Развод. Я заслуживаю быть счастливой

2 глава

Первая мысль — что это сережка Милы.

Вот только сережка золотая, а дочь предпочитает совсем иные украшения: серебро, черненое серебро или вообще хирургическую сталь.

У нее маленькое колечко в носу и штанга в языке, а еще она носит минималистичные чокеры, браслеты и кольца.

Уши у нее тоже проколоты, но там вот уже три года неизменно стоят только маленькие гвоздики.

Можно, конечно, уточнить у нее, но что-то подсказывает мне, что это не имеет смысла.

Во-первых, дочь точно скажет, что это не ее.

А во-вторых, тоже задастся вопросом: а чье тогда?! — и наверняка спросит об этом у отца.

А Вит... ну, если это сережка его любовницы, то он, конечно, попытается поскорее замести следы...

Так. Стоп!

Я что, только что подумала, что у моего мужа есть любовница?!

О боже, кажется, да, именно об этом я и подумала...

Ну, а как еще объяснить чужую женскую золотую сережку в сливе нашей ванны?!

Тем более что нас с Милой неделю не было дома!

Мало ли чем он здесь без нас занимался, мало ли кого приводил!

Кручу-верчу золотую сережку между пальцами и думаю: позвонить мужу прямо сейчас или подождать до завтра?!

В итоге решаю посоветоваться с Софой.

Она не единственная моя подруга, но единственная, кто тоже работает в «Scholars' Haven». Мой муж — наш директор. Софа — единственная из моих подруг, кто тоже ежедневно видит его и может что-то знать.

Впрочем, если бы она знала, неужели не рассказала бы мне?!

Софа приезжает ко мне домой следующим утром.

Муж в это время как раз на встрече в Москве, Мила еще не вернулась с ночевки.

Я показываю подруге сережку и говорю:

— Я нашла это в сливе ванны. Она точно не моя и вряд ли Милы.

— Думаешь, Вит изменяет тебе?! — почему-то шепотом спрашивает Софа, хотя в квартире мы одни.

— Не знаю, — пожимаю плечами, хотя где-то глубоко внутри уже все прекрасно знаю и понимаю.

— Спроси у него, как только вернется. Лучше — лично. Не по телефону.

— Да, ты права, — я киваю, а потом, помедлив пару мгновений, задаю еще один вопрос: — Ты в последнее время не замечала за Витом ничего... странного?

— Ты имеешь ввиду, ничего такого, что могло бы означать, что он изменяет? — уточняет подруга.

— Ну... да. Может, ты видела, как он воровато оглядывается, прежде чем ответить на чье-то сообщение, например...

— Не видела, — качает головой Софа. — Но это ничего не значит. Мужчина годами может изменять и скрывать это. Ты должна поговорить с ним, вот и все.

Поговорить — вот и все.

Да только не так-то это просто.

Я как будто боюсь рвать последнюю нить между нами.

Ведь пока я не показала ему эту сережку и не спросила, откуда она в сливе нашей ванны, между нами все хорошо, между нами мир и любовь, как и предыдущие двадцать лет нашего брака.

Но как только мы поговорим — все изменится, скорей всего — навсегда.

И все-таки я твердо решаю: скажу ему сразу же, как он приедет.

Однако обратный рейс Вита задерживают с вылетом, и я не дожидаюсь его — засыпаю прямо с телефоном в руках.

Потом сквозь сон слышу, как он наконец заходит в нашу спальню, мягко скользит по полу, чтобы не разбудить меня, тихо ложится рядом, чистый и вкусно пахнущий после душа, чмокает меня в шею...

Какая-то часть меня борется со сном, напоминая, что у меня есть важный разговор к мужу, но я и так вся изнервничалась, испереживалась... последнее, что я помню, это как я твердо обещаю себе поговорить с ним завтра утром...

Утро понедельника начинается со звонка будильника: пора собираться на работу.

Муж уже не в постели: видимо, пошел умываться.

Отлично, значит, в ванной комнате я его и перехвачу.

Так, а где я оставила вчера эту злополучную сережку?!

Кажется, в тумбочке со своей стороны кровати...

Я заглядываю туда, но украшения нет ни в одном из ящичков.

Смотрю на туалетном столике — тоже ничего.

Начинаю мучительно вспоминать.

Может, я ее вообще в кровати оставила?!

Вот ведь растяпа невнимательная!

Я перерываю все постельное белье, потом заглядываю под кровать...

В этот самый момент в спальню заходит Вит, и его голос застает меня врасплох:

— Доброе утро, любимая, ты что-то потеряла?