Развод. Я заслуживаю быть счастливой

29 глава

Катька берет все на себя.

Не зря же она дочка детектива и прокурора, у нее это в крови: жажда исследований, пылкое желание выяснить, кто прав, кто виноват.

Я ей просто доверяюсь: хуже-то все равно не будет.

Ранним утром вторника, до начала уроков, мы собираемся с ребятами, которым доверяем, в так называемой курилке: закутке коридора между туалетом и черной лестницей, где старшеклассники курят и целуются, младшеклассники дергают друг друга за волосы и макают бошками в унитазы, и все — списывают домашки и прячутся во время контрольных работ и экзаменов, когда надо беспалевно погуглить какой-нибудь вопрос.

Администрация, в принципе, в курсе, что такое место существует, как оно называется и для каких целей используется, но по совету школьного психолога — храни бог Лилию Анатольевну! — мягко игнорирует, если только не происходит что-то совсем из ряда вон...

Курилка — это наше убежище, безопасное место, где нас обычно никто не трогает.

Сюда же приходят обсудить сплетни, назначенные друг другу стрелки и все остальное.

Вот и мы собираемся.

Компания, кстати, получается довольно большая: мы с Катькой, наши парни — правда, мой Гришка пока участвует удаленно, потому что все еще сидит на больничном, — Лешка, который в меня влюблен и просто не мог отказать, его лучший друг Марат Лопырев, двое девчонок из нашего класса — Вера, Маша, — и Зина из параллельного.

Всего — девять человек.

— Нифига себе, — говорит Лешка. — Целый отряд.

— Отряд Дамблдора, — фыркает Марат.

Наше поколение не фанатеет по Гарри Поттеру, как миллениалы, но Марат — редкое исключение из правил: у него дома не только коллекционные издания книг и дисков с фильмами, но еще и куча мерча: шмотки, сувенирка, что-то еще... даже волшебные палочки ключевых персонажей!

Катька начинает собрание с того, что обрисовывает ситуацию, потому что не все видели вчерашние нападки Кострюченко и его драку с Лешкой.

— Вот это он урод! — офигевает Зина.

— И он такой не один, — кивает Маша.

— Наша задача — выяснить, кто начал распространять слухи, — говорит Катька. — И мы с Милой подозреваем, что это не из наших, не из ребят, мы думаем, что это кто-то из учителей.

Мне нравится, как она говорит — мы! — хотя, по сути, это она подозревает и думает, а я просто соглашаюсь с ее мнением.

— Ого! Вот это предположение! — присвистывает Петька.

Получается немного театрально, потому что он-то точно со вчерашнего дня в курсе, что Катька думает... они же пара!

— Я тоже сразу об этом подумала, — задумчиво говорит Вера, а потом соглашаются и все остальные.

Катька создает общий чат, куда добавляет всех нас, деловито раздает указания, кому как действовать, и мы отправляемся на занятия, полные решимости вычислить стерву.

До обеда мы с ребятами составляем список учителей нашей школы, которые могут быть причастны к распространению сплетен.

Всего в школе работает сорок два учителя.

Минус восемь учителей начальных классов.

Минус семь учителей мужского пола: они, если и хотели бы как-то насолить моим родителям, наверняка действовали бы иначе.

Минус пять учителей пятьдесят пять плюс: таким тоже не до сплетен и влюбленностей в коллег и директоров, уже пенсия на носу, а по выходным — внуки и дачи.

Остается двадцать две училки.

Конечно, еще есть заведующие, так называемый вспомогательный персонал — от психолога и медсестры до уборщиц и дворников, — но их мы решаем пока не трогать, а заняться чисто преподавательским составом.

В первую очередь — молодыми незамужними учительницами.

Таких из двадцати двух оказывается десять, то есть, круг подозреваемых сужается еще сильней.

— Что дальше?! — спрашивает Лешка, когда во время обеда все тем же составом в девять человек — точнее, восемь плюс Гришка в чате, — мы собираемся в столовой, устраиваемся за самым дальним столом и, параллельно поедая первое, второе и третье, обсуждаем наше дело.

Я, честное слово, в какой-то момент даже начинаю чувствовать себя героиней детективного сериала.

— Петька, Лешка, Марат, вы возьмете на себя самое сложное и рискованное, — командует Катька. — Нужно будет подбросить каждой по записке и понаблюдать за реакцией. В записках пишем следующее: «Все уже в курсе, что тебя пялит наш дир, будешь отбрыкиваться или уволишься по собственному, чтобы это не всплыло?!» — ну, или что-то такое...

— Принято, — рапортует Лешка.

Катька продолжает распределять обязанности:

— Вера, Маша, Зина — вы наблюдаете за каждой в пределах школы... С кем говорят, куда перемещаются, не заглядывают ли к Виталию Сергеевичу?!

— Окей, — кивает Вера.

— Гришка изучит социальные сети каждой и предоставит инфу нам с Милой. Остальные — тоже сразу пишите, если заметите что-то странное. Я буду координировать всех нас. А тебе, Мила, задание: поговорить с матерью.

— О чем?! — спрашиваю я.

— Ты должна попытаться выяснить, есть ли у нее какие-нибудь терки с кем-то из учителей.

— Так она мне и рассказала! — фыркаю я.

У нас с мамой неплохие, конечно, отношения, учитывая мой возраст, но вряд ли она станет делиться такими вещами.

— Используй в разговоре имена тех, кого мы сейчас проверяем. Не спрашивай ничего в лоб. Просто рассказывай, делись, и как бы невзначай упоминай их по-очереди. Можешь растянуть это на пару разговоров или даже на пару дней. Скажи, например, что Борислава Витальевна поставила тебе тройбан по физике, посмотри на ее реакцию... Потом расскажи, какой тупой доклад просит написать Валерия Дмитриевна... поняла?!

— Поняла, — киваю, морщусь, но понимаю, что придется сделать это.

Раз уж все мои друзья подписались на это — кто я такая, чтобы отлынивать?!