв Мастера — самого главного демона, который разрушил первый домик Изольды.

Кресло жертвы в Чёрной комнате поочерёдно занимали разные люди. Вот — рыжий парень. Кем он работал? По виду — мелкий клерк, глаза испуганные, но губы шептали «да». На следующий день — красивая высокая женщина с чёрными волосами. Она вполне могла быть телеведущей… Как она попала в тайное общество бунтарей?

Иногда подселение проходило не с первой попытки, но чаще всё получалось. Тимофей ликовал, но вместе с этим нарастала его ревность. Я давал ему отчёт, приводя бесчисленные подробности: мы решили с Изольдой поступать именно так. В скором времени главарь этого ордена потерял к моим докладам всякий интерес.

— Ты… Ты её охраняешь? — спрашивал он.

— Берегу, как зеницу ока, — отвечал я.

Мне стало понятно, что мысли он читать не умел. Если бы у него был такой талант, он бы увидел в моей голове сотня горячих сцен… Почти всё время я думал об Изольде, о её сладкой груди, очаровательных бёдрах, мощной шее. При первой же возможности мы мчались в Пустошь, чтобы быть вместе.

— Слушай… — спросил я как-то раз девушку. — А ты… Что ты ко мне испытываешь?

— Разное, — ответила охотница с улыбкой. — Ты хорош. Во всём хорош.

— А что дальше будет? — продолжал я. — Мы всегда будем встречаться только в этом мире?

— Верь мне, — говорила она. — Мы победим.

Болтать особо было некогда. Нам приходилось выслеживать демонов, сидеть в засаде, тащить этих тварей в схрон… Мне нравилось, что у Изольды такой холодный разум. Она никогда не давала волю эмоциям и желаниям. А мне… Мне хотелось всегда.

— Пакуем! — раздавался приказ, и мы бросались на очередную несчастную тварь.

Возвращение в империю вызывало у меня физическую боль. Я перестал заниматься телом Грини, и все хронические болезни бывшего арестанта полезли наружу. Оказывается, у него были изношены коленные суставы, а постоянное сидение на кресле вызывало дичайшую боль в пояснице. Несвоевременное питание привело к обострению язвы. И, уж простите за подробности, у рецидивиста был геморрой.

Приходилось использовать свои навыки медика и колдуна, чтобы поддерживать тело. Да, продолжаться долго так не могло. Один раз прогулка до моей комнаты привела к резкому росту давления. В ушах стало звенеть, в глазах позеленело. Стук в висках не оставлял сомнений: предобморочное состояние.

К счастью, я заранее раздобыл аптечку и нашёл в ней местный аналог «Валидола». Рассосал таблетку, и меня отпустило. Вы думаете, что в тот день я остался в империи и не стал нырять в Пустошь? Вы ошибаетесь. Внутри мрачного мира у меня не болело ничего.

— Вам не стоит так много времени проводить в Пустоши, — сказал Тимофей после очередного возвращения. Мы провели по ту сторону, по ощущениям, около суток.

— Угу, — ответил я устами Грини, пытаясь разогнуться.

Спазм мышц сковал спину, каждое движение отзывалось болью. И опять этот геморрой… Не мог же я чесаться в столь деликатных местах при боевых товарищах?

— Дорогой наставник, — произнесла Изольда с улыбкой. — Твоя армия пополняется. Не об этом ли ты мечтал?

Я уже сбился со счёта выловленных демонов. Тех несчастных, к кому их подселяли, тоже стал называть свысока — телами. После путешествия в потусторонний мир всё мне казалось обыденным и тусклым. Не хотелось даже есть и пить — приходилось себя заставлять. Странно, что у Изольды такого эффекта не было.

Дни я считать перестал. Мой разум окончательно раздвоился. Мы проводили в Пустоши так много времени, что я перестал понимать, где реальность, а где — сон. Изучали перекрестье миров, следили за демонами. Ну и периодически уединялись в пещере.

— А почему нельзя остаться тут навсегда? — спросил я.

— Глупыш, — улыбнулась Изольда. — Наше место — там. В империи. Потерпи, и скоро мы будем вместе всегда.

— Сколько терпеть? — возмутился я. — Ты с ним точно спишь. С этим Тимофеем.

— Приходится, — вздохнула девушка. — Но ты — лучше. Ты ведь меня не ревнуешь? Это всего лишь тело, мой охотник.

Я ревновал. Ревновал так сильно, что у тела Грини начиналась тахикардия. Чтобы добавить хоть немного дисциплины и сохранить здоровье, я стал требовать от Гурбана подавать еду в определённое время. В восемь утра и в десять вечера. Сам составил меню, благо, курс диетологии что-то оставил в голове. В один из дней я вспомнил, что обещал избавить его сына Алтына от нароста. Мне стало стыдно.

— Слушай, Гурбан, — сказал я. — Завтра же проведём операцию.

— Какую операцию⁈ — удивился он. — Не надо никаких операций! Алтын, ну-ка, подойди.

К моему удивлению, на лице подростка больше не было некрасивой отметины. Удивительно, как я этого не заметил? По привычке мальчик поворачивался только одной стороной лица. Я осмотрел кожные покровы ребёнка в месте бывшего нароста. Те несколько отличались по цвету (были более розовыми), но эта особенность не выделялась. И уж тем более — не уродовала его.

— Как это произошло? — спросил я.

— Через недели две после случая… — начал Гурбан. — Ну, когда ты лечил. Нарост упал. Сам!

— Надо было сказать мне, — произнёс я. — Чудо какое-то.

— Да, чудо, — кивнул кухарь.

Алтын всё это время молчал и как будто подрагивал. Мне стало жалко ученика. Что он видел в своей жизни? И что увидит? Будет, как и его отец, холопом? Мне захотелось хотя бы вознаградить верных слуг, но денег не было. За время, проведённое в теле Грини, финансовый вопрос поднимался лишь единожды…

— Хорошо, что ты вылечился, — сказал я Алтыну. — Ты — отличный парень, я горжусь, что знаком с тобой.

Подмастерье кухаря покраснел, а Гурбан просиял, как золотая монета. На этом наш разговор был закончен. Я не придал значения этому чуду, как выяснилось — зря.