Развод. Я заслуживаю быть счастливой

27 глава. МИЛА

— Мил, ты чо там застряла?! — спрашивает Катька, когда я наконец выхожу из кабинета матери.

Катька, конечно, как и все мои друзья, как и все мои одноклассники, как и вся школа, блин, в курсе, что Марина Максимовна, учительница русского и литературы, и Виталий Сергеевич, директор школы, — мои родители.

У нас, блин, у всех троих фамилия одинаковая — Королевы.

Логично, да?!

— Из-за записки, да?! — уточняет Катька, потому что на предыдущий вопрос я отвечаю просто:

— Да так... фигня...

Но подруга, конечно, все прекрасно понимает.

— Ага, — киваю я в итоге.

— Ругала тебя?!

— Нет, с чего бы, — фыркаю я. — Не я же отправила эту записку. Я вообще не в курсе, кто все это начал.

— Может, еще раз спросить у Лешки?! — предлагает Катька. — Ведь это он в прошлую пятницу нашел у себя в кармане первую записку... а потом уже пошло-поплыло...

— Ну а толку?! Я спрашивала уже.

— Вдруг он что-то новое узнал?! Сплетня-то расползается.

— Ну ладно, — я закатываю глаза. — Давай спросим.

Меня, честно, все это страшно бесит.

Сплетня о том, что мой отец изменяет моей матери с какой-то молодой — а может, и не очень молодой, вообще-то, — училкой, уже привела к тому, что все на меня смотрят, посмеиваются, обсуждают... как будто это я виновата, что мой папаша не в состоянии удержать член в штанах! И вообще, это все еще доказать надо! Может, и нет никакой измены! Может, кто-то клевещет! Непонятно только, кто и зачем... Отца всегда уважали. А теперь...

Мы с Катькой идем к Лешке.

Я, правда, сомневаюсь, что у него появилась какая-то новая информация, но вдруг...

Лешка стоит в компании других парней из нашего и параллельного класса, обсуждают какие-то геймерские штуки.

— Приветик, — первой подает голос Катька.

— Привет, — вторю ей я.

— Здорóво! Привет! Хай! Свэ-э-эг! — здоровается с нами разноголосая компания.

— Чо почем?! — спрашивает Лешка, потому что ясно: мы пришли именно к нему.

— Можно тебя... на пару минут?! — спрашиваю я.

— Для тебя — что угодно, Милаша, — фыркает Лешка и выходит из толпы.

— Не называй меня так, сколько раз просила, — морщусь я.

Лешка давно оказывает мне знаки внимания, время от времени выкатывает комплименты, даже на свидание звал... я не пошла: меня парень есть, вообще-то. Гриша — классный. Правда, щас он на больничном, с четверга в школе не был, но он тоже в курсе ситуации, поддерживает меня, говорит, чтобы я не грузилась... но это непросто, конечно.

— Леш, — говорю я, когда мы отходим в сторону. — Ты все еще не в курсе, кто подсунул тебе ту дурацкую записку?!

— Нет, Милаш, прости, — он из вредности продолжает обращаться ко мне именно так. — Клянусь, если бы узнал, сразу рассказал бы тебе.

— Ну да, — я поджимаю губы, а потом обращаюсь к Катьке: — Ну, видишь... бесполезно. Пойдем отсюда.

— Окей, — кивает подруга.

Но отойти далеко мы не успеваем.

Андрей Кострюченко, парень из параллельного, увидев нас с подругой, громко присвистывает.

Мы с Катькой замираем, не понимая, какого хрена.

А он уже кричит:

— Эй, Королева, а ты знала, что твой папка какую-то училку пялит?!

Я, честно, впадаю в ступор.

Потому что до этого момента никто не задавал мне таких вопросов, не издевался, не травил.

Да, обсуждали за спиной, переглядывались, посмеивались... но не так открыто! И вообще далеко не все! А теперь...

Я не успеваю ответить, потому что первой за меня вступается Катька, моя героиня, моя пантера:

— Э, Кострюченко, а ты не оборзел ли?!

— Я не с тобой разговариваю, Липская! Не защищай свою подружку! Может, она вовсе и не директорская дочка! Кто знает, сколько лет ее предки друг другу изменяют!

— Ты больной?! — спрашиваю я. — Не смей оскорблять моих родителей! Может, это ты ту записку Лешке подсунул, а?!

— Мне что, делать нефиг?! — ржет Кострюченко.

Пока я соображаю, что ответить ему, сбоку в поле моего зрения вдруг влетает Лешка, злой, как собака.

— Ты страх потерял что ли, стручок?! — орет он.

— О, а вот и наш рыцарь на белом коне! — ржет Андрей. — Прибежал спасать принцессу?! Только ты забыл, Сверлов, что принцесса-то не твоя, а Гришкина! Думаешь, щас вступишься за нее, и ледяное сердце оттает?!

Такими словами Андрей еще сильнее выбешивает Лешку, и тот бросается на него, валит на пол и принимается бить.

Андрей отвечает тем же, завязывается драка.

Парни наблюдают и ржут.

Девчонки визжат.

Я думаю про себя: твою мать! — а потом бросаюсь разнимать этих придурков, потому что знаю: Кострюченко сильнее, а я не хочу, чтобы Лешку покалечили.

— Вы достали, оба! — ору, пытаясь поймать то одного, то другого за руки. — Хватит уже!

Катька пытается меня оттащить.

Потом парни наконец растаскивают Лешку и Андрея.

Еще через мгновение над всеми нами грозно звучит голос заведующей старшими классами:

— Кострюченко! Сверлов! Королева! Липская! Все — в мой кабинет! Немедленно!

Вот блин.

Раздается звонок на урок, все остальные расходятся по классам, а мы четверо тащимся в кабинет Ольги Викторовны.

Андрей и Лешка по пути переругиваются, Катька шепчет мне:

— Зачем ты пыталась их разнять?! — а я думаю только о том, что все это расскажут моей матери, а она и так только после операции, и так подозревает отца, и так на нервах...