Развод. Я заслуживаю быть счастливой

25 глава

Я с трудом дожидаюсь момента, когда звучит звонок с урока.

— Пожалуйста, не забудьте про домашнее задание! — перекрикивая звон, прошу я. — Проверять буду строго, скоро контрольная по теме!

Мне, конечно, никто ничего не отвечает, максимум — кивают.

Девятый класс быстро собирает учебники и тетради в сумки и рюкзаки и пестрой шумной толпой движется в сторону двери.

Я вылавливаю из общего потока Милу и шепчу одними губами:

— Задержись, пожалуйста.

Дочь смотрит на меня мрачно: она явно не в восторге от этой идеи.

Мила вырывает руку, продолжает движение, но как бы невзначай пропускает одноклассников вперед — и в итоге все-таки остается в кабинете наедине со мной.

Я закрываю дверь, а она садится за первую парту, лениво подпирая кулаком щеку, и спрашивает:

— Ну, что?!

— Ты... — я не знаю, как правильно начать, чтобы не травмировать ее, не обидеть. — Ты в курсе, что было в той записке?!

— Ну... примерно представляю, — фыркает Мила, закатывая глаза. — Потому что это не первая такая записка за сегодня... а началось все вообще в прошлую пятницу, кажется. По крайней мере, я узнала в пятницу.

— Что узнала?!

— Что отец спит с кем-то из училок.

— Ты в это веришь?!

Мила пожимает плечами:

— Фиг знает... а ты?!

Я ничего не отвечаю.

Иду к урне, достаю оттуда записку, расправляю лист бумаги и кладу перед дочерью:

— Знаешь, кто это написал?!

— Нет. В пятницу Лешка нашел у себя в кармане первую такую записку. Он не знал, кто отправитель. Он сообщил мне. Мы договорились, что он никому ничего не скажет, но...

— Но он рассказал?!

— Не знаю. Вполне возможно, что не только ему такую записку подсунули.

— И что, никто не в курсе, кто это начал?!

— Не-а.

— Вы что, почерка друг друга не различаете?!

— Не всегда. Многие умеют писать несколькими способами, чтобы не палиться.

— Офигеть! — выдыхаю я.

— Но теперь все только об этом и болтают, — признается дочь. — И не только наш класс, само собой. Еще как минимум второй девятый, восьмые и десятые... и одиннадцатые тоже уже, наверное.

— Какой ужас. Отец в курсе?!

— Нет, — фыркает дочь. — Куда ему до сплетен старшеклассников...

— Ну, это вопрос его репутации.

— Ну, вот и расскажи ему, — Мила пожимает плечами. — Но меня в это не впутывай, ясно?!

— Не буду, — обещаю я и отпускаю ее.

Обед уже позади, так что достаточно времени, чтобы побеседовать с мужем, будет уже после окончания уроков.

Дождаться этого момента оказывается непросто.

Хорошо хоть, что остальные классы, которые приходят ко мне — пятые, шестые и седьмые, — ничего не знают о новой школьной сплетне, и я могу заниматься с ними спокойно, не боясь, что за моей спиной перешептываются, посмеиваются и посылают какие-то записки.

Перед последним уроком приходит отчет от Аркадия Павловича.

Он содержит почти два десятка файлов с фото, видео, скринами переписок и другой информацией, а также экспертное мнение:

«Марина Максимовна, здравствуйте.

Неделя работы закончена, все материалы предоставлены.

Однако, скажу сразу: изучать там особенно нечего. Как я и говорил ранее, по моим сведениям, ничто не указывает на измены вашего мужа Королева Виталия Сергеевича. Всю прошлую неделю он был обеспокоен состоянием вашего здоровья, а также рабочими вопросами.

Мне удалось выяснить, что попечительский совет школы-пансиона недоволен статистическими данными за последние годы и предлагает на место директора другого кандидата, а именно — Зеленцова Романа Валерьевича.

В данный момент Роман Валерьевич работает в Министерстве просвещения Российской Федерации. До этого руководил частной общеобразовательной школой, еще раньше — работал там же заведующим старшими классами, а еще раньше — учителем математики.

Думаю, с этим вопросом связаны сейчас основные тревоги вашего супруга. В остальном, я не вижу ничего странного, подозрительного, и искренне желаю вашему браку счастья и процветания!»

Я перечитываю это сообщение дважды... трижды... вздыхаю, качаю головой.

Пишу ответ:

«Окей, спасибо!» — потому что что здесь еще написать?!

Не могу же я написать: «Все равно я не верю!»

Окей, предположим, мой муж чист.

Откуда тогда такие слухи по школе поползли?!

Кто и зачем их пустил?!

Не понимаю.

— И я не понимаю, — говорит Вит, когда после последнего урока я почти врываюсь в его кабинет и кладу перед ним смятый листок бумаги с запиской. — Коряш, в курсах, говорят, что наш дир какую-то училку пялит, прикинь... — сморщившись, читает Вит, потом смотрит на меня: — Что это вообще?!

— Разве не очевидно?! Дети распустили слухи, что ты изменяешь мне с кем-то из учителей, — говорю я.

— Что за бред?!

— Не знаю.

— Кто написал это?! Давай его — или ее, — сюда. Я исключу этого маленького ублюдка из школы.

— Боюсь, при таком подходе слишком многих исключать придется, — хмыкаю я. — Сплетню уже обсуждают все классы от восьмых и до одиннадцатых.

— И откуда они взяли этот бред?!

— Ты мне скажи, — говорю я и смотрю на него пристально, глаза в глаза, почти не моргая.

Мне кажется, что он взволнован, встревожен.

Но почему?!

Просто потому что ситуация неприятная?!

А может, потому что это правда?!

Может, моя интуиция не ошиблась?!

Но тогда, черт возьми, почему все чисто, по словам детектива?!