Развод. Я заслуживаю быть счастливой

37 глава

Первая мысль, а точнее, вопрос, который возникает в моей голове, если честно, не слишком уместен в данной ситуации... мне бы думать о том, что делать дальше, что ответить совету попечителей, но...

Мне чертовски интересно: это снимки с камер, которые были установлены господином Кулибиным, когда его наняла моя жена, или снимки откуда-то еще?!

По ракурсам не совсем ясно, потому что планы явно искусственно приближенные, порой даже до пикселей на нашей с Алиной коже.

Но если это Кулибин... черт, я его закопаю!

Причем мне кажется, что это действительно он.

С самого начала было ясно, что это невероятно скользкий, откровенно хитрожопый тип, который умеет пользоваться ситуацией с разных сторон и вытягивать деньги с разных участников одного и того же процесса...

Сначала он поимел деньги с моей жены, причем откровенно обворовав и обманув.

Потом он поимел деньги с меня.

Возможно ли, что после этого он обратился к Лидии Викторовне и другим членам попечительского совета и предложил еще и им некое сотрудничество?!

А может... может, он обратился к Алине, а та уже — к совету?!

Непонятно.

И непонятно, что делать.

Отрицать?! Бессмысленно. На фото все прекрасно видно.

Признать?! Тогда совет наверняка откажется финансировать школу.

Притвориться, что Алина — вовсе не моя любовница, и наши отношения вот-вот будут узаконены?! Бред. Я ведь не хочу разводиться с женой...

— Что скажете в свое оправдание, Виталий Сергеевич?! — спрашивает Лидия Викторовна, и на ее лице четко читается ироничная усмешка... даже издевка, что ли?!

А ведь когда-то она уважала, ценила меня.

Считала лучшим директором.

Именно Лидия Викторовна инициировала создание попечительского совета и вызвалась давать нам большие деньги.

Что изменилось?!

Неужели дело только в этих фото и в том, что у школы немного снизились показатели?!

— Скажу, что это совершенно недопустимо, — говорю я мрачно. — Да, совершенно недопустимо делать записи со скрытой камеры из моего кабинета, который, заметьте, является частной собственностью.

— Согласна, — кивает Лидия Викторовна. — Я тоже не поддерживаю такой формат выяснения информации, но... эти фото прислали нам анонимно.

Хм!

Вот оно что!

Анонимно!

Значит, вряд ли Кулибин.

Он бы действовал открыто и запросил бы денег.

А вот что это Алина — вполне возможно.

Маленькая наглая девчонка, не получив желаемое, а именно — меня и мои деньги, продолжает мстить, наступая на больные мозоли.

Через дочь она на меня уже воздействовала, теперь решила воздействовать через школу, мой бизнес, мой источник доходов...

Да, думаю, это она.

— Мы не собираемся идти с этим в суды, — продолжает Лидия Викторовна. — В суде это не примут как доказательство. Вы и сами это прекрасно знаете. Но нам это и не нужно. Мы надеемся уладить все мирно, по обоюдному согласию, полюбовно, так сказать...

— Сместив меня с должности директора?! — фыркаю я насмешливо.

— Мы не можем сместить вас, — миролюбиво говорит женщина. — Но мы можем полностью прекратить финансирование школы, и тогда следующий учебный год в вашей школе просто не начнется... Вы останетесь директором, но управлять будет нечем. Вы потеряете все. Уверены, что хотите этого, Виталий Сергеевич?! Уверены, что ваша гордость для вас важнее денег и бизнеса, на который вы потратили столько лет, столько сил, столько средств?!

Я вздыхаю:

— Правильно ли я вас понимаю: вы ставите мне ультиматум?! Либо я соглашаюсь заменить себя Романом Валерьевичем в должности директора, либо вы просто лишите меня финансирования?!

— Все верно, — говорит Лидия Викторовна, и в ее голосе — лед и сталь. — Увы, иных вариантов нет. Мы дорожим нашей репутацией и хотим сберечь репутацию школы. Поверьте: у нас общие цели.

Ну да, конечно, общие.

Не считая того, что если я покину директорский пост, то потеряю не только большие деньги, но и уважение собственных коллег.

Моя репутация, моя честь будут глубоко задеты, а я сам — откровенно унижен.

Но деньги, которые выделяет мне совет, конечно, во много раз больше и важнее.

И увы, Лидия Викторовна права.

Либо я цепляюсь за директорский пост и свою раненую гордость и шлю их к черту — и школа просто не начнет новый сезон.

Либо я уступаю место их министерскому засланцу — и сохраняю бизнес.

Выбор болезненный — но очевидный.

Я могу и дальше сопротивляться, но ни к чему хорошему это не приведет.

— Ладно, — киваю я в конце концов. — Предположим, я соглашусь на ваши условия. Но нам нужно обсудить, какие полномочия будет иметь Роман Валерьевич, какие решения останутся за мной, как за владельцем школы, и как мы поступим с фотографиями, которые оказались в вашем распоряжении...

— Мы просто удалим их и забудем, что они существовали, — говорит Лидия Викторовна, да так быстро, что сразу становится ясно: они уже все обсудили между собой, они уже все решили.

— А что с девушкой, которая там... изображена?! — спрашиваю я про Алину. — Она будет уволена или...

— О, это будет решать Роман Валерьевич по итогам беседы с... как зовут вашу любовницу?!

— Алина... Алина Игоревна, — признаюсь я.

— Вот, с ней.

— Ясно, — я хмыкаю, а сам думаю: о чем здесь вообще можно разговаривать?!

Он должен, просто обязан ее уволить!

Он ведь уволит ее, правда?!