Развод. Я заслуживаю быть счастливой

48 глава. РОМАН

Драка Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича выводит меня из себя, а ведь вывести меня из себя — задачка непростая.

Отчитав их, первого я без капли жалости увольняю, второму — даю испытательный срок в три месяца.

Да, строго, даже сурово, они оба шокированы и растеряны, совершенно не понимают, почему я так жестоко с ними поступаю... но таково мое решение, ведь теперь главный в этой школе — я.

Потом я прошу Марину Максимовну остаться ненадолго в моем кабинете.

— Да, конечно, — кивает она послушно, но я вижу, что она напряжена, даже напугана, ей некомфортно.

Неудивительно: конфликт-то, по сути, произошел именно из-за нее.

Не по ее вине, но именно она — яблоко раздора между Виталием Сергеевичем и Иннокентием Ивановичем.

Один — почти бывший муж, другой — влюбленный в нее поклонник.

Один мечтает заполучить прощение и второй шанс, второй лелеет надежду на отношения с женщиной, которая нравится ему уже долгие годы.

На чьей я стороне в данной истории?!

Да ни на чьей!

Виталий Сергеевич — меркантильный, самовлюбленный, а теперь выяснилось, что еще и агрессивный, ревнивый, с замашками собственника человек, который изменял Марине Максимовне со своей же подчиненной...

И что, заслуживает ли он прощения?! По-моему, нет.

Я буду очень разочарован, если Марина Максимовна примет его обратно.

Иннокентий Иванович — вроде бы, интеллигентный, вежливый, милый мужчина, старательный сотрудник и хороший учитель, но... слишком уж простой и нерешительный для такой роскошной женщины. Десять лет был влюблен — и все эти годы молчал, не желая разрушать семью.

Разве так поступают по-настоящему влюбленные мужчины?!

Нет, по-настоящему влюбленные мужчины горы сворачивают во имя своей женщины!

В общем, оба варианта — так себе.

К тому же, оба проявили себя не лучшим образом, устроив эту самую публичную драку.

Но решать, конечно, Марине Максимовне.

А я... не знаю даже, почему меня задевает вся эта история... причем гораздо глубже и сильнее, чем должна бы.

Тем не менее, как директор, я обязан поговорить с ней.

— О чем?! — спрашивает Марина Максимовна, искренне не понимая. — Мне, конечно, очень неловко и даже стыдно, что так произошло, но... это не моя вина.

— Безусловно, не ваша, — я киваю. — Но нам с вами нужно подумать, как можно предотвратить повторение такой ситуации в будущем.

— Вряд ли я как-то могу на это повлиять, — она пожимает плечами. — Кроме того, вы ведь уже уволили Виталия...

— Да, но вы же не думаете, что это его остановит, что он перестанет приходить в школу?! Увы, но школа — его бизнес и его собственность, и он имеет полное право быть здесь... даже не будучи на посту директора или преподавателя.

— Да уж...

— Может быть, мне стоит уволить и Иннокентия Ивановича?!

— В сравнении с моим мужем, он совершенно безобиден.

— Возможно, но... он ведь тоже ведет себя довольно провокационно. И его совсем не смущает ни ваше замужнее — пока что! — положение, ни то, что вы не отвечаете ему взаимностью...

— Почему вы решили, что я не отвечаю?! — удивляется Марина Максимовна.

— А вы отвечаете?!

— Ну... нет, но... какое вам дело?!

— Никакого, наверное, — я почему-то краснею.

И правда, какое право я имею обсуждать, осуждать, высказываться об этом?! Выглядит максимально непрофессионально.

Тогда почему же меня это беспокоит?!

Неужели...

Нет-нет, невозможно.

И все-таки...

Наш с Мариной Максимовной разговор заканчивается, она отправляется работать, а я задумываюсь: не начал ли я относиться к ней иначе, чем просто к своей подчиненной или коллеге?!

Потому что если это так — это полное фиаско.

Мало ей Виталия Сергеевича и Иннокентия Ивановича!

Если еще и я проявлю к ней личный интерес — будет совсем уж нелепо.

Надо взять себя в руки.

К счастью, я довольно быстро отвлекаюсь от тревожных мыслей, потому что меня занимают другие проблемы.

Ко мне приходит Алина Игоревна.

Она вот уже два месяца, как я и ожидал, приносит мне вести с полей... делится всем, что удается узнать, подслушать, подсмотреть в стенах школы...

Надо сказать, за это время ее стараниями я действительно выяснил очень много, успел сделать пять замечаний по поводу опозданий, два выговора за непрофессиональное поведение — в одном случае преподаватель молчаливо поощрял травлю ученика, в другом позволял себе пить кофе прямо во время уроков, — и даже уволить одного из учителей: он брал у родителей взятки, обещая взамен ставить ребенку более высокие оценки, чем тот заслужил...

И я, конечно, благодарен Алине Игоревне.

Но есть нюанс: она все еще надеется, что между нами будет что-то, кроме сугубо профессиональных отношений.

Вот и сейчас: садится напротив, чуть спустившись в кресле, смотрит игриво исподлобья, играет выбившейся из прически прядкой, улыбается, флиртует, отвечая на вопросы...

Меня это чертовски утомляет.

Но я пока терплю: знаю, что она наверняка принесла мне очередную полезную информацию.

Так и есть!

— Боюсь, вы мне не поверите, — говорит она.

— Ну, вы скажите, а там посмотрим, — предлагаю я.

— Дело в том, что это касается Марины Максимовны, а вы, я знаю, очень ее уважаете... и можете подумать, что я специально на нее наговариваю.

— И все же, я слушаю вас.

— В общем... она брала взятку.

— Неужели! — хмыкаю я недоверчиво.

— Вот, говорила же, вы не поверите! Но у меня есть доказательство. Видео-доказательство, — говорит она гордо и лезет в карман за телефоном.